За несколько тысяч километров от Оренбурга оператор немецкого разведцентра внимательно записывал радиограмму агента, сумевшего обосноваться столь далеко в советском тылу. Агентом Сагайдачным были довольны. И в советском Генеральном штабе тоже...
К началу Великой Отечественной войны уроженец Винницы Николай Иванович Смеречинский успел отучиться по комсомольской путёвке в артиллерийской школе Оренбурга и как командир батареи со всем старанием учил курсантов ловкости и быстроте действий. А начало лета 1941 года встретил на границе в Литве. С утра предстоял день отдыха, поэтому с отбоем запоздали.
А ночью ему приснился грохот грозы. Только оказалось, что гром был наяву – началась война! С этого времени смешались дни и ночи. Зенитчики дивизиона Смеречинского стояли в заслоне, отбивая нескончаемые атаки пикирующим немецких бомбардировщиков. Потери были огромными. В ходе отступления прибалтийские леса оказались забитыми войсками, техникой, беженцами и домашними животными.
И мчались уже механизированные колонны врага в сторону нашего тыла. Свой последний бой Николай принял где-то вблизи эстонской мызы. После очередного взрыва он потерял сознание. Очнулся от звуков чужой лающей речи над собой. Они рассматривали документы, которые достали из кармана его гимнастёрки. Так для советского командира закончились боевые действия и начался плен.
Содержался в Псковском, Тильзитском и Лодзинском лагерях военнопленных. Днём изнуряющие работы, а вечером – холодные бараки и тряпьё, которое невозможно было назвать одеялом. И насаждаемое надзирателями и немцами доносительство.Соседом Смеречинского по нарам оказался тоже артиллерист, по фамилии Михайлов. Через несколько дней разговоров «за жизнь» этот человек сказал, что в лагере действует подпольная группа и они приглашают к ним и Николая. Руководители группы, среди которых были кроме Михайлова было ещё двое, крайне осторожно подбирали тех, кто ещё в столь страшных условиях не был сломлен и хотел бороться.
В декабре 1941 года в лагерь приехала группа немецких вербовщиков. Они отбирали из узников кандидатов в разведшколу. Руководством подпольной организации было принято решение – каждый постарается попасть в эту школу. Запомнить там как можно больше полезной для Родины информации и когда перебросят к своим с заданием – прийти и всё рассказать, сдать рации. А дальше – как прикажут.
В дни, когда они уже обсуждали будущее, произошло непоправимое – немцы обнаружили подкоп. И сумели выйти через доносчиков на троих руководителей подполья. Михайлов, Перекрёстов и Еренков были расстреляны. В последние секунды жизни Михайлова Смеречинский поймал его взгляд: «Не подведи!».
Вскоре его также вызвали к немецкому вербовщику. Стараясь выразить осторожные сомнения, Смеречинский выразил согласие на обучение не сразу. С ним разговаривал настоящий немецкий разведчик, который до войны работал под прикрытием сотрудника немецкого консульства. Пользуясь безупречным знанием русского языка, он также толкался по улицам, вслушиваясь в местах скопления людей в различные разговоры.
Через несколько месяцев его и ещё одного подпольщика Крылова (тоже прошёл отбор в школу абвера) отправили в пригород Вены – Брайтенфурт. Здесь был зелёный рай, который казался Смеречинскому нереальным в то время, когда в его стране умирали люди. В школу абвера в Брайтенфурте попали и ещё многие лодзинские подпольщики. Получалось, немцы своими руками переместили организованную организацию антифашистов в самое «сердце» подготовки агентов. Руководило школой подразделение абвера - «Штаб-Валли».
Теперь Смеречинский стал «Сагайдачным». В школе разведки было приказано общаться только по псевдонимам. Учили всему, что могло пригодиться немецкому агенту в советском тылу. Здесь снова фашистам удалось разоблачить семерых подпольщиков. Не зная, выдержали ли ребята методы «дознания» фашистов, наши всё равно продолжали работать – собирали информацию, которая могла очень пригодиться советской разведке. И ещё старались устроить так, чтобы в каждую будущую группу заброски попадал хотя бы один подпольщик.
Смеречинский очень старался быть в числе лучших курсантов. Так открывалась возможность быстрее оказаться на своей земле и передать информацию. А однажды Смеречинскому и Крылову удалось добыть такие материалы, о которых один из руководителей советской контрразведки позднее сказал так: «Считайте, что вы привезли эшелон золота!».
Всё вышло неожиданно и склоняло мысль к тому, что в этой школе советские агенты действовали и среди руководства. Однажды вечером Смеречинский заметил ключ, торчащий в сейфе. Это было невероятно для педантичных немцев! Он вышел в коридор, никого не было. Он прикинул – отпечатков он не оставит, кого-нибудь поставит на вход, чтобы предупредить в случае появления немцев или курсантов. Тогда можно успеть выскользнуть в соседнюю комнату, где иногда вечерами занимаются курсанты. Это будет надёжное алиби. Если офицер забыл ключ случайно, вряд ли он поднимет шум – побоится наказания.
