Часть 1. ВЫЦВЕТШАЯ ЖИЗНЬ
Ольга сбросила туфли на пороге и замерла, прислушиваясь. Сына не было слышно. Обычно в это время он уже делал уроки или смотрел мультики. Сердце, привыкшее жить в режиме тревоги, ёкнуло.
— Андрей?
— Я на кухне, мам.
Она прошла на кухню и увидела его, склонившегося над столом. Перед ним лежал лист ватмана, а в руках он сжимал не карандаш, а кусочек угля, принесённый бог знает откуда. На бумаге проступали смелые, уверенные штрихи: наш двор, старые качели, фонарь, бросающий длинные тени. Работа была сырая, но в ней была энергия, жизнь.
— Что это?
— Я рисовал на снегу палкой, — не отрываясь от листа, сказал Андрей. — Мужчина из пятого подъезда увидел. Дал мне это. Говорит, талант пропадает.
Ольгу будто обожгло. Талант. Слово, которое казалось роскошью, непозволительной для их жизни, где каждый рубль был на счету, а каждая минута — расписана. Муж ушёл, узнав о беременности, с тех пор она одна тянула лямку: основная работа бухгалтером, вечером — расклейка объявлений, на выходных — помощь в цветочном магазине. Готовка, уборка, стирка. На сына оставались крохи: усталое «как дела в школе?» и быстрый поцелуй в макушку перед сном. О художественной школе, куда нужно было возить три раза в неделю, даже думать было страшно.
— Какой мужчина? — спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— Художник. Седой. С котом. Он мне и бумагу дал.
На следующий день Ольга, стиснув зубы от неловкости, постучала в дверь квартиры № 40. Открыл высокий, сухой мужчина лет семидесяти с мудрыми, насмешливыми глазами. За ним вышагивал пушистый рыжий кот.
— Я мама Андрея, Ольга. Извините, что он вас обеспокоил…
— Борис Леонидович, — представился он и широко улыбнулся. — Обеспокоил? Он меня вдохновил. Заходите, Ольга. Не стойте на пороге как натурщик перед строгим жюри.
Так началась их дружба. Сначала Андрей просто забегал к Борису Леонидовичу попить чаю с лимоном и невероятно вкусными ирисками. Они говорили о комиксах, о коте Василии, о том, почему облака меняют форму. Потом старый художник, как бы между делом, показал несколько приемов работы с углём. Потом подарил набор акварели и дешёвую, но добротную кисть.
— Ольга Николаевна, — однажды сказал он ей серьёзно. — У вашего мальчика — дар. Не техника, её можно наработать. Дар видеть. Позвольте мне заниматься с ним. Деньги не нужны. Мне самому в радость.
Она хотела отказаться, пробормотать что-то о неудобстве. Но увидела в его глазах не жалость, а азарт. И в глазах сына, который стоял рядом и затаив дыхание ждал её решения — надежду, которую она не видела давно.
— Хорошо, — выдохнула она. — Только, пожалуйста, не в ущерб вашему времени.
Уроки стали системой. Дважды в неделю, строго по расписанию. Борис Леонидович не был мягким педагогом. Он был требовательным, даже суровым.
— Линия — это мысль, Андрей! — гремел его голос из-за закрытой двери. — Ты что, кашу ешь этой кистью? Смелее! Не бойся цвета, он должен петь!
Ольга, готовя ужин, слушала этот гул и улыбалась. Ей казалось, что в их бедную, выцветшую жизнь ворвались яркие краски. Она видела, как меняется сын: застенчивый, сутулый подросток начал расправлять плечи. В его разговорах появились слова «композиция», «светотень», «импрессионисты». Он приносил домой натюрморты — яблоки, кувшин, старый чайник — и они выглядели на его рисунках не как предметы, а как персонажи со своей историей.
Часть 2. СКВОЗЬ НЕВЗГОДЫ
Годы пролетели. Школа, выпускной. Андрей, к удивлению многих, подал документы на направление «Дизайн ювелирных изделий».
— Это та же скульптура, мам, — объяснял он. — Только в драгоценных материалах. Борис Леонидович говорит, что у меня есть чувство формы.
Борис Леонидович к тому времени уже сильно постарел, но на каждую работу Андрея смотрел через лупу и хмурился: «Гони штампы. Ищи душу камня».
Душу камня Андрей искал упорно. И нашёл. На втором курсе он отправил на престижный международный конкурс ювелиров в Стамбул эскиз колье — «Подсолнух в метель». Хрупкий цветок из белого золота и бриллиантовой «изморози», с сердцевиной из тёплого жёлтого сапфира. Идея родилась из детского рисунка углём на снегу и из слов старого художника: «Самая сильная красота — та, что пробивается сквозь невзгоды».
Он победил. Новость пришла глубокой ночью. Ольга плакала, не стесняясь слёз. Андрей, не дожидаясь утра, побежал в соседний подъезд. Борис Леонидович слушал, держа его руку в своей холодной, исхудавшей ладони.
— Молодец, — прошептал он. — Теперь ты сам стал светом. Не забывай это.
Мы часто говорим о таланте, упорстве, везении. Но реже — о тех, кто становится мостом между даром и его воплощением. О вовремя подставленном плече, вовремя сказанном строгом слове, вовремя подаренной коробке красок. Эти люди — наставники — не живут наши жизни за нас. Они зажигают фонари на нашем пути, чтобы мы не спотыкались в темноте и шли увереннее.
Идея наставничества, этой тонкой связи между опытом и потенциалом, прекрасна в любой сфере. Она работает не только в искусстве или ремёслах, но и в сложном мире управления, где от решений одного человека зависят судьбы многих. Как, например, во флагманской программе управленческого кадрового резерва системы образования РФ. Эта программа, реализованная Центром знаний «Машук» совместно с ВШГУ Президентской академией при поддержке Минпросвещения РФ — это важный этап профессионального роста. Она позволяет системно взглянуть на управленческую роль и сформировать ключевые компетенции, необходимые современному руководителю: от стратегического мышления до умения работать в команде и аргументированно отстаивать свою позицию.
Выпускник программы Дмитрий Алференко, назначенный на должность ректора Кузбасского регионального института развития профессионального образования им. А.М. Тулеева, точно подметил суть: «Необходимо получать обратную связь от руководителей системы среднего профессионального образования, слушать и слышать их чаяния и интересы, а затем выстраивать работу на удовлетворение этих интересов. Потому что институт развития системы не может действовать в отрыве от самой системы, а именно от управленцев и управленческих команд». По сути, это и есть наставничество в масштабе целой системы: умение слышать, направлять и создавать условия для роста.
Андрей сейчас известный ювелир. В его мастерской, на самом видном месте, висит пожелтевший от времени детский рисунок углём — двор, качели, фонарь. И стоит в простой стеклянной вазочке засушенный подсолнух, когда-то подаренный старым художником. Иногда Ольга заходит туда, чтобы просто посидеть в тишине. Она смотрит на эти две вещи и думает, что самое большое счастье — не в победах и наградах сына. Оно в том, что когда-то в их жизни, в самый нужный момент, появился человек, который просто увидел талант в мальчишке, рисовавшем на снегу.