– Ну как ты можешь так говорить? – голос матери дрогнул, словно она вот-вот расплачется. – Мы же твои родители. Родные люди. А Слава... он сейчас сам в трудном положении.
Ирина замерла посреди кухни, прижимая телефон к уху. За окном московской квартиры, где она жила уже пятнадцать лет, шумел вечерний город: гудки машин, далёкие голоса. Всё казалось таким привычным, таким спокойным – и вдруг этот звонок, который всё перевернул.
Она глубоко вздохнула, стараясь сохранить спокойствие. Ирина всегда была той, кто держит себя в руках. В сорок два года, с хорошей работой бухгалтера в крупной фирме, с мужем и взрослой дочерью, которая училась в университете, она научилась не поддаваться эмоциям сразу. Но сейчас внутри всё кипело.
– Мама, подожди, – сказала она тихо, опускаясь на стул у стола. – Давай по порядку. Что случилось? Почему вы вдруг решили ко мне обратиться?
Мать помолчала, видимо, подбирая слова. Ирина слышала, как на том конце линии шуршит что-то – наверное, платок, которым мама вытирала слёзы. Это был знакомый звук из детства: мама всегда плакала тихо, сдержанно, но искренне.
– Папе плохо, Ирочка, – наконец произнесла она. – Давление скачет, сердце шалит. Врачи говорят, нужна операция. Не такая сложная, но платная. А у нас... у нас денег нет. Пенсия маленькая, сбережений почти не осталось. Мы подумали... может, ты поможешь? Ты же всегда была у нас такая самостоятельная, успешная.
Ирина закрыла глаза. Операция. Деньги. Конечно, всё сводилось к этому. Она знала, что родители не богаты – обычные пенсионеры из небольшого городка в Подмосковье, где прошли её детство и юность. Отец всю жизнь проработал на заводе, мама – в школе учительницей младших классов. Они жили скромно, но дружно. По крайней мере, так казалось раньше.
А потом появился Слава. Младший брат, на восемь лет моложе Ирины. Тот самый «поздний ребёнок», которого родители баловали с пелёнок. Ирина помнила, как в детстве она помогала маме с малышом: кормила, гуляла, учила читать. Она любила его, конечно. Но со временем всё изменилось.
Когда родители вышли на пенсию, встал вопрос о наследстве. У них была двухкомнатная квартира в городке, дача с маленьким домиком и участок земли, плюс небольшие накопления. Ирина, уже замужняя и живущая в Москве, не претендовала ни на что особо. Она говорила: «Мама, папа, это ваше, живите спокойно». Но родители решили иначе.
– Слава одинокий, – объясняла мама тогда, лет пять назад. – У него нет своей семьи, работы стабильной нет. А ты, Ирочка, на ногах стоишь крепко. Муж у тебя хороший, дочь растёт. Мы всё перепишем на Славу, чтобы он был обеспечен.
Ирина не спорила. Что толку? Она видела, как родители смотрят на младшего сына – с такой нежностью, с такой надеждой. Слава всегда был их любимцем: обаятельный, весёлый, с кучей идей, которые редко доводил до конца. Он то работал менеджером в какой-то фирме, то пытался открыть свой бизнес, то просто «перебивался». И родители верили: вот сейчас он встанет на ноги, и всё будет хорошо.
Они оформили дарственную на квартиру, на дачу. Всё на Славу. Ирина подписала отказ от наследства без обид. «Пусть будет так, – думала она. – Главное, чтобы они были спокойны».
И вот теперь – этот звонок.
– Мама, – Ирина постаралась говорить ровно, – а Слава? Он же теперь хозяин всего. Квартира, дача – его. Почему вы не к нему обращаетесь?
Снова пауза. Долгая.
– Слава... он занят, Ирочка. У него свои проблемы. Говорит, что деньги на исходе, дачу сдал в аренду, чтобы покрыть долги. А квартиру... он там живёт с девушкой сейчас, они ремонтом занимаются. Не до нас ему.
