22 июня 1941 года. Война пришла не в виде сводок — она ворвалась в каждый дом скрипом ручки репродуктора. И в тот же день, в первые же часы, началась другая, невидимая война — война воли. Неприятель рассчитывал на страх, панику, разобщённость. Но он столкнулся с чем-то совершенно иным. В нашем крае это выглядело так.
«Считать себя мобилизованными»: приказ, который рабочие вынесли себе сами
Резолюции митингов в тот день — это не протокольные бумаги. Это акты гражданского самоопределения. Прочтите их сегодня — и вы услышите голоса:
- Рабочие Средневолжского станкозавода бросают в эфир фразу, которая станет лейтмотивом всей войны: «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!». Они не просят разрешения. Они констатируют.
- Коллектив завода им. Масленникова выносит постановление, равное по силе приказу Ставки: «Считать себя мобилизованными на трудовом фронте». А дальше — ключевое: «…а если потребуется — быть готовыми сменить работу на производстве выходом на фронт». Они уже поставили на себе крест. Они уже простились.
Это был уникальный феномен: государство ещё только начинало рассылать повестки, а тысячи людей уже добровольно призвали себя сами.
Добровольцы: отцы, сыновья и стихи, написанные перед смертью
Но за сухими цифрами (а их была 71 тысяча комсомольцев области) стояли судьбы, каждая из которых — готовая книга.
- Захар Городисский, выпускник 15-й куйбышевской школы. Его заявление в военкомат — не формальность, а клятва, выстраданная: «Клянусь быть верным защитником…». Он погибнет, как и клялся. А за несколько дней до смерти напишет брату стихи, где будет строка: «…Упал не назад, а вперёд». Это не поэтический образ. Это формула его поколения.
- Старик Ивченко, председатель колхоза «Трудовой гигант», участник Гражданской войны. Он не просто просится на фронт. Он требует: зачислить меня вместе с сыном. Война для него — семейное дело, долг, переходящий по наследству.
Война братьев: когда счёт шёл не на людей, а на семьи
В этой войне сражались не отдельные бойцы, а целые семейные кланы. Это был особый, самарский феномен:
- Пять братьев Канаевых.
- Четыре брата Ковтаськиных.
- Апофеоз — девять братьев Михеевых, все танкисты из Барышского района. Представьте: одна семья, девять мальчишек — и целая танковая рота. Каждая похоронка в такой семье была катастрофой, умноженной на девять.
«Я не хочу отстать от своих сыновей»: народное ополчение как последний аргумент
А что делать тем, кому «не по годам»? Они шли в ополчение. Колхозник Михаил Советчиков из Похвистневского района заявляет с достоинством: «Мои три сына уже бьют фашистов. Я не хочу отстать от своих сыновей». В этой фразе — вся суть. Война стёрла границы между фронтом и тылом, между молодыми и старыми. Это стало общим делом, где отстать — значит потерять честь.
Первый день войны в Куйбышевской области — это день, когда стихия народного гнева и решимости оказалась сильнее страха. Это день, когда люди сами написали себе мобилизационные повестки, сами определили свою судьбу. Они ещё не знали про Сталинград и Берлин, но уже точно знали одно: отступать некуда. Потому что позади — не абстрактная «Родина», а свой дом, свой завод, своя семья, свои девять братьев-танкистов. И за это они были готовы упасть не назад, а вперёд.
P.S. Историю часто пишут генералы и политики. Но её первый акт 22 июня 1941-го написали вот такие люди: старик Ивченко, комсомолец Городисский, рабочие станкозавода. Они не ждали приказов. Они просто встали. И за ними встала «страна огромная».