Полина сидела за маленьким столиком у окна небольшого и недорогого кафе «У берёзки». Мимо прошел официант с подносом. Запах вкусной еды одурманил, и желудок предательски заурчал. Захотелось есть, от волнения, наверное.
Кафе, как и положено, было оформлено в народном стиле. Из старенького, но довольно громкого динамика звучала музыка и теплый баритон печально выводил:
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым…
Полина слушала песню, слова казались ей знакомыми, а вот кто автор, она вспомнить не могла. Мимо снова прошел официант уже с пустым подносом и взглянул на нее, приподняв одну бровь. Симпатичный, молодой. Девушка смутилась и опустила глаза.
Через минуту он вернулся и поставил перед ней кружку с чаем.
– Выпей, пока ждешь, - сказал он, и Полина тихо поблагодарила его, официант, наверное, и не расслышал.
Сегодня у Полины решалась судьба. Она меняла жизнь к лучшему. Так она считала во всяком случае. А там уж – как повезет. До этого судьба не очень-то была ласкова с ней. Вся ее жизнь за двадцать с небольшим лет – это сплошные лишения и борьба за выживание.
Детство прошло в детском доме. Нет, она не вспоминала его с содроганием. У них были хорошие учителя, хотя злючки тоже были. Воспитательница Тамара Яковлевна, строгая, но добрая в душе женщина.
– Вы, девчонки, еще понюхаете пороха в жизни. Будьте готовы ко всему. Себя в обиду не давайте, но и другим зла не несите, - поучала она.
И как-то раз добавила, будто про себя самое:
– Будьте строгими, но добрыми.
– Как вы? – спросила ее тогда Лиза, лучшая Полина подружка.
Лиза Левина была почти отличницей, умная, принципиальная. И даже красивая, все так говорили. Полина порой смотрела на себя в зеркало: худенькая, щупленькая, простоволосая. А Лиза высокая, крепкая, она бы точно никому себя в обиду не дала. Но нет Лизы больше…
А как она мечтала о счастливом будущем: свой дом, семья, любимая работа. Путешествовать хотела. Говорила: «Прорвёмся, девчонки! Пусть те, кто нас бросил, локти кусают!» Могла постоять за себя.
А вот Полина в любых спорах и конфликтах сразу уходила, ни с кем не спорила и не ругалась. Так ей было легче выжить. Середнячок такой, что в жизни, что в учебе. Когда получили аттестаты, всех отправили в училище учиться на штукатуров-маляров. Выбирать не приходилось.
По окончании они с Лизой оказались на стройке. Счастливое будущее отодвигалось все дальше, ускользало за неподъемными ведрами цемента и песка, которые замешивались вручную, за ледяными сквозняками пустых окон.
Мечты постепенно растворялись в сырости холодных стен, пугливо исчезали от грязной работы, вечного холода и недоедания. Жили в общежитии, условия еще те. Обещанных квартир пока никто не предоставил.
А прошлой зимой заболела Лиза. Болела долго, но до конца, видимо, не вылечилась, получила осложнение на сердце. Стала задыхаться. По ночам кашель ее душил. Ну и все, не стало девчонки.
Кому они нужны, детдомовские брошенки. Мужички подначивали, посмеивались. Редко, кто поможет тяжеленное ведро с цементом донести или шпаклевку развести. Все сами. Вот Лиза и надорвалась.
Однажды, после похорон Лизы, Полине приснился страшный сон: какой-то призрак весь в черном будто подошел к ее кровати и глухо, но четко произнес: «Ты следующая».
Поля проснулась в горячечном поту, включила настольную лампу, посмотрела на Лизину кровать, на которую пока еще никого не подселили, и громко, навзрыд заплакала.
Вот тогда она и решила твердо: свою жизнь надо менять. И прежде всего – работу.
«Мне нужно устроиться туда, где сухо, тепло и сытно! Только кто меня там ждет?!» - подумала тогда заплаканная девушка, укутавшись старым тонким одеялом.
И вот она здесь, сидит и ждет, когда ее позовут на это самое, как его, собеседование. Из динамика все так же неслось:
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне…
Полина поежилась, сразу вспомнив свой сон, не такой радужный, как в песне. Чай она уже допила и не знала, что делать с кружкой: на столе оставить или унести?
