О праве русского народа на праздничное дерево – обозреватель «Абзаца» Владимир Тихомиров.
Пора уже, наконец, поставить точку во всех газетных инсинуациях о чужеземном происхождении нашей праздничной елочки. А то что это за безобразие – как Новый год, так в массмедиа публикуется очередной рассказ, что, дескать, наша русская елочка – совсем не наша, а немецкая. Ее нам, пишут, привез государь Петр Великий вместе с картошкой, огурцами, помидорами, табаком и махоркой.
Еще утверждают, будто немцы свой обычай наряжать на Новый год елку сохранили от язычников, что, конечно, совершенная неправда.
Прежде всего стоит отметить, что до Петра и Нового года не было – потому что в то время на Руси по византийскому православному календарю отмечали новолетие, наступавшее 14 сентября по новому стилю или 1 сентября по старому, юлианскому календарю.
Событие это в народной жизни имело весьма посредственное значение – сама дата новолетия (или индикта) была установлена в Византии по чисто утилитарной надобности, потому что после сбора урожая было проще вычислять размер налогов.
А так-то простой народ что на Руси, что в самой Византии праздновал «старый новый год», который наступал весной. Кстати, мы и сейчас его отмечаем – это наша Масленица. Веселье всю неделю с сожжением чучела прошедшего года.
Или вот посмотрите на наш календарь. Никогда не обращали внимания, что октябрь с латыни переводится как «восьмой месяц», а «декабрь» – десятый?
Странные названия, согласитесь, ведь октябрь – это десятый по счету месяц, а декабрь – двенадцатый. Но если вспомнить, что когда-то год начинался с марта, то все сразу становится на свои места.
Память же об осеннем новолетии осталась только в православном церковном календаре.
Впрочем, в те времена никто и не думал, что смена цифр в году может быть поводом для какой-то особой радости, подарков или ожидания чудес. Потому что настоящими «красными днями календаря» считались только церковные праздники – Пасха, Богоявление, Троица. А самым любимым праздником зимы было Рождество Христово.
И во все большие торжества храмы украшались особым образом. Например, на праздник Входа Господня в Иерусалим перед Пасхой все верующие приходили с пальмовыми ветвями или вербами в руках. На Троицу в храмы несли цветы и ветки зеленых березок, на Преображение Господне – корзины свежих фруктов.
На Рождество Христово в Византии появилась традиция приносить в храмы спелые гранаты – как раз в декабре в Греции наступает сезон сбора этих фруктов. Да и сам плод граната символизировал год: каждая красная ягодка – как день.
Но где гранаты взять на Руси или в Европе? И в северных странах храмы стали украшать ветками елей с шишками – тут тебе и плод как символ года, и вечнозеленый символ жизни.
Затем в Европе появились венки адвента – то есть венки из еловых лап, посвященные Рождественскому посту. В такой венок стали ставить четыре большие свечи. Каждое воскресенье нужно было зажигать по одной – первая свеча зажигается в первое воскресенье поста (за четыре недели до Рождества), а четвертая свеча – уже перед самим Рождеством.
Именно от таких венков адвента и пошла традиция украшать елочку свечами. Ведь венок еще нужно суметь сделать, а ель принес из лесу, поставил в кадушку – и мороки никакой. Разом зажег все свечи – стало быть, пост прошел, пора начинать пить глинтвейн и праздновать.
В России же рождественская елочка прижилась и по другой причине. Владимир Гиляровский писал, что на Руси с самых древних времен вход в деревенские кабаки и шинки с горячительными напитками обозначали не вывесками, но елками – вечнозеленых красавиц либо сажали у входа, либо ставили на крышу над крыльцом, чтобы ямщикам издалека было видно, куда держать путь.
То есть елочка и до Петра была приметой веселья и праздника – недаром еще преподобный Нестор Печерский, автор «Повести временных лет», написал формулу национального характера русского человека: «Руси есть веселие пити, не можем без того быти».
Ну а рождественской ели – со свечами, шарами да вифлеемской звездой на макушке – сам Бог уготовил стать любимым народным символом. Как маяк для всех колядовщиков да и просто для прохожих. Заходи, добрый человек, здесь тебе всегда нальют чарку и поднесут краюху на закуску: «Христос же родился, Бог воплотился, Ангелы поют, славу воздают!»
А вот государь Петр Великий в своем указе «О праздновании Нового года» от 20 декабря 7208 года от сотворения мира приказал отметить наступление новолетия через десять дней – с 1 января. Причем это будет уже новый, 1700 год от Рождества Христова – как считали в Европе:
«А в знак того доброго начинания и нового столетнего века, в царствующем граде Москве после должного благодарения к Богу и молебного пения в церкви, и кому случится и в дому своем, по большим и проезжим знатным улицам, знатным людям, и у домов нарочитых духовного и мирского чину, перед вороты учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, елевых и можжевеловых, против образцов, каковы сделаны на Гостине дворе и у нижней аптеки, или кому как удобнее и пристойнее, смотря по месту и воротам, учинить возможно, а людям скудным комуждо хотя по древцу или ветви на вороты, или над хороминою своею поставить, и чтоб то поспело ныне будущего генваря к 1 числу сего года, а стоять тому украшению генваря по 7 день того ж 1700 года».
То есть речь шла об украшении улиц, а вовсе не об обязанности ставить рождественские ели дома.
А еще государь приказал и салют устроить: «В знак веселия; друг друга поздравляя новым годом и столетним веком, учинить сие: когда на большой Красной площади огненные потехи зажгут и стрельба будет, потом по знатным дворам, боярам, и окольничим, и думным и ближним, и знатным людям, воинского и купецкого чина знаменитым людям, каждому на своем дворе, из небольших пушечек, буде у кого есть, и из нескольких мушкетов, или иного мелкого ружья, учинить трижды стрельбу и выпустить несколько ракетов, сколько у кого случится».
Тоже, можно сказать, наша традиция.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.