Ирина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не до нас. Конечно. Слава всегда был мастером обещаний: «Мам, пап, я вас в обиде не оставлю». А на деле – родители продолжали жить в той же квартире, но теперь как гости у сына. Он иногда давал немного денег на коммуналку. Но в основном – отмахивался.
– То есть вы всё отдали ему, чтобы он был «обеспечен», а теперь, когда вам нужна помощь, он занят? – Ирина не смогла удержаться от лёгкой иронии в голосе.
– Не говори так, доченька, – мама вздохнула. – Мы же не знали, что так получится. Думали, он нас поддержит. А ты... ты всегда была надёжной. Помнишь, как ты нам помогала? И сейчас, мы уверены, ты не откажешься.
Ирина положила ложку на стол. Чай давно остыл. Надёжной. Да, она была надёжной. Когда училась в институте, подрабатывала, чтобы помогать родителям. Когда вышла замуж, звала их в Москву погостить, отправляла посылки с вещами для Славы. Когда родилась дочь, сама справлялась, не обременяя родителей. А Слава... Слава просто брал.
Она вспомнила, как пару лет назад приезжала в гости. Родители жаловались тихо: Слава редко бывает, деньги заканчиваются, дачу он сдал незнакомым людям. Но вслух – только хорошее: «Наш Славочка старается».
– Мама, я понимаю, что папе нужна операция, – сказала Ирина мягко. – И я помогу, конечно. Но давайте честно. Вы сами выбрали, кому доверить своё будущее. Почему теперь я должна исправлять это?
– Потому что ты наша дочь! – в голосе матери появилась нотка отчаяния. – Кровная. А Слава... он сын, но... ну, ты же знаешь его характер.
Ирина знала. Знала слишком хорошо.
Вечером того же дня она сидела с мужем Сергеем на кухне. Дочь Катя была в своей комнате – готовилась к сессии. Сергей, высокий, спокойный мужчина с седеющими висками, слушал её рассказ молча, помешивая чай.
– И что ты решила? – спросил он наконец.
– Не знаю, Серёж, – Ирина покачала головой. – С одной стороны, родители. Как отказать? Папе действительно плохо. Но с другой... они сами всё отдали Славе. А теперь ко мне. Это несправедливо.
Сергей кивнул. Он знал историю с наследством – Ирина рассказывала.
– Ты права, несправедливо, – сказал он. – Но родители есть родители. Может, поможешь частично? А с братом поговоришь?
– Поговорить со Славой? – Ирина усмехнулась. – Он мастер отговорок. «Сестрёнка, сейчас туго с деньгами, но скоро разбогатею – всем помогу».
Сергей взял её за руку.
– Решай сама. Я поддержу любое твоё решение.
Ночью Ирина долго не могла заснуть. Она лежала в темноте, глядя в потолок, и вспоминала детство. Дом в маленьком городке, где они жили вчетвером. Как отец учил её ездить на велосипеде, как мама пекла пироги по воскресеньям. Как родился Слава – и всё изменилось. Она стала старшей, ответственной. Помогала по дому, присматривала за братом. А он – просто радовался жизни.
На следующий день позвонил отец. Голос у него был слабый, уставший.
– Ирочка, здравствуй, – сказал он. – Мама рассказала о нашем разговоре. Не сердись на нас, доченька. Мы не хотели тебя обидеть.
– Папа, я не сержусь, – ответила Ирина, чувствуя ком в горле. – Просто... почему вы всё на Славу переписали? Я же не просила ничего.
Отец помолчал.
– Мы думали, он слабее тебя. Ты всегда была сильной, самостоятельной. А он... нуждался в поддержке. Думали, так будет правильно.
– А теперь? – тихо спросила Ирина.
– Теперь понимаем, что ошиблись, – признался отец. – Но поздно. Слава говорит, что сам еле сводит концы с концами. Просит подождать.
Ирина сжала телефон.
– Пап, а если я помогу с операцией, но при одном условии? Вы поговорите со Славой серьёзно. О том, что он теперь отвечает за вас.
