Игра затянула мужа, и Лена больше не могла терпеть его виртуальную жизнь.
Павел когда-то умел жить широко и уверенно.
Он вставал рано, пил крепкий кофе, говорил по телефону на ходу, мог за день решить несколько серьезных вопросов и вечером заехать за детьми просто потому, что успевал.
Лена тогда смотрела на него и чувствовала спокойствие. Рядом с ним жизнь выглядела выстроенной.
Деньги приходили регулярно, планы строились без оглядки, бытовые мелочи не беспокоили вообще.
Он зарабатывал хорошо. Бизнес был небольшой, но устойчивый. Клиенты знали его по имени, партнёры уважали.
Павел любил повторять, что главное — держать темп. Лена верила. Она была красивой, ухоженной, той самой женщиной, рядом с которой мужчина выглядит сильнее. Она занималась детьми, домом, иногда помогала с бумагами, но в целом жила спокойно, не считая каждый платёж.
Первые сбои в бизнесе выглядели как случайность.
Один контракт сорвался, по другому подвисли деньги.
Павел стал чаще молчать, дольше сидеть за компьютером. Сначала это напоминало работу. Он открывал таблицы, сайты, что-то считал, что-то записывал. Лена видела это и не лезла. Она привыкла доверять и считала, что кризисы бывают у всех.
Постепенно напряжение стало постоянным. Павел приходил домой позже, ел молча, почти не смотрел на Лену. Он перестал обсуждать планы, перестал говорить о будущем.
Деньги заканчивались быстрее. Лена стала считать расходы, отказываться от покупок, закрывать счета из своих накоплений. Она ещё надеялась, что это временно.
— Паш, что происходит?
— Да всё нормально, — отвечал он. — Кризис… Сейчас всем тяжело.
Когда бизнес окончательно рухнул, Павел сообщил об этом почти буднично, как будто говорил о сломанной технике.
— Я всё закрыл.
— В смысле закрыл?
— Ну вот так.
Он не выглядел ни злым, ни расстроенным. Скорее пустым. Лена ждала вспышки, отчаяния, попытки что-то спасти, но увидела человека, который просто отошёл в сторону.
После этого в доме появился компьютерный мир.
Сначала Павел садился за игры вечером, говорил, что просто отвлекается. Потом стал уходить туда ночью. Наушники, микрофон, чужие голоса. Он мог часами говорить с кем-то, кого Лена никогда не видела. Он злился, радовался, переживал, будто там происходило что-то настоящее. В реальной жизни он становился всё тише и незаметнее.
Лена начала работать.
Сначала взяла подработки, потом согласилась на полную нагрузку. Она тянула дом, детей, счета. Павел говорил, что ищет варианты, что скоро всё изменится. Время шло, а изменения происходили только на экране.
Он стал забывать о простых вещах. Мог не забрать младшего из школы, пропустить собрание, забыть про оплату. Однажды Лена вернулась и увидела, что дети голодные, на чипсах, конфетах и газировке весь день, а Павел сидит в той же позе, что и утром.
— Ты обещал приготовить им.
— Я заигрался, — сказал он спокойно.
В тот момент Лена впервые почувствовала не злость, а холод. Как будто между ними образовалась пустота, которую уже не заполнить разговорами.
Дети привыкли, что папа всегда занят. Они перестали подходить с вопросами, перестали звать играть. Это происходило тихо, без сцен. Павел этого почти не замечал. Его дни состояли из уровней, чатов и каких-то виртуальных достижений. Лена всё чаще ловила себя на мысли, что живёт одна, просто с тремя детьми в квартире.
Она познакомилась с Сергеем по работе. Никакой романтики сначала не было. Просто мужчина, который говорил спокойно, приходил вовремя, делал то, что обещал. Рядом с ним не было напряжения.
— Нелегко тебе, — сказал он однажды.
— Да.
— Ты справляешься.
Лена поймала себя на том, что рядом с ним дышит легче. С ним не нужно было спасать и вытаскивать. Он не нуждался в том, чтобы его держали. Он был устойчивым, и это ощущалось физически.
Дома Павел всё глубже уходил в экран. Он мог не есть, не мыться, не выходить. В игру начали уходить реальные деньги.
Лена перестала спрашивать. Она просто делала то, что нужно, и перестала делиться мыслями.
— Павел, ты с нами вообще?
— Лен, не сейчас.
Она легла и долго смотрела в стену, изучая узоры на обоях.
С Сергеем всё шло медленно. Разговоры, редкие встречи, никакого давления. Он не торопил, не требовал решений. Он просто был рядом, и этого оказалось достаточно. Когда Лена впервые осталась у него на ночь, она спала спокойно, без тревоги и внутреннего диалога.
Решение уйти от Павла приходило долго. Лена думала о детях, о годах вместе, о привычке. Она пыталась говорить с Павлом, но каждый разговор упирался в пустоту.
— Мне тяжело.
— Ты просто устала. Кому сейчас легко?
— Нам надо что-то менять.
— Потом.
Однажды она посмотрела на Павла, который третий день подряд сидел за компьютером, и поняла, что прежнего человека рядом больше нет. Осталась оболочка, которая не собирается возвращаться.
— Паш, я ухожу.
— Куда? В магазин? Купи энергетиков и чипсов.
— К человеку, с которым мне не страшно.
— Ты про мужика?!
Он не поверил. Считал, что это попытка надавить. Когда Лена начала собирать вещи, он растерялся, потом разозлился.
