Заседание проходило не в официальном зале, а в «Линче», подземном комплексе под Альпами, известном лишь по кодовым протоколам. Стены из полированного базальта поглощали свет и звук. Здесь принимались решения, определяющие вектор развития цивилизации. Или ее коррекцию.
Перед собравшимися, чьи лица тонули в полумраке, выступал доктор Арно Валлес. Его голос был бесцветен и точен, как скальпель.
«Коллеги, наша мониторинговая сеть «Гея» подтвердила аномалию в Сомали, на побережье Африканского Рога. Погрешность — 0,03%. Мы нашли Анафтаниум».
На экране возникла трехмерная карта беднейшей в мире страны. Ее контуры напоминали знакомые очертания, но это было несуществующее государство с историей, списанной с наихудших сценариев реального региона: десятилетия гражданской войны после падения хунты генерала ..., распад на враждующие клановые анклавы, господство радикальной группировки «Аш-Шабааб», хронический голод, спровоцированный опустыниванием, и полный крах всех государственных институтов. Это был идеальный полигон для хаоса и, как выяснилось, уникальный геологический резервуар.
«Как вы знаете из архивов проекта «Прометей», Анафтаниум — не просто минерал. Это материализованная, кристаллизованная форма низкоэнтропийной энергии, прощего говоря концентрированное электричество. Его структура, согласно нашим моделям, стабилизирует квантовые поля, что на биологическом уровне приводит к радикальному обновлению клеток, фактически останавливая и обращая вспять процессы старения и болезни. На энергетическом — одна капсула размером с горошину может годами питать термоядерный реактор нового типа, без выбросов и радиоактивных отходов. Сомали, по предварительным оценкам, сидит на пласте, способном обеспечить человечество энергией и здоровьем на тысячелетия».
Он сделал паузу, давая осознать масштаб. Затем карта сменилась кадрами, собранными спутниками и агентами: руины некогда великого города Могадишо, рынки оружия в пустыне, умирающие от голода дети в лагерях, взрывы на улицах временной столицы, Барааве.
«Но добыча в Сомали невозможна. Это территория перманентной войны. Попытка ввести миротворцев обернется бессмысленной бойней и немедленным объявлением джихада всему миру со стороны Аш-Шабааб. Кланы утопят любую нашу операцию в крови, а затем начнут воевать за шахты между собой. Местное население, ожесточенное, вооруженное, живущее по законам выживания, — не рабочий ресурс, а главное препятствие. Это агрессивная, саморегулирующаяся система, которая уничтожит любой внешний порядок».
Глаза в темноте внимательно следили за ним. Вопрос висел в воздухе: «Что вы предлагаете?».
«Мы не можем и не должны захватывать Сомали силой. Но мы можем… очистить ее. Предлагаю утвердить проект «Белоснежка». Мы используем патоген «Химера-7», модифицированный вариант агента из инцидента в Новой Англии, о котором вам известно. Он был разработан для поведенческой коррекции, но в нашем случае цель иная. При аэрозольном распылении он вызовет стремительную пандемию. Симптомы: резкая депигментация кожи, тотальная агрессия, подавление высшей нервной деятельности и активизация каннибальских инстинктов. Инфицированные превратятся в враждебную биомассу, которая будет самоуничтожаться, атакуя все живое вокруг».
На экране промелькнули симуляции: волна заражения, накрывающая Барааве, затем всю страну. Графики показывали коллапс социальных структур в течение недель.
«После того как инфекция достигнет пика и выполнит свою задачу, мы выступим с экстренным заявлением в СБ ООН. Зафиксируем вспышку неизвестного, высококонтагиозного и смертельно опасного заболевания, превращающего людей в неконтролируемых агрессоров. В условиях глобальной угрозы будет санкционирована операция «Стерилизация». Мы нанесем массированный тактический ядерный удар по территории Сомали. Цель — полное обеззараживание зоны. Мир вздохнет с облегчением, видя, как мы жертвуем ресурсом ради безопасности. После этого территория будет объявлена бессрочной карантинной зоной с высоким радиационным фоном. А под этим прикрытием начнется промышленная добыча Анафтаниума. Риски нивелированы, цель достигнута».
Решение было принято без голосования. Молчаливое согласие — самая твердая валюта в «Линче».
Операция началась с ювелирной точностью. Стелс истребитель F-35 Королевских ВВС, невидимый для радаров, на высоте семи километров сбросил над Барааве не бомбу, а цилиндрический контейнер. Он раскрылся в прямо над городом, выпустив облако, невидимое и неощутимое. Вещество «Химера-7БС» осело на пыльные улицы, в резервуары с водой, в легкие ничего не подозревающих людей.