Это кафе «У березки» ей нравилось. Скромненькое, конечно. Но неподалеку и правда росла стройная березка. А еще здесь ей пока не отказали, как в двух других кафе и рабочей столовой. Она и не предполагала, что посудомойки нигде не нужны! Так что здесь ее последний шанс.
Наконец к ней подошла полная женщина в возрасте, глаза, вроде, добрые, как у Тамары Яковлевны. Она пригласила последовать за ней в небольшой кабинет. Полина поднялась и пошла следом, оставив кружку на столе.
Женщина уселась за небольшой компьютер и стала что-то печатать, вглядываясь в монитор. Полина села напротив. Собеседница беглым взглядом окинула ее и сказала:
– Ну что ж, представьтесь, расскажите о себе. Документы принесли?
– Да, вот они. Я Полина Ремезова, имею строительную специальность, но ищу другую работу, не на стройке. Вот мои аттестаты, характеристика с места работы. Прораб написал.
Женщина мельком взглянула на корочки и стала читать характеристику:
– Дисциплинированная, исполнительная, не замечена… не уличена…не употребляет… Та-а-ак, - протянула наконец женщина. - При всех своих достоинствах ищешь другую работу. А что так?
– Понимаете, девушке на стройке тяжело. Я свое отработала, имею право на свободное трудоустройство. И общежитие пока не отберут, сказали. Еще год.
– Понятно. Ну, не знаю, что с тобой делать… Посудомойка-то нам нужна, у нас в декрет работница ушла… Я здесь зав производством и по кадрам. Зовут меня Ольга Дмитриевна. Директор, Семён Георгиевич, в отъезде, без него не могу принять решения. Но завтра он вернется, тогда вместе и решим: оформлять тебя или нет. Приходи в двенадцать.
Полина медленно шла в общежитие. Мороз прихватывал щеки, и она думала, каково сейчас на стройке, с которой ей наконец посчастливилось уйти, чтобы никогда туда не возвращаться. Аж сердце кольнуло при этой мысли.
– Девушка, постойте, - вдруг услышала она голос сзади и обернулась.
Ее догонял тот самый парень, официант. Видимо бежал за ней вдогонку. Щеки красные, улыбается.
– Ну как, удачно? Приняли тебя? Нам официанты позарез нужны, - на одном дыхании выпалил он.
Полина растерялась немного, но быстро собралась с мыслями и ответила:
– Нет, пока не приняли. Завтра вопрос будет решаться. И не в официантки, а в посудомойки, - добавила она и покраснела.
– Ничего себе! Понятно, на место Анны, которая в декрет ушла. Ладно, завтра Семён вернется, я с ним сам поговорю. Он мой друг, прислушается. Или ты не хочешь с подносами по залу бегать?
«С ведрами набегалась, так что с подносами за милую душу», - подумала Полина, улыбнулась и ответила:
– Я согласна на любую работу. Лишь бы взяли.
– Ну вот и отлично. Я Михаил, а тебя как величать?
– Полина.
На следующий день Поля пришла ровно в двенадцать. Мороз стоял крепкий, но в кафе было тепло и пахло свежими блинами. Михаил кивнул ей из-за стойки, подмигнул ободряюще и исчез за дверью с надписью «Служебное помещение».
Через минуту её позвали в тот же маленький кабинет. За столом сидел мужчина лет тридцати пяти, высокий, темноволосый, в аккуратном костюме. Ольга Дмитриевна стояла рядом, чуть в стороне.
– Семён Георгиевич, – представился он. Голос был низкий, спокойный. – А вы?
– Полина Ремезова, - ответила за нее заведующая производством.
– Ну что ж, Ольга Дмитриевна мне всё уже рассказала, Михаил словечко замолвил. Садитесь, побеседуем.
Полина села, стараясь не дрожать. Семён Георгиевич бегло просмотрел её документы, потом отложил их в сторону.
– Посудомойка нам, конечно, нужна, – сказал он, – но официанток тоже не хватает. Михаил говорит, вы справитесь. Готовы попробовать?
Полина закивала так быстро, что ее работодатели улыбнулись.
– Тогда с завтрашнего дня выходите в зал. Форму выдадим, научим. Испытательный срок месяц и потом посмотрим. Не получится, значит посуду мыть.
