Вот это был подарок!
Настоящий, бумажный, с хрустом и запахом мандаринов, а внутри – сокровище. Не конфеты, а целое государство в обёртках: «Белочка», «Мишка на Севере», и король среди них – «Грильяж». Тот самый, где под шоколадной броней спрятана золотая крепость из карамели, а в ней, как богатыри, заседали орехи.
Я вообще-то не жадная до сладкого. Но «Грильяж» – это другое дело.
Его нельзя просто съесть. Его надо разгадывать, как задачку. Сначала осторожно слизнуть глазурь, потом, прижав языком к нёбу, терпеливо ждать, пока карамель не сдастся и не выпустит на волю хрустящих пленников.
На это уходит минут десять минимум. Целая вечность блаженства!
И вот меня осенила гениальная идея. А что, если растянуть это счастье на… целую ночь? Чтобы сладкие сны были ещё слаще! Чтобы засыпать и просыпаться в облаке карамельного аромата.
Я представила, как утром, уже проснувшись, буду ещё полчаса наслаждаться остатками конфеты. Красота!
План был прост и дерзок. Дождавшись, когда мама погасит свет и в комнате останется только синий отблеск снега за окном, я достала из-под подушки заветный «Грильяж». Развернула, сунула в рот, аккуратно легла на бок, чтобы не подавиться, и стала ждать сказки.
Первые минуты были райскими. Сладко, тепло, уютно.
Ёлка в углу тихонько пахла, на стене ковёр с оленями казался волшебным лесом… Я стала засыпать. А конфета во рту, согретая, растаяла быстрее обычного. Шоколадная оболочка исчезла, карамель потекла тёплым сиропом…
Утром меня разбудил голос мамы:
– Доченька, вставай, уже… Ой! Что это?
Я попыталась открыть глаза. Правый подчинился. А левый будто заклеили. И щека приросла к подушке. Не намертво, а так… с чувством. Со сладким, липким чувством.
— Мам, — выдавила я сквозь карамельную плёнку на губах, — я, кажется, прилипла. Я счастье хотела растянуть на всю ночь.
Дальше был небольшой спектакль.
Мама, фыркая от смеха, пошла за мокрым полотенцем. Она аккуратно освобождала меня из сладкого плена и приговаривала: «И как ты только додумалась? Вот тебе и растянутое счастье!»
Когда меня наконец «отклеили», на белоснежной наволочке остался коричневый след — как будто кто-то поцеловал её в шоколадной помаде. А у меня на щеке красовалась блестящая, липкая блямба.
Больше я сладких снов не устраивала. Потому что поняла главную вещь: радость, как и «Грильяж», нужно проживать здесь и сейчас, а не растягивать.
Иначе можно прилипнуть к подушке. И стать героиней новогодней истории.
Но зато теперь, когда я вижу эти конфеты, всегда вспоминаю ту сладкую-пресладкую ночь, когда я чуть не превратилась в конфету сама.