Когда в 1975 году на экраны вышел фильм «Звезда пленительного счастья», миллионы советских зрителей рыдали над судьбами декабристов и их верных жён. Никому и в голову не приходило спросить, а что стало с родителями казнённых. С братьями и сёстрами?
Эти вопросы были неудобными, потому что ответы на них разрушали красивую легенду о благородных мучениках и чёрством царизме.
Признаюсь, меня давно занимал вопрос: а что стало с семьями тех, кого повесили на кронверке?
Учебники охотно рассказывали про «Русскую правду» и республиканские идеи Павла Пестеля. А вот про родных молчали. И правильно делали (если хотели сохранить стройную картину).
Семейство из почтмейстеров
Пестели были немцами на русской службе. Прадед Павла приехал в Россию ещё при Петре Великом и занялся почтовым делом. С тех пор фамилия передавалась по наследству вместе с должностью.
Дед командовал московской почтой, отец Иван Борисович дослужился до председателя почтового департамента в Петербурге. Дома говорили по-французски, веру исповедовали лютеранскую, а на русском языке начинали лепетать уже дети.
В 1806 году Ивана Борисовича назначили сибирским генерал-губернатором. Должность серьёзная, жалование огромное, а воровать на этом посту было принято так, что даже честный человек не устоял бы (и редко кто устаивал).
Пестель-старший устоял. Борьба с казнокрадством стоила ему карьеры и здоровья. Когда в 1819 году его отправили в отставку, он задолжал казне двести тысяч рублей. Эти долги выплачивала вся семья до самой его смерти.
«Ваш лучший друг», - так подписывал он письма старшему сыну Павлу. Тот был его любимцем, а вот про младших отец то и дело жаловался в тех же письмах: «легкомыслие и небрежение к службе». Про среднего, Бориса, добавлял отдельно, что тот «к тому же игрок».
Двое из «Союза спасения»
Вот тут-то и начинается самое интересное. Младший брат Павла, Владимир, тоже состоял в первом декабристском обществе под названием «Союз спасения». Братья учились в одном Пажеском корпусе, воевали бок о бок против Наполеона и примкнули к заговорщикам почти одновременно, а дальше их пути разошлись.
Павел пошёл по радикальной дорожке, возглавил Южное общество, написал конституцию республики, всерьёз обсуждал цареубийство. Владимир же тихо отошёл от заговора и продолжил армейскую карьеру в Кавалергардском полку. Служил исправно, получал чины и ордена.
Много позже литератор Николай Греч напишет с ядовитым удивлением, что напрасно обвинять иностранное воспитание. «Отчего же один Павел заразился им, а Владимир остался верноподданным?»
День, расколовший семью
12 декабря 1825 года Владимир Пестель получил чин полковника. Через два дня, 14 декабря, его эскадрон стоял на Дворцовой площади в рядах войск, верных императору. На Сенатской площади бунтовали товарищи его старшего брата.
Павла к тому времени уже арестовали. Капитан Майборода донёс на своего командира накануне, и жандармы взяли полковника Пестеля по дороге в Тульчин. Так что 14 декабря один брат сидел в крепости, а другой ждал приказа атаковать мятежников.
Владимир в тот день заслужил «монаршую признательность». В январе получил орден Святой Анны второй степени, а 14 июня 1826 года, за месяц до казни Павла, был назначен флигель-адъютантом императора.
15 января 1826 года Николай I лично осматривал Кавалергардский полк. После смотра подозвал к себе Владимира Пестеля, взял за руку и сказал: «Ежели один сын огорчил отца, другой его во всем утешает. Скажи это ему, успокой и сам будь покоен. Я надеюсь, что ты и меня будешь утешать».
Владимир потом передал эти слова родителям в письме. Письмо сохранилось в архиве Пушкинского Дома. Читаешь его, и понимаешь, что молодой офицер прекрасно осознавал двусмысленность своего положения. Получив орден за подавление мятежа, организованного единомышленниками старшего брата, он не считал себя предателем семьи. Родители тоже так не считали.
Карьеры «проклятой» фамилии
Читатель, теперь ты понимаешь, почему советские учебники предпочитали молчать? Родственники казнённого декабриста не пошли по этапу. Они сделали блестящие карьеры при царе, который подписал смертный приговор их сыну и брату.
Мать Елизавета Ивановна пережила казнь сына на десять лет и умерла в 1836 году. Отец Иван Борисович дотянул до 1843-го, ещё семнадцать лет после виселицы на кронверке Петропавловской крепости. Жили они в смоленском имении Васильево, тихо выплачивая старые долги.
Борис, которого отец называл «игроком», угомонился и пошёл по административной части. Побывал вице-губернатором в нескольких губерниях, закончил во Владимирской. Он женился на княжне Трубецкой. Умер в 1848 году действительным статским советником.
Владимир поднялся ещё выше. В 1831 году участвовал в подавлении Польского восстания, взял штурмом Варшаву. Потом командовал кирасирской бригадой. В 1839 году его назначили херсонским губернатором. При вступлении в должность он произнёс речь, которая начиналась словами: «Не считайте меня тою метлой, которая снова все подметает и чем чаще метет, тем скорее сама делается негодной».
Губернаторствовал он добросовестно, получил генерал-лейтенанта, орден Святого Георгия за выслугу двадцать пять лет. В 1845 году его перевели в Тавриду и тут случился конфуз, который едва не стоил ему всей карьеры.
Бегство из Симферополя
Читатель, вот тут Владимиру изменило обычное хладнокровие. Шла Крымская война. В сентябре 1854 года англичане высадились в Евпатории. После поражения под Альмой Симферополю угрожала оккупация. Владимир Пестель получил приказ на случай опасности вывезти архивы и казённые деньги.
10 сентября губернатор погрузил бумаги на подводы и выехал из города. Жители, увидев, что начальство бежит, бросились следом. Началась паника, а через несколько часов пришло известие, что неприятель отступил и опасность миновала.
Князь Меньшиков приказал всем вернуться. Владимир вернулся, объяснился, но дело дошло до Петербурга. В ноябре его уволили с должности губернатора. Формулировка была обтекаемой, однако все понимали, что губернатор запаниковал и скомпрометировал власть.
Хотя уже через полгода Владимира определили сенатором. Присутствовал он попеременно в разных департаментах, получал ордена и аренды, дослужился до действительного тайного советника. Умер в Москве в январе 1865 года, почти в сорокалетнюю годовщину восстания, которое подавлял вместе со своим полком.
Современники называли его «ничтожным братом великого человека». Может, и так, но он прожил семьдесят лет, вырастил детей и умер в своей постели. А «великому человеку» было всего тридцать три.
Где искать следы Пестелей сегодня
Сестра Софья, младшая в семье, стала хранительницей семейного архива. В 1875 году она передала часть документов в журнал «Русский архив». Благодаря ей мы и знаем подробности этой истории.
У Бориса Пестеля были дочери, и через них род продолжился. В городе Шуе Ивановской области до сих пор можно найти надгробие его вдовы Софьи Николаевны, хотя семейный склеп давно уничтожен.
А в Москве живёт Владимир Сергеевич Норманн, праправнук Бориса. Он хранит фамильные документы и изучает историю своей семьи.
Вот такая ирония, читатель. Улицы имени Пестеля есть во многих городах. Но названы они в честь казнённого Павла. А про его братьев, губернаторов и сенаторов, учебники по-прежнему молчат.