Так она стала официанткой.
Первые дни были суматошными: подносы, заказы, улыбки через силу. Но сухо, тепло и сытно, всё, о чём она мечтала. Михаил помогал: показывал, как правильно держать поднос, подсказывал, кто из постоянных гостей любит поболтать, а кто - чтобы его не трогали.
По вечерам, когда зал пустел, он задерживался рядом дольше необходимого.
– Поля, ты такая аккуратная, тобой довольны, – говорил он, подходя слишком близко. – Давай после смены погуляем? Я тут рядом живу.
Она отказывалась, ссылалась на усталость. Михаил не обижался, но не отставал. Однажды вечером, когда они закрывали кафе вдвоём, он вдруг сказал:
– Слушай, пошли ко мне, а? Музычка, винишко. Расслабимся немного. Чего тебе в общаге делать? Завтра выходной, выспимся.
Последнее слово девушку особо напрягло. Что значит, выспимся? Музычка, винишко… Сколько к ним на стройке приставали с этим винишком, «для сугреву», мол. Но Полина спиртное в рот не брала. Поэтому посмотрела на парня устало и ответила:
– Нет, я не могу. Да и не хочу, извини.
Но он больно схватил её за руку и прошептал:
– Да ладно тебе ломаться. Я же за тебя хлопотал, можно сказать, судьбу твою устроил.
Полина выдернула руку.
– Спасибо, Миша. Правда, я тебе благодарна, но давай не будем ссориться. И, как в кино говорят, не смешивать работу и личное. Прости.
Он нахмурился, но промолчал. И со словами "Как знаешь" быстро удалился.
Семён Георгиевич, как оказалось, наблюдал за ней. Сначала из-за стойки, потом всё чаще подходил сам: спрашивал, как дела, справляется ли. Иногда просил того же Михаила принести ей из кухни что-нибудь горячее, если видел, что она весь день на ногах.
– Ты не ела нормально,- говорил он тихо. – Присядь хоть на пять минут.
Полина краснела, но садилась.
Однажды в конце февраля кафе закрыли на санитарный день. Все разошлись, кроме Семёна, он остался проверять счета. Полина вызвалась помочь убрать зал. Когда закончили, он позвал ее в свой кабинет и налил чаю с лимоном, придвинул кекс.
– Отдохни от трудов праведных и расскажи о себе, – попросил он. – Откуда ты такая трудолюбивая взялась?
И она рассказала. Не всё, но многое: про детский дом, стройку, подругу Лизу и сон про призрака. Говорила впервые кому-то, кроме подушки.
Семён слушал молча. Потом сказал:
– У меня тоже родителей не было. Только мне больше повезло. Тетя с дядей воспитали. Потом помогли открыть это кафе. Дядя мой не последний человек в городе. А с Михаилом что у вас? Встречаетесь?
Полина покраснела.
– Он сказал, что вы друзья. Разве он не делился с вами, что нет, не встречаемся. Вернее, встречаемся только на работе, и все.
– Понятно, - как-то радостно ответил Семён Георгиевич, или Полине просто показалось?
А он предложил:
– Ну что, пойдем отвезу тебя домой. Не против?
И с того вечера всё изменилось в ее жизни. Семён стал отвозить её до общежития, когда смена заканчивалась поздно. Не приставал, говорил только по делу, но всегда очень по-доброму как-то.
Михаил, видимо, заметил и начал хмуриться. Порой делал Полине замечания, иногда в присутствии посетителей. То фартук у нее набок, то поднос криво несет, то с клиентами подолгу общается, когда другие ждут,
Все это были самые настоящие придирки. И в конце концов он получил нагоняй от Семёна. Тогда уже Михаил не выдержал и заявил:
– Слушай, я же за неё просил. А ты теперь сам вокруг вьёшься. Не по-мужски как-то, не находишь? Тебе-то она зачем?
Семён спокойно ответил:
– Ты просил взять на работу. Я взял. Дальше её выбор. А мне она зачем, это тебя не касается. Анна в декрет ушла, не хочешь помочь? Хотя бы по-мужски, если по-отцовски нет желания?
