После пожара 1854-го года Вторая полицейская часть Самары въехала в арендованный у поручика А.Я. Семенова одноэтажный деревянный с антресолью дом на углу нынешних улиц Фрунзе и Некрасовской. Спустя два года стараниями губернатора К.К. Грота в Петербурге «нашли удовлетворительным» и утвердили составленный архитектором Мейснером проект собственного каменного здания с деревянной каланчой для полицейских и огнеборцев, возвести которое решили на углу Николаевской (Чапаевской) и Предтеченской (Некрасовской). По окончании в 1858-м строительства в одноэтажном каменном корпусе разместились «нижние чины» пожарной команды со своим инструментарием, остальные помещения заняло Управление второй полицейской части.
С ростом города росла и численность пожарной команды. Ввиду тесноты в 1881-м году полицейское Управление переехало в 53-й квартал на улицу Садовую в домовладение №54, располагавшееся на принадлежавшем Городскому обществу дворовом месте.
Из окладных книг известно, что в 1884-м году здесь стоял двухэтажный каменный дом, который огнеборцы делили с полицейскими и содержавшимися в предварительном заключении арестантами. В 1899-м году губернский тюремный инспектор - коллежский советник Сергей Андреевич Верещагин - после осмотра здания подал губернатору рапорт о несоответствии нормативам помещений для арестованных: сидельцев и подозреваемых держали в общем темном полуподвале с загороженными надворными постройками окнами. Губернатор А.С. Брянчанинов в свою очередь адресовался в городскую Управу, чтобы та «озаботилась предоставлением соответствующих по размерам и удобству помещений» для Второй полицейской и Четвертой пожарной частей.
Осмотрев по поручению Управы строения полицейской части, тогдашний городской архитектор Александр Зеленко дал заключение о невозможности улучшения условий содержания заключенных в существующих площадях, поскольку все остальные помещения занимали пожарные, причем тоже сильно стесненные – и предложил сделать пристрой к основному корпусу. Общая стоимость работ вырисовывалась в пределах 30 тысяч. Прикинув свои финансовые возможности, Управа предложение приняла и 26 апреля 1900-го года поручила архитектору Зеленко составить проект на строительство новых зданий для полицейских и пожарных. Планировалось возведение конюшен, каретника, трубной, ледника, бани, казарм для пожарных, ретирадов, помойной ямы и кутузки на четыре отделения. В августе 1900-го бюджетная комиссия утвердила представленный проект и смету расходов – со сроком окончания строительства в 1901-м году.
Согласно оценочным ведомостям за 1902-й год, во дворе усадьбы находились конюшни, каретник и деревянный погреб, по улице – крытый железом каменный двухэтажный дом площадью 114 квадратных саженей (500 кв. м).Сдержанный и строгий – в соответствии с назначением - внешней облик решался в стиле кирпичной эклектики. Главный фасад имел симметричную 10-осевую фронтальную композицию, по горизонтали членился узким пояском. Все детали декора выполнялись рельефной кирпичной кладкой.
В первом этаже изначально небольшие окна завершались веерными замковыми камнями. Плоскость стен первого этажа покрывала имитация кирпичного руста, междуоконные простенки второго этажа заполнял дощатый руст. Прямоугольные окна второго этажа были слегка утоплены в ниши с клинчатыми перемычками полуциркульных очертаний, опиравшиеся на междуэтажный карниз и соединенные гладким поясом в уровне пят перемычек. Под окнами располагались прямоугольные лежачие ниши-ширинки, венчал здание профилированный карниз. Дополняли композицию въездные ворота и калитка на кирпичных столбах ограждения.
Не менее брутальной и суровой была и жизнь обитателей. Представление о том, что основную часть своего времени пожарный был, что называется, сыт, пьян, нос в табаке и спал 25 часов в сутки - действительности не соответствовало.
Служба российских пожарных в XIX веке приравнивалась к военной. Жили огнеборцы в казармах при пожарных частях и отлучаться могли лишь по поручениям брандмейстера. В месяц полагался один выходной. Считавшееся рабочим время пребывания в казарме шло по строгому расписанию. Начинался день в пять утра с молитвы, затем команда кормила и чистила лошадей, убирала конюшни, подметала территорию. После завтрака начинались строевые занятия – пожарные тренировала шаг, спускались по веревке с каланчи, лазили по крутым лестницам, прыгали с высоты в растянутую сетку. Несли дозор на каланче. На уроках словесности изучали Библию, зубрили Устав и даты восхождения на престол российских монархов.
При этом пожарное начальство о быте и условиях труда подчиненных таки заботилось. В отчетах регулярно указывалось, что «каждая пожарная часть должна иметь свой отдельный двор и беспрепятственно заниматься учениями по пожарному делу, так как готовность людей к борьбе с огнем является первой необходимостью... Казармы должны быть светлые, сухие и теплые, расположены или непосредственно близ конюшен или же при трубном сарае. В казармах и у трубного сарая должна находиться комната с приемным аппаратом от пожароизвестителя. При казармах должны быть по крайней мере две ванны с теплыми душами».
Особо отмечалось, что «не должна пожарная команда отвлекаться на другие работы» типа уборки улиц , отлова бродячих собак и перевозки в морг неопознанных трупов . 24 февраля 1911-го года тогдашний самарский брандмейстер Богатырев опубликовал в «Самарской газете» требование сформировать из действующих пожарных особый спасательный отряд, оснащенный по последнему слову техники – дымовыми масочными аппаратами, специальными очками, швейцарскими поясами с карабинами, спасательными полотнами и механическими лестницами. Привлекать в отряд людей сильных и смелых брандмейстер рекомендовал увеличением жалованья.
Обязательным к упоминанию считается посещение Второй полицейской части 15 июня 1911-го года юной Мариной Цветаевой для получения отметки о регистрации в городе. Хотя сама 18-летняя поэтесса, путешествовавшая по России со своим будущим мужем - Сергеем Эфроном, с которым познакомилась за три месяца до приезда в Самару, едва ли помнила этот эпизод. От 17-летнего Эфрона, похоже, регистрации полиция не требовала
Революция 1917-го особых изменений на усадебное место не принесла. Здания в 1922-м муниципализировались, казармы стали коммунальным жильем, а заселявшие их пожарные так же продолжали нести свою службу, необходимую при любом общественном устройстве. В середине 1920-х при пожарной части появился даже собственный музей с отделами под названиями «Как мы горим», «Отчего мы горим» и «Чем мы работаем».
Затем бывшие казармы стали обычным многоквартирным жилым домом. Дворовые корпуса, как и сто с лишним лет назад, занимает районная пожарно-спасательная часть .
В мае 2024 года областная инспекция по охране объектов культурного наследия согласовала документацию на капитальный ремонт фасадов уличного корпуса. Проект предполагал демонтаж с парадного фасада диссонирующих элементов - электрокабелей, кондиционеров и разномастных оконных решеток, реставрацию кладки и уцелевших столбов на въезде. Кроме того, планировалось воссоздать исходный пастельный цвет фасадов, подчеркивающий тонкую прорисовку лаконичного декора – но что-то пошло не так! Фасад в итоге залили ядреным колером якобы «под кирпич» - практически полностью «съевшим» детали.