— Слушай, ты же понимаешь итальянский? Мне тут письмо от поставщика пришло, а я ни бельмеса...
Я подняла глаза от недописанного отчёта. Марго стояла в дверях моего кабинета с телефоном наперевес, и её лицо выражало ту самую безмятежную уверенность человека, для которого слово «нет» просто не существует в природе.
— Технический итальянский я не знаю, — попыталась отбиться я. — Могу только про любовь и еду.
— Да там пара строчек! — она уже протягивала мне телефон. — Пять минут максимум.
Я взяла устройство. Письмо оказалось на три экрана мелким шрифтом, и речь в нём шла о налоговых накладных. Двадцать минут спустя, когда я наконец разобралась в хитросплетениях итальянского таможенного законодательства, Марго уже исчезла. Спасибо она крикнула на бегу, даже не обернувшись.
Мы познакомились три года назад на корпоративном тренинге. Марго показалась мне воплощением той лёгкости, которой мне всегда не хватало — она шутила, смеялась, мгновенно сходилась с людьми. Когда после занятий она предложила выпить кофе, я почувствовала себя школьницей, которую пригласили в компанию старшеклассниц.
— Знаешь, с тобой так комфортно разговаривать, — говорила она тогда, помешивая капучино. — Ты действительно слушаешь, а не просто ждёшь своей очереди вставить словечко.
Это было правдой. Я умела слушать — наверное, потому что говорить мне всегда было особо нечего. Жизнь моя текла размеренно и предсказуемо: работа, квартира, кот Фёдор, редкие встречи с родителями. Марго же была средоточием событий. У неё постоянно что-то происходило: то бойфренд оказывался не тем, кем представлялся, то деловой партнёр подводил, то машину поцарапали во дворе.
И она делилась со мной всем этим водопадом переживаний. Звонила в любое время — днём, вечером, однажды даже в два часа ночи, потому что поссорилась с матерью и не могла уснуть. Я слушала, утешала, иногда давала советы, хотя понимала, что мой опыт вряд ли пригодится человеку с такой насыщенной жизнью.
— Ты моя палочка-выручалочка, — смеялась Марго. — Только с тобой могу говорить обо всём без фильтров.
Фильтры действительно отсутствовали. Она рассказывала подробности своих романов с физиологическими деталями, жаловалась на коллег, критиковала общих знакомых. Я кивала, поддакивала, а иногда думала: «А не слишком ли откровенно она говорит о людях за их спиной?» Но тут же отгоняла эту мысль — мы же подруги, подруги делятся всем.
Помощь моя не ограничивалась переводами. Когда Марго затеяла ремонт, именно я провела выходные, помогая выбирать плитку в трёх разных магазинах. Когда её мать попала в больницу, я отвозила передачи, потому что у Марго «аврал на работе и совсем нет времени». Когда она поссорилась с соседкой из-за шума, именно я сходила поговорить с этой женщиной и как-то всё уладила.
Перелом случился в феврале. Точнее, началось всё раньше, но именно в феврале пазл сложился.
Фёдора сбила машина. Мой старый кот, проживший со мной десять лет, выскочил в подъезд, когда я возвращалась из магазина, и попал под колёса курьерской машины. Он остался жив, но потребовалась срочная операция. Дорогая. И мне нужно было кого-то попросить съездить в клинику — я сама не могла бросить работу именно в тот день, шло закрытие квартала.
Я позвонила Марго. Трубку она взяла не сразу.
— Привет, слушай, у меня кот...
— О, как вовремя ты позвонила! — перебила она меня. — Представляешь, я договорилась на массаж, а мастер может только сегодня вечером. Ты не подержишь мою Лапочку? Только до девяти, я быстро.
Лапочкой звали её миниатюрную собачку, которая лаяла на всё живое и несколько раз делала лужи на моём ковре.
— Марго, у меня кот в больнице, — повторила я медленно. — Мне нужно, чтобы кто-то...
— Ой, извини, но ты же понимаешь, этот массажист расписан на месяцы вперёд! — в её голосе послышалось раздражение. — С котом разберёшься как-нибудь, а массаж мне реально нужен, спина убивает после тренировки.
Я молчала. По спине поползло что-то холодное.
— Ну так как, поможешь с Лапочкой? — настаивала Марго.
