Около 25 лет назад (рассказ о событиях 1869-1871 гг.) в одном буйном шахтерском городке за горным хребтом Сангре-де-Кристо в Нью-Мексико колобродил печально известный персонаж, чья жизнь состояла из череды отчаянных поступков, и чья трагическая смерть, о которой пойдет речь в данном очерке, иллюстрирует неизбежную судьбу среднестатистического забияки с фронтира.
Уол Хендерсон родился и «взошел» — как он сам это называл — в Миссури. Как только в долине Морено нашли первое золото, он перебрался через горы из Колорадо в Нью-Мексико, где застолбил участок в ущелье Хамбаг и, казалось, начал жить жизнью честного старателя. Это был неотесанный, неграмотный парень, обладавшим телосложением великана и храбростью мамаши-гризли, и так метко стрелял из револьвера, что вскоре навел ужас на все шахтерское народонаселение округа. Он был отъявленным негодяем в самом прямом смысле этого слова, без единого проблеска добродетели, за исключением того, что любил свою собаку, злобного на вид пса, подходящего компаньона для такого угрюмого хозяина.
Все тщательно избегали любого общения с Уолом, кроме абсолютно необходимых случаев, и мысль вступить в спор с человеком, который стрелял, как дышал, не приходила в голову никому из его соседей-старателей. Так что, по сути, он был королем ущелья Хамбаг.
Однажды днем Уола охватило жгучее желание отправиться в небольшую разведывательную экспедицию в другой район горного хребта, где он подозревал наличие кварцевой жилы. Его участок в ущелье был еще не до конца разработан, но Хендерсон ни на секунду не сомневался, что никто не посмеет здесь обосноваться, когда узнает, кому принадлежит заявка. Соответственно, перед отъездом он позаботился о вывеске и попросил одного из своих грамотных соседей, прийти и вырезать его имя на сухом сосновом пне, стоявшем у входа в его шахту.
Этот старатель не стал мешкать, чтобы не вызвать гнев своего сварливого коллеги по кирке и лопате, и сразу после обеда приступил с острым ножом-боуи ко пню, где и вырезал надпись:
«Тута ЗОявка хенДерСоНа» (в оригинале - “Wal henDerSoN his KLaime”, если без грамматических ошибок то “Wal Henderson his claim” - прим. Ф.Д.З.).
Умельцу потребовалось два часа на завершение своего литературного труда, и все это время Уолл нетерпеливо поглядывал в сторону резчика. Когда работа была закончена, он произнес «Ну, я думаю никто сюда не сунется».
Затем, перекинув через плечо кирку и лопату, он свистнул своей собаке, сориентировался по солнцу, побрел шаркающей рысью вниз по каньону и вскоре скрылся из виду. Его не было три дня. Когда он вернулся, то обнаружил, что его участок был «захвачен» бригадой бродячих ирландских шахтеров, которые наткнулись на почти неразработанную заявку в отсутствие хозяина.
Уол, как можно спокойнее, насколько позволяла его бульдожья натура, послал их куда подальше! Но они поклялись, что будут удерживать участок, несмотря ни на что, и будь он хоть самим «Финном Маккулом» (ирландский Илья Муромец - прим.Ф.Д.З.), они зададут ему трепку.
Уол, подавив приступ ярости, размеренным шагом направился к своей хижине, где вооружился двумя револьверами, карабином «Спенсер» и устрашающе выглядящим клинком IXL, и двинулся обратно к ущелью, решив прогнать незваных гостей или, если потребуется, их убить — в данном случае выбор был не так уж важен.
«Выметайтесь отсюда! — Ну же! — Живо! Или я нашпигую вас пулями!» — приветствовал Уол незваных гостей, когда вернулся обратно. Угрозы не подействовали, – один отважный ирландец выскочил вперед с намерением покончить со старым хозяином шахты одним метким ударом лопаты, но Уол, молниеносно выхватил револьвер и засадил противнику пулю между глаз, - в то самое место, которое неизменно выбирал в качестве мишени, и в которое неизменно попадал, обеспечив работу гробовщику почти на двадцать похорон.
Двое товарищей убитого ирландца опрометью бросились в шахтерский городок и рассказать об убийстве. Уол же, полагая, что вскоре за ним явится толпа линчевателей, поспешил к своей хижине, намереваясь, как он выразился, немного «отдохнуть», но по пути его перехватила толпа отважных мстителей. Хендерсона арестовали, отвезли в городок и заключили в небольшую бревенчатую хижину, вокруг которой выставили охрану.
