Глава 4: Прямой наводкой
Их «кодовые слова» сработали. Жизнь по протоколу стала предсказуемой,
почти безопасной. «Погода ясная» означало мирный вечер у телевизора.
«Ветер переменный» — намёк на необходимость осторожного разговора,
который они вели, глядя не друг на друга, а в окно, как в перископ. Но
за этой безопасностью пряталась новая, тихая тоска.
Они создали не жизнь, а идеально оборудованную снайперскую позицию в самом сердце своей квартиры. И замерли в ожидании.
Прорыв случился там, где его не ждали. Не на кухне и не в спальне.
В подземном переходе метро в час пик. Оглушающая давка, рёв поездов, человеческий поток, несущий их в разные стороны. Леру, которую на задании не могли обнаружить и двое с собаками, оттолкнули, и она потеряла равновесие.
Мелькнула паника — не бытовая, а та, что снится по ночам: потерять
наводчика, остаться слепым.
Именно в этот миг их тела сработали на мышечной памяти, без единой команды.
Марк, не видя её в толпе, резко развернулся против потока, приняв
устойчивую, собранную позу, будто гася отдачу. Его рука инстинктивно
нашёл её запястье — не для нежности, для контрольного захвата, чтобы
вытащить из-под огня.
В её глазах, когда он её «извлёк» к стене, была та же оперативная ясность. Они стояли, прижавшись спинами к холодной плитке, пока вокруг бушевала толпа.
Дышали в унисон. Сканировали угрозы. Были единым организмом.
В тот вечер дома они молча сидели в темноте на полу гостиной, спиной к
стене, плечом к плечу, как в укрытии после вылазки. Но внутри не было
задания. Была тишина. И в ней вдруг зазвучало нечто новое.
— Здесь тихо, — сказала Лера, и это не было кодом. Это было наблюдение.
— Да, — ответил Марк. — Без помех.
— Я сегодня… в переходе. Я не рассчитала дистанцию, — в её голосе прозвучала не самоедство снайпера, а человеческая усталость.
— Я знал, где ты, — сказал он просто. — Я всегда знаю, где ты. Даже без данных.
Он сказал это, глядя прямо перед собой в темноту, как глядел когда-то в
прицел. Но это был не прицел. Это было пространство их комнаты. Их
жизни.
— Нас учили видеть цель, — тихо начала Лера, — и
не видеть человека. Чтобы не дрогнула рука. А здесь… здесь всё наоборот.
Нужно видеть человека. А цель… исчезла.
— Нет, — Марк медленно повернул голову к ней. В темноте его профиль был знакомым и чужим одновременно. — Цель не исчезла. Она сменилась.
— Какая теперь у нас цель, Марк?
— Попасть, — он произнёс это с той же чёткостью, с которой отдавал
команду «огонь». — Не в мишень. Попасть… в эту жизнь. Вместе. Это самая
сложная цель. Без справочных данных. Без поправки на ветер.
Он поднял руку. Не для жеста, не для захвата.
Он медленно, с непривычной осторожностью, как разряжая незнакомый механизм, положил ладонь на её руку, лежащую между ними на полу. Не держал.
Просто положил. Контакт.
Это был выстрел без звука. Выстрел навылет — через все их барьеры,
страхи и немоту.
Лера перевернула свою руку и сжала его пальцы. Не как наводчик, проверяющий пульс снайпера перед выстрелом. А просто. Крепко.
— Тогда давай, — выдохнула она. — Без кодов. Прямой наводкой.
Они так и сидели до утра. Не в снайперской паре. Не в тактическом укрытии.
Двое людей на полу своей квартиры, которые наконец-то отправили своё
главное послание — не по рации, не через прицел.
Оно прошло по самой короткой, самой прямой траектории — от ладони к ладони, от тишины к тишине, в которой наконец зазвучало доверие. Громче любого слова.