– Конечно, доченька, – отец обрадовался. – Мы поговорим. Спасибо тебе.
Но Ирина чувствовала, что это не конец. Что-то подсказывало: Слава найдёт тысячу причин, чтобы уклониться. А родители снова обратятся к ней – к «надёжной».
Через неделю она перевела деньги на операцию. Не все, что просили, но значительную сумму. Мама звонила, плакала от благодарности. Отец обещал, что всё будет хорошо.
А потом позвонил Слава. Впервые за полгода.
– Сестрёнка, привет, – голос у него был бодрый, как всегда. – Слышал, ты родителям помогла. Молодец. А то я сейчас в проекте одном закрутился, деньги все вложил.
Ирина замерла.
– Слава, подожди, – сказала она. – А ты? Ты же теперь владелец всего. Почему родители ко мне обратились?
– Ну, Ир, ты же знаешь, как оно бывает, – он рассмеялся лёгко. – Бизнес, риски. Сейчас туго, но скоро верну всё сторицей. И родителям помогу, и тебе.
– А дача? «Квартира?» —спросила она.
– Дача сдана, квартира в ремонте. Но это временно.
Ирина почувствовала усталость.
– Слава, родители думают, что ты о них позаботишься. Вы же так договаривались.
– Конечно, позабочусь, – заверил он. – Просто не сейчас. Ты же старшая, сильная. Поддержи их пока.
Она положила трубку и села на диван. Всё повторилось. Как и ожидала.
Но в этот раз что-то внутри неё изменилось. Она больше не хотела быть той, кто всегда помогает. Той, кто исправляет чужие ошибки.
На семейном совете с Сергеем и Катей она рассказала всё.
– Мам, а почему дядя Слава не помогает? – спросила Катя, удивлённо глядя на мать.
– Потому что дедушка с бабушкой всё ему отдали, – ответила Ирина. – А он... не готов.
– Это несправедливо, – сказала дочь.
– Да, несправедливо, – согласилась Ирина.
И тогда она приняла решение. В следующий раз, когда родители позвонят с очередной просьбой, она скажет правду. Прямо и честно.
– Обратитесь к Славе. Это теперь его обязанность.
Она не знала, как они отреагируют. Как отреагирует брат. Но чувствовала: это правильный шаг.
А пока жизнь шла своим чередом. Операция прошла успешно, отец шёл на поправку. Мама звонила, благодарила. Но Ирина замечала: в их голосах появилась нотка неуверенности. Словно они начинали понимать.
И однажды мама сказала:
– Ирочка, мы со Славой поговорили. Он обещает помочь. В следующем месяце.
Ирина улыбнулась про себя. Обещает. Как всегда.
Но это было только начало. Она чувствовала, что впереди ещё много разговоров. И, возможно, перемен.
– Ирочка, прости, что снова беспокоим, – голос матери в трубке звучал виновато и устало. – Папе лекарства дорогие выписали, после операции. А пенсия... сама понимаешь.
Ирина сидела за рабочим столом в своей московской квартире, глядя в окно на серый январский вечер. Снег тихо падал за стеклом, укрывая дворы белым покрывалом. Она только вернулась с работы, ещё не сняла пальто, и вот этот звонок – как будто кто-то специально ждал, когда она переступит порог.
– Мама, сколько нужно? – спросила она тихо, уже зная, что не сможет отказать сразу.
– Тысяч тридцать, доченька. Может, чуть больше. Мы потом вернём, честное слово.
Ирина закрыла глаза. Вернут. Конечно. Она перевела деньги на операцию три месяца назад, и с тех пор родители звонили ещё дважды – то на анализы, то на консультацию у специалиста. Каждый раз она помогала. Не потому, что могла легко, – работа была стабильной, но ипотека за квартиру, учёба Кати, обычные семейные расходы. А потому, что это были родители. И отец действительно болел.
Но внутри накапливалось. Тяжёлый осадок, который не растворялся.
