– А почему у тебя шторы такие мрачные? Прямо как в склепе, ей–богу. Света белого не видно.
Женщина в прихожей, едва переступив порог, уже хозяйским взглядом окидывала пространство. Она сбросила туфли, небрежно отшвырнув их в сторону обувной полки, и тут же потянулась к вешалке, но не нашла свободного плечика.
– Лариса, привет, – Елена, хозяйка квартиры, попыталась изобразить радушную улыбку, хотя внутри уже шевельнулся неприятный холодок. – Проходи, не стой на пороге. Шторы такие, потому что я люблю полумрак, да и солнце с утра прямо в окна бьет, спать мешает.
– Ой, Ленка, вечно ты придумываешь, – махнула рукой гостья, протискиваясь в коридор со своим необъятным чемоданом на колесиках. – Солнце – это жизнь! А ты как крот в норе. Ну ничего, я у тебя недельку поживу, мы тут уют наведем, атмосферу разгоним.
Елена лишь вздохнула, закрывая входную дверь. Неделя. Всего одна неделя. Лариса, ее подруга детства, с которой они не виделись лет пять, позвонила внезапно. Сказала, что у нее в квартире ремонт, пыль столбом, дышать нечем, да и с мужем какие–то терки, нужно «выдохнуть». Лена, по старой памяти и душевной доброте, согласилась приютить. Она помнила Ларису веселой хохотушкой, с которой они когда–то бегали на танцы в поселковый клуб. Но время, как известно, меняет людей, и порой не в лучшую сторону.
– А где мне вещи кинуть? – Лариса уже заглядывала в гостиную. – О, диван у тебя, конечно, шикарный, светлый. Маркий небось? Я на нем буду?
– Да, я постелю тебе в гостиной, – кивнула Елена. – Там удобно, он ортопедический.
– Ну и отлично. Слушай, а чего у тебя так тихо? Ни телевизор не бубнит, ни музыка. Тоска зеленая, – Лариса плюхнулась на диван, проверяя его на пружинистость. – У меня дома вечно гам, дети, муж футбол смотрит. А тут прям санаторий.
– Я работаю из дома, Ларис, – мягко напомнила Елена. – Мне тишина нужна, чтобы сосредоточиться.
– А, ну да, ты же у нас теперь фрилансер, – в голосе подруги проскользнуло что–то среднее между уважением и пренебрежением. – Дома сидишь, кнопки нажимаешь. Не то что я, на ногах весь день в магазине. Ладно, давай чайку попьем, я тебе гостинцев привезла. Варенье мамино, пирожки с капустой. Правда, они с дороги помялись немного, но вкус–то тот же!
Вечер прошел относительно спокойно, если не считать того, что Лариса без спроса включила телевизор на полную громкость, пока Елена пыталась дописать отчет, и постоянно комментировала происходящее на экране, требуя от подруги реакции. Елена терпела. В конце концов, человек с дороги, устал, хочет общения.
Но настоящее веселье началось на следующее утро.
Елена проснулась не от будильника, а от грохота посуды. На часах было семь тридцать. Обычно она вставала в восемь, наслаждалась чашкой кофе в тишине и настраивалась на рабочий лад. Сейчас же из кухни доносились звуки, напоминающие перестановку мебели в ресторане.
Накинув халат, она вышла из спальни. Картина, предстающая перед глазами, заставила ее замереть в дверном проеме. Лариса, в одной ночнушке, стояла посреди кухни. Все дверцы шкафчиков были распахнуты настежь. На столе громоздились банки с крупами, специи, тарелки и кастрюли.
– Доброе утро, – осторожно произнесла Елена. – А что тут происходит?
– О, проснулась! – бодро отозвалась Лариса, не прекращая переставлять банки. – Да я решила тебе помочь. У тебя тут черт ногу сломит! Соль в одном шкафу, сахар в другом, крупы вообще на нижней полке, нагибаться надо. Я вот решила все систематизировать. Как у меня дома. Очень удобно, вот увидишь!
Елена почувствовала, как к горлу подступает ком. Она выстраивала эргономику своей кухни годами. Каждая вещь лежала там, где ей было удобно, где она могла достать ее с закрытыми глазами.
– Ларис, не стоило, – Елена подошла к столу и взяла в руки банку с кофе, которая теперь почему–то стояла рядом с лавровым листом. – Мне было удобно так, как было.
– Да брось ты! – отмахнулась подруга. – Привычка – вторая натура, но плохие привычки надо менять. Смотри, я тебе все кастрюли по росту выставила. А сковородки в духовку убрала, чтобы место не занимали.
– В духовку? – ужаснулась Елена. – Я же пеку часто, мне каждый раз их доставать?
– Полезно для зарядки! – хохотнула Лариса. – И вообще, Лен, ты какая–то дерганая. Тебе бы витаминчиков попить. Садись, я тебе завтрак сготовила. Яичницу с салом.
– Я не ем жирное с утра, – тихо сказала Елена. – Только овсянку или творог.
– Вот поэтому ты такая бледная! Мужика тебе надо нормального, а не овсянку. Ешь давай, пока горячее, я старалась.