— Ты предала.
— Я устала жить одна.
Дети молчали. Их спокойствие пугало больше всего. Они будто давно всё поняли и приняли.
Сергей встретил их без суеты. Он дал Лене ключи, показал, где что лежит.
— Живите здесь спокойно.
Лена впервые за долгое время почувствовала землю под ногами. Утром она проснулась без тревоги и поняла, что так давно не было.
Павел писал. Сначала резко, потом жалобно, потом обещал всё изменить.
— Я всё брошу.
— Я начну сначала.
— Дай шанс.
Лена читала и понимала, что эти слова опоздали. Все шансы были раньше, когда она тянула и ждала.
Павел остался один. Он продолжал играть, потом начал пить. Он рассказывал знакомым, что жена ушла к другому. Его бросили и предали.
Он не осознавал, что сам ушёл раньше, просто физически оставался в квартире.
Лена выстраивала жизнь заново. Без восторга, но с устойчивостью. Сергей не был спасителем. Он был опорой. Дети постепенно расслабились, стали смеяться чаще.
Иногда Лена думала о Павле без злости. Она понимала, как легко человек может потерять себя и как тяжело жить рядом с этим. Она больше не чувствовала вины за то, что выбрала безопасность.
А Павел всё ещё говорил слово мы. Только теперь в чатах. Только теперь не про семью.
Павел остался в квартире, которая вдруг стала слишком большой. Тишина в ней была другой, чем раньше. Не рабочей, не вечерней, а глухой. Он первое время даже не понимал, что именно изменилось. Казалось, что Лена просто вышла и скоро вернётся. Он продолжал жить по инерции, включал компьютер, надевал наушники, заходил в игру, где всё ещё что-то значил.
Через пару дней он понял, что некому напомнить про еду. Он ел на автомате, что придётся. Иногда забывал. Квартира начала зарастать мелочами. Кружки оставались на столе, мусор выносился через раз. Его это не раздражало. Он почти не замечал быт.
Дети звонили редко. Говорили коротко. Павел старался быть бодрым.
— Как вы там?
— Нормально.
— В школу ходите?
— Да.
Он ловил себя на том, что не знает, что ещё спросить. Раньше разговоры тянула Лена. Сейчас всё обрывалось через пару минут.
Деньги закончились быстрее, чем он ожидал. Сначала он продал что-то из техники. Потом занял у знакомых. Потом стал брать в долг внутри игры, покупая время и ощущение контроля. Он всё ещё думал, что это временно.
Через пару месяцев Павел попытался устроиться на работу. Сходил на собеседование, посидел в коридоре, ответил на вопросы. Вышел и понял, что не хочет. Там нужно было вставать рано, подчиняться, чужие правила. В игре было проще. Там он был нужен.
Он стал чаще писать Лене. Не сразу. Сначала злился. Потом жалел себя. Потом начал писать длинные сообщения.
— Я многое понял.
— Я был не прав.
— Я скучаю по детям.
Лена отвечала коротко, холодно. Он чувствовал это и злился ещё больше.
— Ты могла подождать.
— Ты могла помочь.
Ответов не было.
Сергей в это время не влезал в прошлое Лены, не обсуждал Павла, не комментировал. Он просто был рядом. Забирал детей из школы, готовил ужин.
Лена первое время ждала, что ей станет легче сразу. Этого не случилось. Было ощущение пустоты, усталости, накопленной за всё это время.
Она ловила себя на том, что всё ещё мысленно проверяет телефон, будто ждёт каких-то плохих новостей. Потом это прошло.
Она стала замечать, что дети стали спокойнее. Меньше нервничали, лучше спали.
Старший начал делиться тем, о чём раньше молчал. Младший перестал спрашивать, почему папа всё время занят.
Павел однажды приехал к дому Сергея. Просто постоял за углом. Смотрел, как Лена выходит с детьми, как Сергей несёт пакеты, как всё это выглядит со стороны. Его накрыло. Он понял, что это уже не временно.
Он попытался поговорить.
— Я хочу видеть детей чаще.
— Давай договоримся, — сказала Лена спокойно.
Они договорились о выходных. Павел старался. Первые пару встреч он держался, играл с детьми, готовил еду. Потом снова сорвался. Дети заметили. Они ничего не сказали, но стали отдаляться.
Однажды старший сказал:
— Пап, ты опять в компьютере.
Это было сказано спокойно, без упрёка. Павел почувствовал, как внутри что-то сжалось.
Он пытался бросить игры. Сидел день, два. Его трясло. Он не знал, куда деть руки и мысли. Он снова включал компьютер, убеждая себя, что это ненадолго. На 15 минут. Находил себя на следующее утро…
Прошёл год. Павел постарел. Как будто сдал. Он стал выглядеть уставшим, взгляд потускнел. Он всё ещё говорил про планы, но уже без уверенности.
У Лены дела налаживались. Работа, дом, дети. Сергей не требовал благодарности. Он просто был частью жизни. Лена иногда ловила себя на мысли, что впервые за долгое время не думает о том, как выжить.
Павел как-то написал поздно ночью.
— Я понял, что потерял.
Лена прочитала и не ответила. Она знала, что его понимание пришло слишком поздно и теперь касается только его.
Иногда ей было его жаль. Но жалость больше не управляла её решениями. Она знала, что уже сделала выбор.
Павел остался жить в ожидании.
Он всё ещё надеялся на что-то, хотя сам не понимал, на что именно. А Лена больше не ждала. Она просто жила.