– Хорошо, мама, – сказала она. – Завтра переведу. Но пожалуйста, поговорите со Славой. Он же обещал.
– Поговорили, Ирочка, – мама вздохнула. – Он говорит, что сейчас с работой проблемы, проект его прогорел. Но весной, обещает, всё наладится.
Весной. Как всегда – весной, летом, после Нового года. Слава умел обещать так убедительно, что даже она когда-то верила.
На следующий день Ирина перевела деньги. И решила: хватит. Больше без серьёзного разговора – ни копейки.
Прошла неделя. Потом вторая. Тишина. Отец звонил поблагодарить, голос был бодрее, лекарства помогали. Мама рассказывала о соседях, о погоде, о том, как Слава заезжал на часок, привёз продукты.
А потом случилось то, чего Ирина ждала и боялась одновременно.
– Ира, привет, – голос Славы в трубке был, как обычно, бодрый и немного виноватый. – Слушай, тут такое дело... Родители сказали, ты им опять помогла. Спасибо, сестрёнка. Ты у нас золото.
– Слава, подожди с благодарностями, – Ирина говорила спокойно, но твёрдо. – Давай о главном. Почему это я опять помогаю? Квартира твоя, дача твоя. Ты обещал родителям, что позаботишься.
На том конце повисла пауза.
– Ир, ну ты же понимаешь... Сейчас реально сложно. Я в один проект вложился, думал, выстрелит. Не выстрелило. Долги висят. Дачу сдаю, но арендаторы задерживают оплату. А родители... они же в моей квартире живут, я их не выгоняю.
– Не выгоняешь, – согласилась Ирина. – А кормить, лечить – это моя задача?
– Ну зачем так резко? – Слава рассмеялся, пытаясь разрядить. – Ты же в Москве, работа хорошая, муж помогает. А я один, без поддержки.
Ирина почувствовала, как кровь прилила к лицу.
– Один? Слава, ты получил всё, что родители могли дать. Я отказалась от наследства, чтобы тебе было легче. А теперь я же и должна содержать всех?
– Ир, не преувеличивай. Ты же не содержишь. Просто иногда помогаешь. Как старшая сестра.
Старшая сестра. Это слово всегда было как клеймо. Старшая – значит, ответственная. Старшая – значит, уступи. Старшая – значит, помоги.
– Нет, Слава, – сказала она тихо. – Больше не буду «иногда помогать». Родители нуждаются в постоянной поддержке. Лекарства, коммуналка, продукты. Это теперь твоя забота. Ты взрослый мужчина, хозяин имущества.
– А если я не потяну? – в его голосе впервые прозвучала настоящая тревога.
– Тогда продашь дачу. Или сдашь квартиру, а сам снимешь что-то подешевле. Или найдёшь нормальную работу. Вариантов много.
– Ты серьёзно? – он уже не смеялся.
– Абсолютно.
Повесив трубку, Ирина долго сидела неподвижно. Руки слегка дрожали. Она никогда раньше не говорила с братом так жёстко. Но чувствовала – пора.
Вечером она рассказала всё Сергею. Он слушал, кивая.
– Правильно сделала, – сказал он, обнимая её. – Нельзя вечно тянуть всё на себе.
– А если родители опять позвонят? – спросила она, уткнувшись ему в плечо.
– Скажешь то же самое. Спокойно и чётко. Обращайтесь к Славе.
Прошёл месяц. Родители не звонили с просьбами. Только короткие звонки – как дела, как здоровье. Отец говорил, что чувствует себя лучше, мама жаловалась на цены в магазинах.
А потом позвонила мама. Голос был растерянный, почти шёпот.
– Ирочка... Мы со Славой поссорились. Серьёзно. Он сказал, что мы ему мешаем жить. Что девушка его ушла из-за нас. И что... что нам лучше поискать другое место.
Ирина замерла.
– Как – другое место? Это же ваша квартира.
– Теперь его, – мама всхлипнула. – Он говорит, что имеет право. Хочет продать, чтобы долги закрыть.
