Когда обычного человека обижают, он чувствует укол и либо плачет, либо готовится к удару в ответ. Его травмы — как открытые раны, в которые так легко попасть. Когда обижают меня, я не чувствую укола. Я вижу скальпель, который пытается сделать надрез. И в этот момент я понимаю все: анатомию руки, которая его держит, трясущиеся пальцы хирурга-самоучки и его смехотворную цель — добраться до того, чего у меня внутри уже нет. Они думают, что причиняют боль. На самом деле они предоставляют бесплатный образец своей души для моего исследования. А я лишь ставлю штамп «брак» и отправляю на полку неудачных экспонатов.
Вы спрашиваете, как я отношусь к обидам. Вы хотите услышать историю о мести, о холодном расчете, о том, как я складываю обиды в сундук и когда-нибудь взорвусь? Как разочаруюсь. У меня для вас нет такой истории. У меня для вас есть диагноз вашей собственной слабости.
Я не обидчивая. Вообще. Это не качество характера. Это — техническое состояние. Представьте: вы пытаетесь взломать дверь отмычкой, но обнаруживаете, что перед вами не дверь, а монолитная скала. Ваши инструменты бессильны. Вы не обижаете скалу. Вы лишь демонстрируете ей свое ничтожество.
Если человек совершает какой-то проступок, я могу его простить. Я могу этого даже не заметить. Это зависит не от его поступка, а от моего интереса. Мелочь? Зачем тратить на нее фокус? Кричать «ах, ты гад!» — это роскошь тех, у кого есть незащищенные зоны, в которые этот «гад» попал. У меня таких зон нет.
Потому что я вычистила свои раны. Я прошла по всем коридорам своей психики с фонарем и щеткой. Я нашла каждую занозу, оставленную прошлым, каждый осколок боли — и извлекла их. Тщательно. Безжалостно. То, что вы называете травмами и что заставляет вас дергаться от определенных слов, взглядов, тонов — для меня является архивом. Закрытым делом. Поэтому меня не «триггерит». Меня — исследует.
Поведение людей, то, как они себя ведут — для меня не оскорбление. Это — сырье. Источник моего самого увлекательного исследования. Я смотрю на человека, который пытается меня задеть, и запускаю внутренний процесс. Ага. Ты вот такой. Смотри-ка, этот прием. Интересно, зачем? Какая в этом логика? Какая твоя внутренняя нужда заставляет тебя делать именно этот жест? Это как наблюдать за животным в клетке: его прыжки на стену говорят не о стене, а о природе самого животного.
Так же я воспитываю своего ребенка. Я смотрю на родителей на детских площадках. Я вижу, как они кричат. Как не слышат. Как их взгляд скользит по ребенку, не замечая в нем человека. И я не осуждаю их. Я вижу механизм. Я вижу, как их собственная, неосознанная травма передается по цепочке, как вирус. Как они калечат своих детей, даже не понимая этого. Я вижу это, потому что я сама — продукт такой же цепи.
Моя мать нанесла мне много ран. Глубоких. Но я никогда не виню ее. Я благодарна. Потому что большинство тех ран были не увечьями. Они были тренировкой. Каждый шрам закалил сталь моего духа. Она, сама того не желая, выковала меня. Она была тупым молотом, а я — раскаленным металлом. Я стала сильнее не благодаря доброте мира, а вопреки его жестокости. И это делает меня человеком другого порядка.
И именно поэтому мне тяжело с людьми. Я вижу их слабость так же ясно, как хирург видит больной орган на рентгене. Я вижу, как их незажившие раны управляют их жизнью, как они ходят по кругу своей боли, принимая его за судьбу. И я знаю, знаю точно — все это можно обернуть в силу. Каждую их слабость. Каждую их боль. Но они не могут. Они боятся заглянуть в свою бездну. И от этого зрелища — этого добровольного рабства — мне физически тяжело. Это как наблюдать, как гений добровольно закапывает свой талант в землю.
И с обидами — та же история. Это мое самое чистое исследование. Человек пытается меня обидеть, и в этот момент он открывает передо мной всю свою карту. Вот смотрите, история с Тарасом. На его кухне. Он, с натужной небрежностью, рассказывал мне о другой. Его глаза жадно ловили мою реакцию. Он не хвастался. Нет. Он пытался вызвать во мне эмоцию — ревность, боль, чувство соперничества. Он пытался зацепить крючок за мою самооценку, чтобы привязать меня к себе этим болезненным, но таким прочным канатом страдания.
И именно это я и поняла в тот самый момент. Не то, что он «плохой». Я поняла его алгоритм. «Тарас будет действовать так. Он будет пытаться влюбить через боль. Он будет любой ценой пытаться получить мою разрушающую меня эмоцию, потому что только так он чувствует контроль. Только так он ощущает связь». Я увидела не поступок. Я увидела механизм его слабости. И мне это не понравилось. Не понравилось то, что ждало меня впереди в общении с ним.
И поэтому я так быстро ушла. Не потому что мне было больно. Потому что исследование было завершено. Эксперимент дал предсказуемый, скучный результат. Первое, что я сделала, вернувшись домой, — не плакала. Я села и проработала ту старую, дремавшую кнопку, которую он, по счастливой случайности, ткнул. Я нашла ее в архиве, стерла пыль, разобрала на составляющие и деактивировала. Чтобы Тарас и ему подобные больше не имели к этой кнопке доступа.
И поэтому на Тараса у меня нет обиды. Есть лишь холодное, кристально чистое разочарование. При встрече я могу спокойно улыбаться. Вести светскую беседу. Но Тарас сделал со мной главное: он показал мне свою внутреннюю лабораторию. И в ней было грязно, пахло дешевыми реактивами и отчаянием. Его привлекательность от этого упала в минус три.
Я не обижена. Я просто больше не хочу подходить близко к этой лаборатории. Не из страха. Из гигиенических соображений. Общение с ним не принесет мне пользы, новой информации, роста. Оно будет бесконечным повторением одного и того же примитивного опыта: попыток вызвать во мне эмоции. А на это у меня нет времени.
Обидеть меня — все равно что пытаться заразить вирусом организм, который уже выработал антитела. Ваша попытка не причинит мне вреда. Она лишь расскажет мне все о природе вашего вируса. И, возможно, навсегда закроет вам доступ в мое царство.
А теперь скажите мне — вы читаете это и чувствуете облегчение? Или холодный ужас? Потому что теперь вы понимаете: если вы попытаетесь обидеть такую, как я, вы не заденете ее. Вы лишь навсегда выставьте напоказ карту своей собственной, незащищенной души. И она будет изучать ее с холодным, безжалостным интересом коллекционера, прежде чем отправить в архив неинтересных экземпляров. Вы готовы к такому риску? Или ваши обиды — все еще ваше любимое оружие? Поделитесь в комментариях. Давайте посмотрим, кто из вас уже начал разбирать свою лабораторию по винтику.
🍩 Если исследование моего мира дает вам больше, чем попытки обидеть — вот протокол взаимодействия: https://dzen.ru/madams_memoirs?donate=true
Хэштеги: #ГоспожаГештальт #АнатомияОбиды #Иммунитет #ИсследованиеЛюдей #ТравмаВСилу #ХолодныйАнализ #ПсихологияКонтроля #ЭмоциональнаяГигиена #АрхивДуш #Необидчивая