Когда весть о последнем подвиге Уола распространилась по долине Морено, в городок стали стекаться толпы ирландских старателей, жаждущих возмездия за убийство земляка. Местные жители всерьез опасались массовой поножовщины между ирландцами и американцами, если кто-нибудь помешает приятелям убитого ворваться в импровизированную тюрьму и вытащить Уола на расправу, о чем ирландцы открыто заявляли и сказали, что приступят к делу как только стемнеет.
Здание, где заперли Уола, представляло собой заброшенный бревенчатый склад площадью примерно шестнадцать квадратных футов. Щели между бревнами были замазаны глиной, а вся конструкция увенчана крышей из утрамбованной земли и веток, в которой было проделано отверстие для широкой трубы камина из того же материала.
Стоило тяжелой двери захлопнутся за его спиной, Уол принялся внимательно изучать свои покои, намереваясь сбежать, как только, он был уверен в этом, толпа ворвется в кутузку. Один взгляд на топку камина, зияющую словно вход в пещеру, и второй взгляд на кусочек синего неба над головой в отверстии дымохода убедили его в том, что побег из тюрьмы дело решенное, а там он укроется в каком-нибудь горном ущелье, прежде чем его предполагаемые преследователи успеют сообразить, что к чему.
Вскоре после наступления темноты у тюрьмы собралась разношерстная толпа неотесанных шахтеров, полубезумевших от отвратительного пойла, которое они лакали весь день. Они тут же приказали охраннику убираться, стали палить в воздух и огласили окрестность проклятиями и ругательствами в адрес единственного заключенного в каталажке.
Тем временем Уол приготовился к побегу. Фактически, в тот самый миг, когда толпа ломилась в дверь, он уже находился на крыше и спокойно ждал, пока линчеватели приблизятся к двери, после чего он спрыгнул на землю на противоположном конце хижины, но не спешил убегать. Он ждал сигнала, и тот не замедлил себя ждать, – раздались дикие вопли и гром выстрелов разгоряченных мстителей, дверь заскрипела под отчаянным натиском, петли не выдержали и дверь с грохотом рухнула внутрь, а вслед за ней на земляной пол с проклятиями упало с полдюжины шахтеров.
С минуту или две никто не мог войти внутрь из-за затора из тел впереди и давления толпы сзади, которые намертво забаррикадировали дверной проем. Тем временем Уол, тихонько спрыгнул с крыши и был таков, или используя его собственное выражение «ловко сдернул». Когда толпа поняла, что внутри камеры никого нет, она хотела линчевать охранника, и только благодаря вмешательству нескольких мужчин, сохранивших более-менее трезвую и холодную голову, этого удалось избежать. Толпа рассыпалась на маленькие группы и бросилась обшаривать городок, заглядывая в каждую подозрительную хижину или дыру, где могла прятаться их добыча, и поиски эти продлились до самого утра.
При свете наступившего дня события прошедшей ночи перебрали по косточкам, и было выдвинуто столько предположений относительно способа побега и места убежища Уола, сколько собралось людей в городке. У каждого была собственная теория, каждый точно знал, как, когда и где удалось скрыться беглецу. Старый Сэм Бартлетт, невысокий, коренастый, белый как лунь шахтер-ветеран, высказал мнение, что Уолу удалось скрыться в одном из ущелий недалеко от городка, и к этому времени он уже наверняка обложился батареей стрелкового оружия и готов сразиться с целым светом.
Чутье не подвело Сэма. Как только Уол сбежал, он на пару минут заскочил в свое логово, чтобы раздобыть оружие и патроны, затем он забрался в заброшенную штольню примерно в миле вверх по ближайшему каньону, где немедленно занялся укреплением своей позиции, готовясь продать свою жизнь как можно дороже, если сюда пожалует толпа. Как он впоследствии сказал: «Не собирался бросать свои заявки, пока немного их не промою».
Мексиканка, сожительница Уола, оказалась ему верной подругой и союзницей. Под покровом ночи она тайно передавала еду и одеяла, и никому не рассказывала, где прячется ее «американо», а на любые расспросы о беглеце, говорила, что знать ничего не знает.
Почти неделю Уол жил в заброшенной штольне. По истечении этого срока, когда страсти немного утихли и все сошлись на мнении, что убийца бежал из страны, он украдкой вышел из убежища, пришел в полночь в шахтерский городок, взломал конюшню, вывел оттуда лошадь и галопом поскакал в Таос, куда прибыл на следующее утро.