— Нет, — сказала я. — Не смогу.
Короткая пауза.
— Понятно. Ну ладно, как-нибудь сама разберусь.
Она положила трубку. Даже не спросила, что с котом, жив ли он, нужны ли деньги. Ничего.
Я попросила соседку-пенсионерку, и она съездила вместо меня. Фёдора спасли. А я начала думать.
Вспоминала, как Марго отменяла наши встречи, если появлялся вариант поинтереснее — свидание, корпоратив, распродажа. Как она могла вдруг исчезнуть на недели, не отвечая на сообщения, а потом появиться с очередной проблемой, требующей моего немедленного участия. Как ни разу — ни единого раза — не предложила помочь мне с чем-то просто так, не в ответ на мою помощь.
Даже на мой день рождения в прошлом году она опоздала на полтора часа, а потом, пробыв минут сорок, ушла, потому что «кое-кто обещал заехать».
Март прошёл тихо. Марго пару раз писала — один раз просила посмотреть договор на английском, второй раз спрашивала, не одолжу ли я ей платье на мероприятие. Я отвечала уклончиво, ссылаясь на занятость. Она не настаивала, и я поняла: звонков «просто так, узнать, как дела» не будет.
А потом случилось забавное. Совершенно анекдотическое.
В апреле я встретила общую знакомую, Зинаиду, с которой мы виделись на том самом корпоративе три года назад.
— О, ты же с Марго дружишь! — обрадовалась она. — Как она? Давно не созванивались.
— Хорошо, вроде, — ответила я нейтрально.
— Такая энергичная была всегда, — улыбнулась Зинаида. — Я её ещё в институте знала. Правда, друзей у неё почему-то никогда надолго не задерживалось. Поначалу она всегда душа компании, а потом... — она замолчала, словно поняв, что сказала лишнее.
— Что потом? — спросила я, хотя уже догадывалась.
— Ну, — Зинаида замялась, — люди как-то отдалялись от неё. Говорили, что общение какое-то односторонние получается.
Мы попрощались, и я пошла домой. Односторонние. Хорошее слово. Точное.
Настоящая проверка случилась в мае. Марго позвонила — впервые за месяц с лишним.
— Привет! Как ты? Что нового? — голос звучал привычно бодро.
— Нормально, — ответила я. — Работаю.
— Слушай, ты не могла бы в субботу... — она начала запутанную историю про то, что её маме нужно передать ключи от квартиры, а сама она никак не может, потому что едет загород с новым мужчиной.
— Не смогу, — сказала я. — У меня планы.
Пауза затянулась.
— Какие планы? — в голосе появилась новая интонация. Недоверие.
— Личные, — ответила я спокойно.
— Понятно, — Марго явно растерялась. — Ну ладно, тогда... в воскресенье можешь?
— Нет.
Ещё пауза.
— Всё хорошо? — наконец спросила она.
Я могла бы сказать: «Нет, не хорошо. Три года я была твоим бесплатным психологом, переводчиком, курьером и жилеткой для слёз. А когда мне понадобилась помощь, ты предпочла массаж». Могла бы. Но зачем?
— Да, хорошо, — сказала я. — Просто занята.
Она положила трубку. Больше не звонила.
Прошло полгода. Я так и не соскучилась. Свободное время, которое раньше уходило на бесконечные разговоры о проблемах Марго, я потратила на курсы по акварели. Оказалось, что рисовать — это медитативно и приятно. Кто бы мог подумать.
А вчера я столкнулась с Марго в кафе. Она сидела с какой-то девушкой, и по позе этой девушки — та слегка наклонилась вперёд, кивала, улыбалась сочувственно — я узнала саму себя трёхлетней давности.
Марго заметила меня, помахала рукой, но подходить не стала. Умная. Мне стало даже немного жаль ту девушку. Впрочем, у каждого свой путь. Может, ей нравится чувствовать себя нужной. Может, она ещё не научилась отличать дружбу от эксплуатации.
Я заплатила за кофе и вышла на улицу. Солнце светило по-летнему ярко, хотя был только конец сентября. У меня не было срочных дел, не было звонков с очередной просьбой-требованием-мольбой. Только свободный вечер и новый набор красок дома.
Иногда потерять подругу — значит найти себя. Странно, что мне потребовалось столько времени, чтобы это понять.