К визиту я готовилась как к защите диплома. Купила торт в лучшей кондитерской города, выбрала скромное, но элегантное платье (никаких декольте, длина ниже колена), сделала неброский макияж. Я хотела произвести впечатление серьезной девушки, с которой можно строить семью.
Алан заехал за мной на своей идеально чистой машине и был заметно взволнован. - Только, пожалуйста, с мамой аккуратнее, - бросил он фразу, которая должна была стать первым тревожным звоночком. - Она у меня человек старой закалки, очень требовательная к людям.
«Требовательная» - подумала я. Ну что ж, я тоже не с улицы пришла. У меня высшее образование, хорошая должность, своя квартира (пусть и в ипотеку), машина. Мне есть чем гордиться. Я ехала знакомиться, а не сдавать экзамен на профпригодность. Но, как оказалось, именно экзамен мне и приготовили.
Обитель Снежной Королевы
Квартира мамы Алана, Тамары Павловны, напоминала музей: идеальная чистота, запах полироли для мебели и валерьянки. На стенах - исключительно фотографии Алана.
Сама Тамара Павловна встретила нас с ледяной вежливостью: поджатые губы, цепкий взгляд, сканирующий меня с ног до головы. Она оценила стоимость моей сумки, качество обуви и, кажется, даже проверила на глаз, натуральные ли у меня ресницы. - Проходите, разувайтесь, тапочки вот здесь. Руки мыть сразу, полотенце для гостей - синее. Зеленое не трогайте, это Алашкино.
Мы сели за стол, ужин был накрыт безупречно, но атмосфера напоминала поминки, а не знакомство. Алан мгновенно переменился, из уверенного в себе мужчины он превратился в суетливого мальчика. - Мам, тебе помочь? Мам, вкусно очень. Мам, а ты таблетки пила?
Я наблюдала за этим спектаклем и чувствовала, как внутри нарастает раздражение, но я держалась… Улыбалась, хвалила заливное, отвечала на дежурные вопросы. Где училась? Кто родители? Есть ли вредные привычки? Это было похоже на допрос следователя, но в рамках приличий. Пока мы не перешли к чаю…
Мой сыночка - корзиночка
Именно на десерте Тамара Павловна решила, что прелюдия окончена, и пора переходить к сути. Она отставила чашку, поправила очки и посмотрела мне прямо в переносицу.
- Ну, расскажи нам, милочка, про свои финансы, - начала она так буднично, будто спрашивала прогноз погоды. - Кем работаешь мы поняли, а вот сколько ты получаешь на руки?
Я поперхнулась чаем, Алан уткнулся в тарелку с тортом, делая вид, что его очень интересует структура бисквита. - Простите? - переспросила я, надеясь, что мне послышалось. - Я считаю, что это не совсем корректный вопрос для первой встречи.
- А что здесь такого? - искренне удивилась "мама". - Мы с Аланом - семья. У нас бюджет общий, все прозрачно. Если вы планируете быть вместе, я должна понимать, потянешь ли ты уровень жизни моего сына. Или ты рассчитываешь сесть ему на шею? Сейчас много таких охотниц за столичными квартирами.
Я посмотрела на Алана, он молчал. Тридцатипятилетний мужчина, ведущий инженер, сидел и молчал, пока его мать унижала его девушку, подозревая её в меркантильности.
Тамара Павловна восприняла молчание как знак продолжать. - Алан привык к хорошему питанию. Твоей зарплаты хватит, чтобы покрывать хотя бы свои расходы, или моему сыну придется урезать себя, чтобы содержать тебя? Кредиты есть? Ипотека? Квартира на кого оформлена?
Я поняла, что передо мной не потенциальная свекровь, а главный бухгалтер чужой жизни, которая ищет не жену сыну, а рентабельный актив. А сын при этом - безмолвное приложение к маминой воле.
Я аккуратно положила ложечку на блюдце, выпрямила спину, взглянула на Алана, который все еще боялся поднять глаза, потом на его мать, которая торжествующе ждала цифр.
- Тамара Павловна, - сказала я максимально спокойным, даже ласковым голосом. - А скажите, пожалуйста, вы сыночку памперс сами меняете или он уже научился справляться самостоятельно? А то смотрю, говорить он еще не научился, может, и с горшком проблемы?
А что с лицом? Не ждали?!
Лицо Тамары Павловны пошло красными пятнами. Она открывала и закрывала рот, напоминая рыбу, выброшенную на берег.
- Что ты сказала? - прошипела она. - Как ты смеешь так разговаривать в моем доме? Алан! Ты слышал?!
Алан наконец-то очнулся. Он вскочил, лицо его исказилось смесью ужаса и обиды. - Ты что себе позволяешь? - взвизгнул он голосом подростка, у которого ломается тембр. - Мама просто заботится! Извинись немедленно!
- За что извиняться? - я встала, взяла свою сумочку. - За то, что назвала вещи своими именами? Алан, тебе тридцать пять лет. Ты сидишь и слушаешь, как твоя мать выворачивает мои карманы, и слова поперек сказать боишься.
Я направилась в прихожую, в спину мне неслись проклятия про «невоспитанную хамку» и «нищебродку, которая показала свое истинное лицо». Алан выбежал за мной на лестничную площадку, чтобы продолжить обвинения.
- Я думал, ты другая! - кричал он мне вслед, пока я вызывала лифт. - Мама была права, тебе только деньги нужны были! Ты не уважаешь старших!
- Я уважаю себя, Алан и тебе советую начать. Хотя бы попробуй, вдруг понравится, - двери лифта закрылись, отрезая меня от этого цирка.
Я заблокировала Алана везде, пока ехала домой в такси. Уверена, вечером они с мамой пили корвалол и обсуждали, какая я меркантильная и невоспитанная. И пусть! Зато я сохранила свою нервную систему и самоуважение.