Сердце у Ирины сжалось. Вот оно. То, чего она боялась больше всего.
– Мама, успокойся, – сказала она. – Расскажи подробно.
И мама рассказала. Слава пришёл злой, после очередной неудачи. Кричал, что родители сидят у него на шее. Что он не обязан их содержать. Что дарственная была ошибкой, но теперь всё его, и он волен распоряжаться.
– Мы ему напомнили про обещания, – мама говорила сквозь слёзы. – А он... он сказал, что мы сами виноваты. Что всё тебе предлагали сначала, а ты отказалась.
Ирина почувствовала, как внутри всё холодеет.
– И что теперь?
– Не знаем, Ирочка. Он дал нам месяц. Сказал, подыщем угол. Или в дом престарелых.
Дом престарелых. Для её родителей, которые всю жизнь работали, растили детей, помогали всем вокруг.
– Мама, не паникуйте, – сказала Ирина, стараясь звучать уверенно. – Я приеду в выходные. Разберёмся вместе.
Повесив трубку, она долго сидела в тишине. Сергей зашёл в комнату, увидел её лицо.
– Что случилось?
Она рассказала.
– Он не посмеет, – сказал Сергей твёрдо. – Есть же закон. Дарственная – это дарственная. Но выселить родителей он не сможет просто так.
– А если продаст квартиру с ними внутри? – спросила Ирина.
– Не продаст. Покупатели не возьмут с обременением.
Но Ирина знала Славу. Если он решил – пойдёт до конца.
В выходные они с Сергеем поехали в городок. Родители встретили их у двери – постаревшие, растерянные. Отец пытался улыбаться, мама не сдерживала слёз.
– Не плачь, мам, – Ирина обняла её. – Мы что-нибудь придумаем.
За чаем они говорили долго. Родители рассказывали, как всё дошло до такого. Как Слава изменился после дарственной – стал реже приезжать, больше требовать. Как дача давно сдана, деньги уходят неизвестно куда.
– Мы думали, он нас не бросит, – отец говорил тихо, глядя в стол. – Думали, кровное.
– Кровное не всегда значит ответственное, – сказала Ирина.
А потом пришёл Слава. Без звонка, как всегда. Вошёл, поздоровался небрежно.
– О, семейный совет? – усмехнулся он. – Сергей, привет. Ир, ну что, приехала родителей успокаивать?
– Приехала разобраться, – ответила Ирина спокойно. – Слава, как ты мог так с ними говорить?
– А как с вами говорить? – он повысил голос. – Вы мне всю жизнь испортили! Сидите на моей шее, денег просите. Я молодой мужик, хочу жить нормально!
– Это они тебе жизнь испортили? – Ирина смотрела на него прямо. – А кто им квартиру отдал? Кто обещал заботиться?
– Вы! – он ткнул пальцем в родителей. – Сами всё на меня переписали! Думали, я вечный спонсор?
Отец поднял голову.
– Мы думали, ты сын, – сказал он тихо. – А не спонсор.
Слава фыркнул, прошёлся по комнате.
– Ладно, хватит драм. У меня покупатель на квартиру есть. Хорошие деньги. Вы подыщете что-то скромнее, в области. Или ко мне в Москву переедете, Ир, у тебя же большая квартира.
Ирина почувствовала, как Сергей рядом напрягся.
– Нет, Слава, – сказала она. – К нам они не переедут. И квартиру ты не продашь.
– Это почему ещё? – он рассмеялся. – Моё – что хочу, то и делаю.
– Потому что они там прописаны, – вмешался Сергей. – И имеют право пожизненного проживания. Ты можешь продать, но с обременением. А кто купит квартиру с двумя пенсионерами внутри?
Слава замер.
– Откуда ты знаешь?
– Почитал закон, – спокойно ответил Сергей. – Дарственная не отменяет права дарителя жить в подаренной квартире, если это их единственное жильё.
Повисла тишина. Слава смотрел на них, потом на родителей.
– То есть я теперь с ними навсегда? – спросил он наконец.