Через сорок восемь часов начался кошмар. Сначала — как вспышки бешенства на рынках. Потом — как пожар. Кожа зараженных теряла цвет, становясь мертвенно-белой, фарфоровой. В их глазах гас свет разума, оставалась только первобытная, всепоглощающая ярость. Они набрасывались на соседей, родственников, сами становились мишенью для таких же, как они. Сомали, истерзанная войной, рухнула в горнило апокалипсиса за считанные дни. Волна «белоснежных», как их тут же окрекли в панических репортажах, катилась от побережья вглубь континента. Попытки сдержать ее силами уцелевших армий соседних государств проваливались — один укус, одна царапина, и через несколько часов новый агрессор присоединялся к орде.
СБ ООН собрался на экстренное заседание. Были показаны кадры, снятые с беспилотников: моря белеющих тел, штурмующих последние опорные пункты. Паника была искренней. Резолюция о применении крайних мер для карантина зоны бедствия была принята единогласно. Началась операция «Стерилизация».
Тактические заряды сбросили на основные очаги. Грибы ядерных взрывов выросли над Сомали. Мир замер, ожидая, что кошмар наконец погребен под радиоактивным пеплом.
Он ошибался. Ядерная стерилизация не помогла. То ли патоген мутировал, то ли его природа изначально была недооценена, но «белоснежные» не просто выжили в зонах поражения — они адаптировались. Радиация, вместо того чтобы убить, стала для них катализатором. Орды, теперь уже фосфоресцирующие в темноте, прорвались через границы. Через месяц горела уже вся Восточная и Центральная Африка. Через два — хаос перекинулся на Ближний Восток. Миллионы беженцев, среди которых скрывались инкубационные носители, хлынули в Европу. Начался крах.
В Кремле наблюдали за этим крахом в режиме реального времени. Ситуация пересекла красную линию. Глобальный биологический коллапс был неминуем. Существовало только одно решение, страшное, необратимое, разработанное для сценариев, о которых не писали даже в фантастических романах.
Была отдана команда «Энтропия».
Десятки тяжелых ракетоносцев Ту-160 «Белый лебедь», Ту-95МС «Медведь», дальние бомбардировщики Ту-22М3 и фронтовые Су-34 поднялись с аэродромов по всей России. Они несли не ядерные боеголовки. Они несли цилиндры с устройством «Омега», созданным в секретных лабораториях на основе чертежей, доставшихся в наследство от советской программы «Зеркало» и радикально доработанных. Оружие, действующее на иных физических принципах.
Их целью были не города, а эпицентры распространения. Самолеты легли на боевой курс над уже мертвым Средиземноморьем и пылающей Аравией.
«Энтропия» не взрывалась. Она активировалась. В момент срабатывания в ограниченном радиусе происходил катастрофический скачок локальной энтропии. Это был не взрыв, а мгновенное и всеобщее старение. Время внутри зоны поражения ускорялось на миллиарды лет за микросекунду. Вся энергия, удерживавшая материю в сложной форме, рассеивалась. Металл превращался в окисленный порошок, бетон — в песок, органическая жизнь — в пыль углерода и пепла. Вирус «Белоснежка», любая белковая структура — просто исчезали, рассыпаясь, как древний пергамент, тронутый ветром тысячелетий.
С воздуха это выглядело сюрреалистично: огромные участки суши, еще секунду назад кишащие движущейся биомассой, вдруг замирали и оседали, превращаясь в абсолютно плоские, стерильные пустыни цвета пепла. Не было огня, не было ударной волны в привычном понимании — была лишь абсолютная, безмолвная тишина небытия, наступающая со скоростью мысли.
ВКС России остановили апокалипсис. Волна «белоснежных» была сметена с лица земли, патоген уничтожен в радиусе поражения.
Но цена была ужасающей. Значительные части Африканского континента, Европы и Ближнего Востока более не существовали. На их месте лежали безжизненные, монотонные равнины нанопраха, напоминающие лунные моря. Климат планеты содрогнулся от этого вмешательства. Мир был спасен от зомби-вируса, но часть его стала мертвее Луны.
В подземном комплексе «Линч» царила гробовая тишина. Они добились своего. Сомали было «очищено». Теперь это была огромная мертвая зона, идеальная для тайной добычи. Но доступ к Анафтаниуму был надежно запечатан под сотнями метров стерилизованного пепла, а над ним нависало радиационное и хронологическое проклятие. Проект «Белоснежка» обернулся тотальным провалом, который удалось замять лишь еще большей катастрофой.
И доктор Валлес, глядя на спутниковые снимки новообразованных пустынь, думал не об энергии будущего. Он думал о том, что оружие под кодовым названием «Энтропия» существовало. И оно было применено. А это значило, что джинн был выпущен из бутылки. И в тишине своего кабинета он впервые за долгие годы почувствовал настоящий, животный страх. Не перед зомби, не перед ядерной войной. А перед беззвучным ветром времени, который теперь мог подуть по чьей-либо команде в любую секунду.