Елена, скрепя сердце, села за стол. Спорить сил не было. Она решила, что вечером, когда Лариса успокоится, она просто вернет все на свои места. Но день приготовил новые сюрпризы.
Ближе к обеду, когда Елена устроилась с ноутбуком в кабинете (который по совместительству был и второй половиной спальни), в дверь деликатно, но настойчиво постучали.
– Лен, а Лен! – голова Ларисы просунулась в щель. – А у тебя утюг где?
– В шкафу в прихожей, на верхней полке.
– А гладильная доска?
– Там же, за зеркалом.
Через пять минут снова стук.
– Лен, а порошок стиральный какой брать? Тот, что в синей коробке или в пакете? Я решила свои кофточки простирнуть, а то в чемодане задохнулись.
– В синей коробке – это для цветного, – Елена оторвала взгляд от экрана. – Ларис, извини, пожалуйста, у меня сейчас важная конференция по скайпу. Мне нужно полтора часа тишины. Пожалуйста, не заходи и постарайся не шуметь.
– Ой, да поняла я, поняла, – обиженно протянула подруга. – Важная птица. Молчу как рыба об лед.
Елена выдохнула, надела наушники и подключилась к звонку. Первые двадцать минут все шло гладко. Но потом из гостиной донеслись звуки какого–то сериала. Сначала тихо, потом громче. Герои на экране выясняли отношения, кто–то рыдал. Елена поморщилась, прикрыла микрофон рукой и надеялась, что коллеги не слышат.
Внезапно дверь в комнату распахнулась.
– Ленка! Ты не представляешь, что там показывают! – Лариса ворвалась в комнату с чашкой чая в руках. – Там этот, который Рикардо, оказался сыном Хуана!
Елена в ужасе замахала руками, указывая на монитор и наушники. Лица коллег на экране вытянулись. Начальник отдела, строгий мужчина в очках, вопросительно поднял бровь.
– Ой... – Лариса прикрыла рот ладонью. – Ты что, правда работаешь? Я думала, ты просто кино смотришь в наушниках.
Елена поспешно отключила микрофон и камеру.
– Лариса! – ее голос дрожал от негодования. – Я же просила! Полтора часа! Меня сейчас чуть не оштрафовали за срыв переговоров!
– Да ладно тебе истерить, – Лариса тут же перешла в наступление. – Подумаешь, зашла. Что я, невидимкой должна стать? У тебя тут не режимный объект. И вообще, могли бы и поздороваться, коллеги твои. Невоспитанные какие–то.
Елена закрыла лицо руками. Ей хотелось плакать. Или кричать. Но она, воспитанная в интеллигентной семье, не умела устраивать скандалы.
– Пожалуйста, – тихо сказала она. – Просто дай мне поработать.
Вечером Елена обнаружила, что ее любимый плед, который она привезла из путешествия по Карелии, лежит на полу в ванной.
– Ларис, а почему плед на полу? – спросила она, поднимая пушистую ткань.
– А, это... – подруга вышла из ванной, вытирая голову полотенцем Елены (хотя ей было выдано отдельное). – Да я из душа выходила, пол скользкий, побоялась упасть. А коврика у тебя нормального нет, одна циновка какая–то жесткая. Вот я и постелила, чтобы мягко было.
– Это шерстяной плед ручной работы, – процедила Елена. – Его нельзя на мокрый пол.
– Ой, да постираешь, делов–то! Ты слишком трясешься над вещами, Ленка. Вещи должны служить человеку, а не наоборот. Кстати, у тебя шампунь какой–то странный, вообще не пенится. Я полфлакона вылила, еле голову промыла.
Елена заглянула в ванную. На бортике стоял пустой флакон ее профессионального бессульфатного шампуня, который стоил как крыло самолета и который она берегла.
– Он и не должен пениться, Лариса. Это лечебная серия, – голос Елены стал совсем безжизненным.
– Ну, ерунда какая–то. Купи нормальный, в супермаркете, «Ромашку» какую–нибудь. И дешевле, и пена шапкой стоит.
На третий день Елена решила, что с нее хватит сидения дома. Она поехала в офис, хотя обычно делала это раз в неделю. Ей просто нужно было сбежать из собственной квартиры. Весь день она провела в спокойствии, но вечером возвращаться домой не хотелось совершенно.
Подходя к двери, она услышала музыку. Не телевизор, а именно музыку, громкую, ритмичную попсу. В замке повернулся ключ, дверь открылась.
В прихожей пахло дешевыми духами и чем–то жареным. На вешалке висела незнакомая мужская куртка.
Елена прошла в гостиную. За накрытым столом сидела Лариса и какой–то незнакомый мужчина с красным лицом и залысинами. На столе стояла бутылка, салаты (явно не домашнего приготовления) и тарелка с нарезкой.
– О, хозяйка явилась! – радостно провозгласила Лариса, слегка покачиваясь. – Знакомься, Ленусик, это Виталик. Мы с ним в магазине познакомились, когда я за хлебом ходила. Оказалось, земляк! Представляешь? С соседней улицы, где моя тетка жила!