Справедливости ради следует сказать, что Уол не был закоренелым конокрадом — он не опускался до такой низости. Однако, будучи абсолютно уверенным в истине, которую глаголет старинная поговорка о том, что «самосохранение — есть первый закон природы», он ухватился за единственный надежный способ избежать пенькового галстука. По прибытии в Таос, где чувствовал себя в безопасности, он вернул животное хозяину с благодарностью, похвалив его за архитектурное мастерство в строительстве конюшни, в которую так было легко попасть, и за выносливость лошади, которая его так хорошо везла.
Спустя месяц, одним прекрасным днем в шахтерском городке все несколько ошалели, когда увидели Уола, едущего верхом на мексиканском пони по главной улице, с четырьмя шестизарядниками на поясе и «Спенсером», перекинутым на ремне через спину. Остановившись перед салуном, он сошел с лошади и, с беззаботным кивком в сторону слоняющихся вокруг бездельников, пригласил всех выпить. Когда все пропустили по стаканчику, Уол поведал собравшимся в баре о своих приключениях с тех пор, как сбежал из городка. Затем он сказал, что устал от Таоса и вернулся, чтобы заняться своими горнодобытческими делами в ущелье Хамбаг, которыми, как ему казалось, он слишком долго пренебрегал.
Он добавил, что «если какие-нибудь джентльмены (?)» сочувствуют потенциальным линчевателям, он с удовольствием выйдет на улицу и продемонстрирует им свой своеобразный способ обращения с переносной батареей, которая висит у него на поясе. Никто, казалось, особенно не горел желанием стать участником такой увлекательной игры. Война откладывалась, и после пары раундов «молнии Таоса», как тогда называли виски, Уол спокойно сел на пони и направился к своей «землянке», где его встретила верная сеньорита и угостила щедрым обедом из тортильи и фрихолес (кукурузной лепешки с фасолью).
Городок постепенно утих и все пришли к взаимному согласию, что де пускай себе Уол живет и никто его трогать не будет, лишь бы он тихо-мирно сидел в своем Хамбаг-Галч. Уол, по-видимому, тоже принял правила игры, и обратил свое внимание на похвальную цель – снабжение городка дровами, и почти каждый день привозил свой нехитрый товар на продажу.
Однажды, примерно через два месяца после того, как Уол занялся законным бизнесом, он пришел в салун пропустить стаканчик после довольно продуктивного утра по заготовке дров. Почти сразу же в салун зашла компания ирландских шахтеров, все в той или иной степени под мухой. У них с Уолом завязался довольно оживленный разговор по поводу убийства, бегства и возвращения. После словесной перепалки один из ирландцев, скорее дерзкий, чем осмотрительный, подошел к Уолу с булыжником в руках и сказал: « Ох..ть, Уол, по мне тебе лучше выглядеть дохлым, чем живым!», на что Уол, мгновенно выхватил револьвер и, нацелившись на буяна, сказал: «Брось камень!»
Камень упал. Уол, не проронив ни слова, спокойно вернулся на свое место, убрал оружие в кобуру, хладнокровно зажег трубку и начал курить. Шайка ирландцев явно замышляла что-то недоброе, но Уола не так было просто напугать, он не двинулся с места, а спокойно сидел и наблюдал за метаниями пьяной компании.
Некоторое время он стойко сносил все их грубые шутки и хвастливые угрозы. Однако всегда наступает та минута, когда «терпение перестает быть добродетелью», и она приходит к людям такого калибра, как Уол, очень быстро. Когда один из зачинщиков подошёл слишком близко с возмутительным замечанием, Уол вскочил на ноги и сказал: «Черт возьми! Думаю, я убью одного из вас просто на удачу и положу конец этой х..не». Вытащив револьвер, он выстрелил, пуля, как всегда, попала жертве в переносицу, прошла через правый глаз и вышла перед ухом.
Услышав выстрел, в салун хлынула толпа зевак, но никто не спешил хватать Уола, который занял позицию спиной к стене, где предложил любому желающему подойти поближе, но если кто-нибудь сделает шаг вперед, он превратит его в решето. Разумеется, никто не горел желанием проверять так ли это. Вызвали алькальда (мэра) и шерифа. Они пришли, и Уол сдался. Его заключили в его старую камеру в маленькой бревенчатой тюрьме, из которой он так удачно бежал в прошлый раз через огромный дымоход.
