«РАСЩЕПЛЕНИЕ. Когда внутри — гражданская война»
Марина и Андрей наконец синхронизировались. Она научилась объяснять свои циклы. Он научился их слышать. Они нашли общий ритм.
Дела пошли. Проекты реализуются. Прибыль растёт. Энергия циркулирует между ними — туда и обратно. Как и должно быть.
Казалось бы — вот оно.
И тут Марина замечает странное.
Андрей приходит с очередным предложением. Хорошим. Перспективным. Она уже готова сказать «да» — тело раскрыто, дыхание свободное, интуиция говорит «давай».
И вдруг — голос. Изнутри.
«Стоп. Не давай ему ничего.»
Это не интуиция. Интуиция только что сказала «да». Это что-то другое. Откуда-то из глубины. Жёсткое. Холодное. Незнакомое.
«Он обманет. Все мужики одинаковые. Закрой дверь.»
Марина замирает. Что происходит?
Внутри — два голоса. Один кричит: «Дай ему всё! Это наш шанс!» Другой: «Ни копейки! Он предаст!»
Это не «за» и «против». Не взвешивание вариантов. Это два разных человека внутри неё. И они воюют.
«Марина? — Андрей смотрит на неё. — Ты в порядке?»
Она не в порядке. Она разрывается.
Часть хочет открыться полностью — отдать всё, довериться, прыгнуть. Другая часть хочет закрыться навсегда — забаррикадироваться, никого не пускать, сжечь мосты.
Она не может выбрать. Потому что выбрать одну — значит предать другую.
И Марина застывает. Ни да, ни нет. Ни открыть, ни закрыть. Стоит посреди своего банка, рука на замке, и не может пошевелиться.
Капитал есть. Проект есть. Партнёр есть. А решения — нет. Потому что внутри — гражданская война.
Ночью она спускается в подвал. В тот, о котором старалась не вспоминать. Туда, где пыль, паутина и ржавые трубы.
Там, за старой дверью, что-то есть. Кто-то есть. Она чувствует.
Поворачивает ручку. Дверь скрипит.
В углу, на холодном полу, сидит девочка. Маленькая. Лет семь. Перепуганная. Грязная. Обхватила колени руками и смотрит исподлобья.
«Ты кто?»
«Я — это ты.»
Марина не понимает.
«Я — это ты. Та, которую ты заперла, когда тебе было семь. Когда папа ушёл. Помнишь? Ты тогда решила, что чувствовать — слишком больно. И заперла меня здесь. Чтобы не мешала.»
Марина смотрит на девочку. На её глаза — свои глаза. На её страх — свой страх. На её одиночество — своё одиночество. Двадцать лет. В темноте. Одна.
Вот откуда голос. Вот кто кричит «закрой дверь». Это не враг. Это не саботажник. Это часть неё, которая двадцать лет охраняла её от боли. Единственным способом, который знала — закрываться.
И там же, в этом подвале, заморожены ресурсы. Детская радость. Способность доверять. Умение просить. Всё, что она отрезала вместе с болью.
«Почему ты не выпустила меня раньше?»
«Я не знала, что ты здесь.»
Как это проявляется в жизни:
В семейных финансах: Одна часть копит, другая сливает. Накопила на мечту — спустила на ерунду. Запланировала бюджет — сорвалась на импульсивную покупку. Сама не понимаешь, как это вышло.
В отношениях: Качели «люблю — ненавижу». Сегодня — открыта и нежна. Завтра — ледяная стена. Партнёр не знает, с кем проснётся: с любящей женщиной или с холодной незнакомкой.
В сексе: Тело хочет — голова запрещает. Или наоборот. Иногда во время близости — ощущение, что ты «не здесь». Как будто смотришь на себя со стороны.
В теле: Аутоиммунные заболевания, мигрени, панические атаки — тело воюет само с собой. Одна часть атакует другую.
Вопрос к себе:
Кого ты заперла в подвале — и когда это случилось?
⟶ В следующей серии:
Марина подняла девочку из подвала. Отмыла. Обняла. Долго плакали вместе.
Потом пришли другие части. Та, которую заперла в двенадцать. Та, которую спрятала в семнадцать. Та, которую похоронила в двадцать пять.
Одну за другой она доставала их из тёмных комнат. Знакомилась. Примиряла. Собирала себя по кусочкам.
Марина стала целой. Андрей тоже прошёл свой путь.
Они готовы. К настоящему союзу. Он стоит у двери с проектом — своим, настоящим. «Марина, открой.»
Она подходит к двери. Кладёт руку на замок. И...
Не может повернуть.