Виталик приподнялся, неуклюже кивнул и улыбнулся, показав золотой зуб.
– Очень приятно, – буркнул он. – Лариска столько про вас рассказывала. Что вы все одна да одна...
Елена почувствовала, как кровь приливает к лицу. Это было уже за гранью.
– Лариса, можно тебя на минуту? – ледяным тоном произнесла она.
– Ой, ну чего ты начинаешь? – нахмурилась подруга. – Сядь, выпей с нами. Виталик хороший мужик, разведенный, между прочим.
– На кухню. Быстро.
Видимо, в голосе Елены прозвучало что–то такое, что Лариса не решилась спорить. Она встала и, шаркая тапочками, поплелась за хозяйкой.
На кухне Елена закрыла дверь и повернулась к подруге.
– Что здесь происходит? Кто этот человек?
– Я же сказала – Виталик! – Лариса попыталась изобразить невинность. – Ну скучно мне, Лен! Ты целыми днями то в компьютер пялишься, то где–то шляешься. Я живой человек, мне общение нужно. А Виталик – он простой, душевный. Мы просто сидим, культурно отдыхаем. Что тебе жалко, что ли? Тарелку супа пожалела?
– Дело не в супе, – Елена говорила тихо, но четко. – Дело в том, что это мой дом. И я не приводила сюда посторонних мужчин без твоего ведома. Ты нарушаешь все границы. Ты переставила мою кухню, ты мешаешь мне работать, ты испортила мои вещи, а теперь привела в мой дом чужого человека.
– Ах, границы! – взвилась Лариса. – Да какие у тебя границы? Ты просто эгоистка, Ленка! Зачерствела тут в своей Москве! Подруга к ней приехала, с открытой душой, помочь хотела, развеселить, а она нос воротит! Шампунь пожалела, плед пожалела! Да подавись ты своим пледом!
– Лариса, – перебила ее Елена. – Пусть твой гость уходит. Сейчас же. И ты... я думаю, тебе лучше поискать другое жилье. Или поехать домой.
– Ты меня выгоняешь? – глаза Ларисы округлились, в них стояли деланные слезы. – На улицу? Ночь глядя?
– Время восемь вечера. Транспорт ходит. Виталик твой, я думаю, тебя проводит.
– Ну и сволочь же ты, Ленка, – прошипела Лариса, мгновенно растеряв всю свою «простоту». – Я к ней со всей душой...
Она выскочила из кухни, вернулась в гостиную и что–то громко сказала своему кавалеру. Тот, кряхтя, начал собираться.
Сборы были долгими и шумными. Лариса демонстративно швыряла вещи в чемодан, громко хлопала дверцами шкафа (тех самых, где она навела «порядок»).
– Не думала я, что ты такой окажешься, – вещала она из коридора, натягивая сапоги. – Думала, мы подруги. А ты... Мещанка! Тряпки тебе дороже людей. Ну и сиди тут одна, в своем склепе. Помрешь – никто и стакан воды не подаст!
– Всего доброго, Лариса, – Елена стояла у двери, держась за ручку, чтобы не сорваться.
Когда за гостями наконец захлопнулась дверь, в квартире наступила звенящая тишина. Елена прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Ей было не грустно. Ей было... чисто.
Она прошла в гостиную. На столе остались грязные тарелки, пятна от соуса на скатерти. Воздух был тяжелым и спертым. Елена распахнула окна настежь, впуская прохладный вечерний воздух и шум города.
Затем она пошла на кухню. Медленно, методично она начала возвращать банки на свои места. Соль – к плите. Сахар – в верхний шкафчик. Сковородки – в выдвижной ящик. Это заняло около часа, но с каждой переставленной вещью к ней возвращалось спокойствие.
Ее дом снова становился ее крепостью.
Позже, принимая душ (уже с обычным гелем, который нашелся в запасах), она думала о том, как странно устроены люди. Лариса ведь искренне верила, что делает добро. Что ее вмешательство – это благо. Что ее шум и хаос – это жизнь, которой так не хватает Елене. Но есть огромная разница между жизнью и бесцеремонностью.
Телефон пиликнул. Сообщение от Ларисы. Длинное, полное восклицательных знаков и обиженных смайликов. Елена даже не стала читать. Она просто нажала кнопку «Заблокировать».
На следующее утро Елена проснулась в восемь. Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, создавая в спальне тот самый любимый полумрак. На кухне было тихо и пахло только свежемолотым кофе. Она села за стол, подвинула к себе ноутбук и улыбнулась.
Иногда, чтобы понять, как сильно ты любишь свою жизнь, нужно, чтобы кто–то попытался ее исправить. И как же хорошо, когда этот «кто–то» уходит, оставляя тебя наедине с твоим идеально выстроенным, уютным и таким родным миром. А впереди были выходные, которые она проведет именно так, как хочет: в тишине, с книгой и без чьих–либо советов о том, как правильно жить.
Если вам понравился этот рассказ и вы тоже цените личное пространство, не забудьте поставить лайк. Буду рада видеть вас в числе своих подписчиков и прочитать ваше мнение в комментариях.