Пьяные приятели убитого шахтера сразу после ареста Уола отправились собирать толпу своих соотечественников, полные решимости на этот раз расквитаться с убийцей ирландцев. Чтобы исключить возможность повторного побега заключенного, во дворе выставили дополнительного охранника, а на крышу посадили еще двоих.
Вскоре после наступления темноты в город с холмов и из каньонов хлынула вторая ирландцев, горевших желанием отомстить за убитых товарищей. Две толпы объединились и направились прямо к тюрьме, решив, что уж на этот раз добыча не ускользнет. Через несколько мгновений разъяренные, орущие нецензурную брать линчеватели выломали дверь тюрьмы тем же способом, что и раньше, но птички не было клетке – Уол исчез!
Зная отчаянный нрав людей, собравшихся лишить его жизни, Уол решил проявить не меньшее отчаяние и решительность, чтобы, если возможно, попытаться спастись. Как только он услышал шум приближающейся толпы, то ему в голову быстро пришла мысль, что можно предпринять при подобных раскладах. Он встал сбоку от двери, пора ее выламывали из косяка, и, дождавшись пока толпа хлынет внутрь, бочком-бочком протиснулся мимо беснующихся ирландцев, тихонько зашел за угол и растворился в ночи. Ярость и разочарование разгневанных шахтеров, обнаруживших, что их кандидат в висельники снова исчез, лучше представить, чем описать.
Уол направился к себе в хижину, взял одну из своих лошадей, быстро поскакал прочь от городка и через несколько часов оказался в нескольких милях от дома, где нашел безопасное убежище. Разочарованная толпа, обнаружив, что, по крайней мере сегодня им до Уола не добраться, постепенно разошлась по домам, поклявшись убить негодяя при первой же встрече, если он когда-либо снова появится в городке.
Но прошло всего несколько дней, прежде чем Уол снова появился в городке, и, как ни странно, никто не пытался его арестовать. Минуло еще несколько недель, в городке царило спокойствие и все надеялись, что беспорядков больше не будет. Несколько недель в городке царило спокойствие, и все надеялись, что настал долгожданный мир. Однако однажды днем, когда Уол стоял перед одним из маленьких магазинчиков, разбросанных вдоль длинной главной улицы городка, и беседовал с компанией досужих шахтеров, по улице промчался всадник и остановился прямо перед зданием, где Уол разговаривал со знакомыми.
Бросив один взгляд на Уола, он воскликнул: «Вот ты и попался!» и, вытащив револьвер, начал стрелять. Незнакомец произвел три выстрела подряд, но все мимо. Однако, прежде чем он успел взвести курок в четвертый раз, Уол «навел бусинку» на своего недоброжелателя и выстрелил. Пуля попала тому в большой палец правой руки и, зацепив курок, ушла в сторону, не случись этого она бы угодила точно в лоб. Оказавшись небоеспособным, всадник пришпорил лошадь и укрылся в ближайшем овраге, но вскоре пешком вернулся обратно, убедившись, что ужасный Уол и не думает его преследовать.
Мгновенно собралась толпа, чтобы «застрелить этого негодяя, который так умышленно подверг опасности жизни невинных граждан», но стрелок успел крикнуть, что ранен — «ради Бога, не убивайте меня!» – и объявил, что сдастся без сопротивления, если ему позволят обратиться к доктору. Доктор случайно оказался поблизости, отвел раненого в свой кабинет и ампутировал ему большой палец.
Затем несостоявшегося убийцу передали шерифу, который поместил его в пустующую бревенчатую тюрьму и выставил охрану. Однако ночью, следуя по стопам прославленного Уола, он обманул бдительность охраны, бежал в горы, где его приютили друзья, принявшие решение защитить беглеца от повторного ареста. На следующий день они отправили записку доктору с просьбой явиться к такому то часу в назначенное место и перевязать раны их товарища. Выполнив просьбу, доктор обнаружил беглеца в ста ярдах от его хижины, за отвалом шурфа, окруженного множеством револьверов, карабинов и ножей, с твердым намерением не сдаваться на руки правосудию. Место обороны было выбрано удачно и прикрывало подходы вверх и вниз по склону горы.
Наш стрелок провел несколько дней в своем убежище, а потом послал алькальду через своих друзей известие о том, что скорее умрет, чем сдастся «душителям», но подчинится, если за ним придут солдаты. После этого предупреждения дальнейших попыток поймать беглеца не предпринималось, и город снова погрузился в привычное спокойствие. Даже Хендерсон стал на удивление смирным, и дальнейших ссор между ним и шахтерами не возникало — проблема, по-видимому, разрешилась по взаимному согласию сторон.
Спустя несколько месяцев после описанных выше событий, население городка снова зашумело, на этот раз из-за налетов на почтовый дилижанс в каньоне между Элизабеттауном и Юта-Крик. Пошли слухи, и они подтвердились: когда дилижанс (совершавший три рейса в неделю между городком и Симарроном для пересадки на более крупную Южную сухопутную линию) достигал уединенного места в каньоне, где дорога была узкой и извивалась вокруг склона холма, густо заросшего сосняком, трое мужчин в масках выскакивали из зарослей и приказывали кучеру остановиться. Затем, под прицелом винтовок требовали выбросить ящик с ценностями из багажа. Эта скромная просьба всегда удовлетворялась, после чего налетчики приказывали кучеру трогать, к большому облегчению до смерти напуганного кондуктора и двух или трех пассажиров внутри дилижанса.
За месяц было совершено пять или шесть подобных налетов. У жителей городка, как всегда, возникли подозрения, и появилось множество предположений о том, кто мог быть этими разбойниками. Был собран отряд для прочесывания каньона, но не было найдено ни следа грабителей в масках, ни места, которое указывало бы на место их сбора.
Этот факт подтвердил подозрения законопослушной части городской общины о том, что среди них и в соседних поселках на Юта-Крик промышляет организованная банда «дорожных агентов» (американский термин для разбойников с большой дороги –прим. Ф.Д.З.), которые для осуществления своих гнусных замыслов отправлялись на дело только при благоприятных обстоятельствах. Многие считали, что жители Элизабеттауна в курсе происходящих ограблений и время от времени предупреждают своих сообщников о времени отправки крупной партии золота из Юта-Крик, а также о количестве и именах пассажиров в дилижансе.
Уола часто исчезал из городка на день или два, и поползли слухи о том, что, если бы он захотел, то мог многое рассказать об этих серийных ограблениях. Кое-кто даже намекал, что тот не только помогал грабителям, но и сам грабил дилижансы. Уол не любил затрагивать тему разбоя на большой дороге, и почти все горожане отмечали тот факт, что после двух-трех дней отсутствия он неизменно появлялся в городке в аккурат на следующее утро после ограбления, и тихо-мирно проезжал по главной улице на своей маленькой тележке с дровами, как будто знать не знал ни о каких ограблениях, произошедших минувшим днем. Конечно, никто Уола за руку не ловил, но все были твердо убеждены, что он в банде.
Владелец лучшего салуна городка был личностью известной не только из-за своих габаритов и веса, но и из-за ненасытной жажды к «жучинному соку», а также как мастак по части игральных карт. Однако при этом он был очень законопослушным гражданином и не терпел ничего, что строго не соответствовало «правильным понятиям». Он бы не стал красть лошадь или готовый обед из духовки, но горе тому несчастному, кто садился с ним за один игральный стол и надеялся выйти из за него хотя бы с одним центом в кармане.
Изученные до тонкости монте, фаро, покер и другие «изысканные» игры, делали его за зеленым сукном таким же страшным противником, как банда разбойников с большой дороги для одинокого путника. Он не испытывал ни капли сожаления, когда надувал очередного беднягу в покер, но приходил в неописуемое негодование против негодя, который вздумал остановить человека на дороге и отобрать у него деньги, не прибегая к фарсу под названием честная игра в карты.
Однажды, когда ограбления почтовых дилижансов достигли пика, три или четыре потрепанных жизнью игрока зашли в его салун и начали обсуждать последнее ограбление и методы работы неуловимых «агентов». Среди этой компании особо выделялся Уол, у каждого была своя теория, и каждый свободно ее высказывал.
Хозяин салуна сказал: «Разве вы не понимаете?» — любимое выражение любого человека в возбужденном состоянии, — «Разве вы не понимаете, эти … негодяи живут недалеко от нашего городка, и я не удивлюсь, если некоторые из них… разве вы не понимаете? — сидят с нами в одном салуне, разве вы не понимаете? У меня нет никакой симпатии к подобной деятельности… разве вы не понимаете? — и я бы помог повесить каждого из них, разве вы не понимаете?»
В разговор вступил старый Сэм Бартлетт, заявив, что «это Руб Джонс из Юта-Крик, он в курсе всех дел и возглавляет банду». Уол также время от времени вставлял пару слов. но из его высказываний было ясно, что он скорее симпатизировал такому способу отъема денег, чем «краже через… старую шкатулку для раздачи фаро». Голоса спорящих мужчин звучали все громче, и было очевидно, что «это будет непросто», как любил говаривать Кит Карсон (Кит Карсон - легенда Дикого Запада, оригинал фразы «was going to be a difficult» - прим. Ф.Д.З.)
Салунщик понимал, что если так пойдет и дальше, то возникнут проблемы. Поэтому, желая положить конец спору, повернулся к Уолу и сказал: «Уол, с нас хватит — давай выпьем и по домам». Уол принял приглашение и, обронив едкое замечание, что «он считал грабителей намного лучше некоторых воров-белоручек, живущих прямо в городке», подошел к бару, а салунщик спросил его: «Уол, что ты хочешь?»
«Я возьму виски», — ответил Уол.
Стакан и бутылка были выставлены на стол, и пока владелец заведения смешивал себе пунш под барной стойкой, Уол схватил бутылку, налил себе в стакан до краев, а затем намеренно вылил содержимое на стойку со словами: «Если вам это не нравится, то берите сдачу как хотите», — и в тот же миг упер руку в бедро, как будто собираясь вытащить револьвер.
Владелец салуна, зная отчаянный характер человека, с которым ему пришлось столкнуться, мгновенно схватил собственную пушку из-за барной стойки, направил ее в сторону противника и выстрелил. Уол замертво рухнул на пол. Затем, салунщик быстро вышел из-за стойки с револьвером в руке и выпустил оставшиеся патроны в неподвижное тело. Потом он тут же сдался шерифу и вскоре предстал перед алькальдом на суде, где были собраны все факты и заслушаны все свидетели. Вердикт присяжных был единогласным: «Убийство при крайней необходимости».
Так закончилась жизнь Уола Хендерсона, чьи останки покоятся рядом с ныне заброшенным шахтерским городком на невысоком холме, где покоится прах еще двух десятков человек, отправившихся на небеса тем же путем.
Источник - Tales of the Trail: Short Stories of Western Life, 1898, Henry Inman (1837-1899). Автор книги, Генри Инман - офицер армии США, писатель и журналист.
Историческая справка
В четверг, 9 апреля 1868 года, золотоискатель Уильям «Уолл» У. Хендерсон убил человека в ущелье Хамбаг-Галч к востоку от Элизабеттауна, территория Нью-Мексико. Будучи законопослушным человеком, Хендерсон отправился в Элизабеттаун, чтобы сдаться властям. Местные власти, по-видимому, были крайне беспомощны в то время, поскольку толпа из примерно восьмидесяти шахтеров угрожала взять дело в свои руки. К счастью, гонцу из Элизабеттауна удалось вовремя добраться до кавалерийского отряда в форте Юнион, дислоцированного в тридцати милях от места происшествия на ранчо Максвелла (сегодняшний Симаррон), чтобы запросить помощь.
Сержант и десять рядовых отправились ночью вверх по каньону Симаррон, чтобы к следующему утру добраться до Элизабеттауна и разогнать толпу. Они отвезли Хендерсона на ранчо Максвелла, подальше от опасности, и шахтеры вернулись к работе. Когда волнения улеглись, Хендерсон вернулся в Элизабеттаун и снова занялся добычей золота. Он оставался там и в следующем году, о чем свидетельствует его участие в качестве присяжного в суде округа Колфакс весной 1869 года. Судя по всему, финансовые дела Хендерсона процветали, так как к лету 1870 года он владел недвижимость стоимостью 5000 долларов.
В том же году он выступал поручителем по залогу Чарльза Кеннеди для явки на осеннюю сессию окружного суда по обвинениям в растрате и нападении. По иронии судьбы, самого Кеннеди линчевала толпа в городке Итаун 7октября того же года из-за обвинений в убийстве и ограблении нескольких путников, которых он заманил на ночлег в свою хижину, примерно в десяти милях к югу от Хамбаг-Галч.
Источник - Fort Union and the Frontier Army in the Southwest, Leo E. Oliva, Southwest Cultural Resources Center, National Park Service, 1993.
По данным сайта Legends of America Хендерсон был застрелен в октябре 1871 года Джо Стинсоном, владельцем салуна в Элизабеттауне.
Присоединяйтесь к чтению увлекательных историй эпохи Фронтира и Дикого Запада (и не только) на ЯДе, в Телеграме и ВКонтакте.