– Или ты можешь выполнять свои обещания, – сказала Ирина. – Помогать им. Как и планировал.
Слава молчал долго. Потом схватил куртку.
– Разберёмся, – бросил он и вышел, хлопнув дверью.
Родители смотрели на Ирину с надеждой и страхом.
– А если он всё-таки продаст? – спросила мама шёпотом.
– Не продаст, – Ирина взяла её за руку. – Никто не купит. А если попробует – пойдём в суд. Есть способы защитить ваши права.
Отец кивнул. В его глазах Ирина увидела что-то новое – понимание. И раскаяние.
– Прости нас, доченька, – сказал он. – Мы ошиблись. Сильно ошиблись.
Ирина обняла его.
– Главное – теперь исправить, папа. Вместе исправить.
Но она знала: это только начало настоящего разговора. Слава не сдастся так просто. И родители ещё должны осознать всю глубину своей ошибки.
А впереди ждал самый трудный выбор – как научить всех справедливости, не разрушив семью окончательно.
– Ирочка, мы всё поняли, – голос отца в трубке звучал непривычно твёрдо, без обычной усталости. – Прости нас старых дураков. Мы со Славой поговорили по-настоящему. Вчера. Долго.
Ирина замерла в коридоре, прижимая телефон к уху. Прошёл месяц после той тяжёлой встречи в родительской квартире. Месяц напряжённой тишины: родители звонили редко, только о здоровье, Слава вообще пропал. Она уже начала думать, что всё зашло в тупик, и готовилась к худшему – к суду, к поиску жилья для родителей, к разрыву.
– Что значит – по-настоящему? – спросила она осторожно, опускаясь на пуф у зеркала.
Отец помолчал, словно подбирая слова.
– Мы сказали ему всё, что думаем. Что ошиблись, когда всё на него переписали. Что надеялись на него, как на сына, а получили... – он запнулся. – Получили человека, который думает только о себе. Он сначала кричал, потом молчал. А потом... потом заплакал.
Ирина не поверила ушам. Слава – заплакал? Тот самый Слава, который всегда выходил сухим из воды, улыбаясь и обещая золотые горы?
– И что дальше? – спросила она тихо.
– Дальше мы решили, – вмешалась мама, видимо, взяв трубку у отца. – Мы с папой поговорили с юристом. Оказывается, можно отменить дарственную. Не полностью, но частично. Через суд, как лишение права пользования или что-то такое. Юрист сказал, есть шансы, если доказать, что мы оказались в трудном положении из-за этого.
Ирина почувствовала, как сердце забилось чаще. Отменить дарственную. Она даже не думала, что родители на это пойдут.
– И вы хотите судиться со Славой? – спросила она.
– Не судиться, доченька, – мама вздохнула. – Просто вернуть справедливость. Мы не хотим всё отобрать. Только чтобы он понял. Мы предложили ему: или он начинает выполнять обещания – помогает нам регулярно, живёт с пониманием, что квартира не только его игрушка, – или мы идём в суд и возвращаем себе хотя бы право собственности на половину. Юрист говорит, это реально, потому что мы там прописаны и это наше единственное жильё.
Ирина молчала, переваривая услышанное. Родители, которые всегда баловали младшего, вдруг решились на такой шаг. Это было как пробуждение.
– А Слава как отреагировал? – спросила она наконец.
– Согласился, – отец снова взял трубку. – Не сразу. Сначала ушёл, хлопнув дверью. А на следующий день пришёл. Извинился. Сказал, что испугался потерять всё. Что понял, как мы себя чувствуем. Обещал изменить отношение.
– Обещал... – Ирина не смогла удержаться от лёгкой иронии.
– На этот раз по-другому, Ирочка, – мама мягко вмешалась. – Он составил график. Будет переводить нам деньги каждый месяц – на лекарства, на продукты. Дачу больше сдавать не будет, хочет привести в порядок, чтобы мы там летом жили. А квартиру... сказал, ремонт закончит и будет помогать с коммуналкой полностью. И ещё... он хочет с тобой поговорить. Сам.