Михаил покраснел, бросил поднос громче обычного и с того дня стал держаться холодно. А через неделю уволился, сказал, что нашёл место получше.
Полина не спрашивала, что там произошло на самом деле. Хотя слухи до нее и так дошли, что Михаил встречался с Анной, «заморочил ей мозги» и бросил беременную. Мол, не от него. Но ему никто не верил, хоть он и отшучивался, что свечку не держали и нечего на него валить.
Потом появилась Полина, тихая, скромная. Такой же, говорят, и Анна была. Вот он и решил одержать очередную легкую победу. Но не вышло. Девушка оказалась несговорчивой и мало того, приглянулась этому закоренелому холостяку Семёну. А дружить они особо не дружили. Просто когда-то жили по соседству и учились в одной школе.
Прошло примерно полгода с этих событий. Полина так и работала в этой «Берёзке», относились к ней очень хорошо, клиенты любили, персонал был доброжелателен.
– Это они из-за Семёна Георгиевича так к тебе относятся, - шепнула ей как-то Ольга Дмитриевна, зав производством.
А позже и вовсе разговорилась, возвращаясь домой вместе с Полиной. Как оказалось, Семён действительно был заядлым холостяком после одно неудачного романа с какой-то певицей из их филармонии.
– Она вертела им как хотела, а потом за какого-то продюсера замуж вышла, да так быстро, что Семён и опомнится не успел. И вот лет пять уже один. К нему кто только клинья не подбивал из наших, а он… Так что не теряйся, девонька.
Но Полина этого «не теряйся» не понимала. Флиртовать не умела, а при виде Семёна всегда неизменно краснела, хотя от провожаний домой никогда не отказывалась. И однажды услышала от него:
– Знаешь, Полина. Ты меня вполне устраиваешь как работник. Исполнительная, аккуратная. Да и вообще, нравишься ты мне. Характер у меня непростой, но я смогу стать хорошим мужем. У меня был наглядный пример перед глазами: мой дядя.
– Да я и не сомневаюсь, Семён Георгиевич, - ответила Полина. Хорошо хоть в машине он не увидел, как запылало ее лицо. – Конечно сможете и станете.
– Вот и давай попробуем. Запала ты мне в душу. Молчал, молчал. Но чувствую, что моя ты, понимаешь?
– Не совсем. Это как – ваша? Я же не вещь.
– Нет, ты просто та девушка, которая мне нужна: без выкрутасов, без запросов. Поверь мне, я знаю, что такое «страстная любовь» и больше не хочу. Ни мучиться, ни страдать. Хочу сделать тебя и себя просто счастливыми, если, конечно, ты не испытываешь неприязни ко мне.
У Полины все сжалось внутри. Семён давно ей нравился, но у нее и в мыслях не было, что он так серьезно настроен.
– Вы все сказали, Семён Георгиевич? – тихо спросила она, но он промолчал, лишь закивал в ответ, развернув девушку к себе лицом и глядя прямо ей в глаза.
«Прорвёмся, девчонки!» - вдруг услышала она голос Лизы так близко, что вздрогнула слегка. А мужчина уже просил называть его просто Семёном и ждал ответа.
– Я подумаю, спасибо вам за все. И если вы серьезно, то… я соглашусь, наверное.
После этих слов он обнял ее, крепко-крепко, как Тамара Яковлевна после выпускного. Больше ее никто так никогда не обнимал. Затем вытер слезинки на ее щеках и сказал:
– Я буду ждать. Не плачь. Все же хорошо, Поленька. Я правда тебя люблю.
Так и решилась судьба скромной, хорошей девчонки. Она обрела свое семейное счастье рядом с человеком, который отогрел ей сердечко, наполнив ее жизнь, любовью и заботой. Полина платила тем же и была действительно счастлива в его крепких, надежных руках.
- Как хорошо, когда тропка судьбы приведет человека туда, где он сможет вдруг стать по-настоящему счастливым.
- Люди по-разному находят друг друга. А в этой истории они встретились там, куда судьба привела Полину после неоднократных отказов в других местах. Случайность? Возможно. Но мы же любим говорить, что все случайности не случайны.
- Дорогие читатели! Я надеюсь история вам понравилась. Пишите комментарии, всегда с интересом читаю их. И всех благодарю за отзывы и лайки.