Если поймают, будут выпытывать всё разными способами, потом расстреляют. Но точно известно – в сейфе картотека на всех курсантов. Быстро разыскав надёжных товарищей, Николай расставил их в нужных местах. Остальные вместе с ним лихорадочно стали переписывать на тонкую бумагу все данные на 300 курсантов. Здесь же было указано, куда кого планируется забросить. Это была невероятная удача!
Только в конце лета 1942 года Смеречинского и Крылова вызвали к начальнику разведшколы. Они выслушали много высокопарных слов, а затем получили задание. А потом придумали и передали остальным подпольщикам простой пароль, по которому их будут принимать на Родине – СК.
Летели долго. Когда приземлились на парашютах, увидели как к ним бегут красноармейцы, за ними ребятишки. Николаю захотелось заплакать и обнять их всех. Как вдруг он услышал, как один из мальчишек, которого отгонял красноармеец, крикнул на немецком: «Мы тоже хотим посмотреть!». Это была провокация! И тогда они с удовольствием выхватили с Крыловым пистолеты и начали стрелять в «красноармейцев», перемежая речь нецензурными выражениями. Как же это было здорово, отвести душу!
Стрельба с той стороны прекратилась одновременно, как по команде и возникло очкастое лицо Эймера, на котором была написана радость. Ведь его агенты не подвели. И вот – новая, но теперь уже быстра подготовка и настоящая заброска. Они встретились внизу, теперь уже точно в родном лесу и обнялись, не в силах сразу вымолвить ни слова.
Сначала им удалось дозвониться до Рязани в органы госбезопасности. Оттуда прислали машину. Но почти сразу их отправили в Москву. Перед этим Смеречинский развернул рацию и отстучал немцам, что всё в порядке. Приступают к выполнению задания. Теперь по замыслу абвера они должны были развернуть шпионскую сеть на Урале. В этом регионе происходили многие важнейшие для войны события. И враг хотел быть в курсе них. Также планировалась приёмка новых агентов и диверсии.
Только непосвящённому человеку кажется, что все радисты работают в эфире одинаково. На самом деле, у каждого есть свой «почерк». Немцами был изучен и заранее записан на плёнку «почерк» Смеречинского, поэтому передавать радиограммы мог только он лично.
...Постепенно сплетая паутины дезинформации, работала советская контрразведка. Приходилось учитывать – чтобы её «скормить» немцам, следовало сообщения разбавлять реальными фактами. Это следовало делать исключительно расчётливо. Так, чтобы часть фактов обязательно могла перепроверяться. Время от времени с вражеских самолётов над нашей территорией сбрасывались диверсионные группы, которые тут же обезвреживали.
Отдельным разведгруппам давали добраться до «Сагайдачного», чтобы те подтверждали, что он действительно работает на нужном месте. А ещё – могли бы подтверждать отдельные факты в своих радиограммах. С помощью работы Смеречинского стало понятно, что немцы планируют крупную диверсионную операцию на нефтепроводе, идущем в сторону Орского нефтеперерабатывающего завода.
И вот десантировались диверсанты, пошли вниз парашюты со взрывчаткой. Как только звуки самолётов затихли вдали, немцы поняли, что внизу их ждали. В тихий домик на окраине Оренбурга приходили и немецкие агенты, которым Смеречинский должен был помочь легализоваться. И он помогал. Чекисты немедленно брали нового человека под своё наблюдение. Так радиоточка Смеречинского работала на Победу, спасая фронт, куда вовремя приходило всё необходимое. А силы немцев расходовались совсем не там, где бы им было нужно.
Никто из подпольщиков школы абвера, ни дня не работал на немцев. Как только приземлялась группа, они сразу свёртывали парашюты и сдавались в ближайшем отделе контрразведки. Их ждали по паролю «СК».
После войны Николай Васильевич выучился и долгие годы работал инспектором Госбанка в Оренбурге. И мало кто знал, что за мужество и разведдеятельность в годы войны он был награждён орденом Красной Звезды. А в 1967 году все, кто работали рядом, были потрясены. Оказалось, что скромный сотрудник банка Смеречинский в годы войны был разведчиком в школе абвера, а потом почти до Победы «водил врага за нос» в радиоигре. Об этом был снят художественный фильм. Николай Иванович Смеречинский признавал, что художественного вымысла в нём не более 10%. Бывший артиллерист и разведчик прожил в Оренбурге до конца жизни. Его помнят в городе по-прежнему.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.