Ирина кивнула, хотя родители этого не видели.
– Хорошо, – сказала она. – Пусть звонит.
Слава позвонил вечером того же дня. Голос у него был не такой бодрый, как обычно. Спокойный, даже немного приглушённый.
– Ир, привет, – начал он. – Родители рассказали... о юристе. О суде.
– Да, рассказали, – ответила Ирина ровно.
– Я.. я вёл себя как полный идиот, – сказал он тихо. – Всё эти годы. Думал, что мне всё должны. Что родители мне обязаны. А ты... ты всегда была той, кто помогает, и я привык, что так и будет. Прости меня, сестра.
Ирина молчала. Она ждала этих слов много лет, но теперь, когда они прозвучали, не знала, что чувствовать.
– Я не сразу понял, – продолжал Слава. – Когда родители сказали про суд... я сначала разозлился. А потом ночью не спал. Вспомнил, как ты мне в детстве помогала. Как отказалась от наследства, чтобы мне легче было. А я... я взял и всё просрал. На свои дурацкие проекты, на девчонок, на красивую жизнь.
– И что теперь? – спросила Ирина.
– Теперь буду исправляться. По-настоящему. Деньги переводить начал – сегодня отправил первую часть. На лекарства папе. Дачу поеду смотреть на выходных. И... если нужно, помогу вам с Катей. Чем смогу.
– Главное – родителям, Слава, – сказала Ирина мягко. – Им сейчас тяжело. Не словами, а делами.
– Знаю, – он вздохнул. – Я уже начал.
Прошли месяцы. Сначала Ирина проверяла каждое слово родителей – правда ли Слава помогает? Переводит ли деньги? Приезжает ли?
И правда. Он изменился. Не резко, не как по щелчку, но постепенно. Привозил продукты, сидел с отцом в поликлинике, даже начал ремонтировать дачу своими руками – приглашал друзей, покупал материалы. Родители рассказывали: он стал чаще звонить, спрашивать, как дела. Не обещал миллионы, но делал то, что мог.
Однажды летом они все собрались на даче – впервые за много лет. Ирина с Сергеем и Катей приехали на выходные. Слава уже был там: разжёг мангал, накрыл стол. Родители сидели в шезлонгах, мама улыбалась, отец выглядел лучше – лекарства помогали.
– Ну что, семейный пикник? – Слава улыбнулся, подавая тарелки.
– Пикник, – кивнула Ирина.
За столом говорили о разном. О Катиных экзаменах, о работе Сергея, о здоровье отца. О планах на дачу – Слава хотел поставить новую беседку.
– Я тут подумал, – сказал он вдруг, глядя на родителей. – Может, переоформить всё обратно? Поровну. На вас и на Иру.
Мама покачала головой.
– Не надо, сынок. Главное – мы теперь знаем, на кого можно рассчитывать. По-настоящему.
Отец кивнул.
– Мы ошиблись когда-то. Поддались слабости – захотели одного ребёнка обеспечить побольше. А жизнь показала: справедливость важнее.
Ирина посмотрела на брата. Он сидел напротив, чуть постаревший, но с ясными глазами.
– Главное, что мы все поняли, – сказала она тихо.
Вечером, когда солнце садилось за деревьями, они сидели у костра. Катя жарила зефир, Сергей рассказывал анекдоты. Родители держались за руки – как в молодости. Слава подбрасывал дрова в огонь.
Ирина почувствовала тепло – не от костра, а внутри. Семья не идеальная. С трещинами, с ошибками. Но живая. И теперь – честная.
– Спасибо тебе, Ирочка, – мама подошла позже, когда все разошлись. – Если бы не ты, мы бы так и жили в иллюзиях.
– Мы все учились, мама, – ответила Ирина, обнимая её. – Вместе.
И в тот момент она поняла: справедливость не в том, чтобы всё поделить поровну. А в том, чтобы каждый взял на себя свою часть ответственности. И научился уважать чужую.
Рекомендуем: