Мы сидели в кафе напротив моей работы, куда Инга Владимировна пригласила меня "для серьёзного разговора". Вот только я ожидал чего угодно, кроме этого.
— Простите, что? — я отставил чашку, решив, что ослышался.
— Ты прекрасно расслышал, Максим, — она поправила на носу очки. — Миллион рублей. Наличными. Прямо сейчас. Взамен ты исчезаешь из жизни Сони навсегда.
Я откинулся на спинку стула, пытаясь переварить услышанное. Инга Владимировна сидела напротив — безупречная укладка, дорогой костюм, маникюр, который, наверное, стоил как моя недельная зарплата. Она всегда напоминала мне директора строгой школы, которая точно знает, что все вокруг непременно нашкодят.
— Вы серьёзно? — только и смог выдавить я.
— Более чем, — она пододвинула конверт через стол. — Проверь, если не веришь.
Честно говоря, я не хотел брать этот конверт в руки. Будто прикосновение к нему автоматически превратит меня в предателя. Но любопытство победило, и я украдкой заглянул внутрь. Купюры по пять тысяч, аккуратными пачками. Выглядело внушительно.
— Инга Владимировна, — начал я, тщательно подбирая слова, — я понимаю, что вы против наших отношений. Но так нельзя. Я люблю Соню, а она любит меня.
— Любовь, — она усмехнулась так, словно я сказал что-то смешное. — Тебе двадцать восемь, Максим. Ты работаешь менеджером по продажам в никому не известной фирме. Снимаешь однокомнатную квартиру в панельной пятиэтажке на окраине. У тебя даже машины приличной нет.
Каждое слово било точно в цель. Я сжал кулаки под столом, чувствуя, как щёки наливаются краской.
— А Соня, — продолжала она невозмутимо, — заканчивает престижный университет. У неё блестящее будущее. Я не позволю какому-то неудачнику разрушить её жизнь.
Вот тут я не выдержал.
— Неудачнику? — я наклонился вперёд. — Знаете, чем я отличаюсь от "успешных кавалеров", которых вы ей подбираете? Я не пытаюсь её изменить. Не критикую за то, что она предпочитает чай из пакетиков элитному пуэру. Не заставляю ходить на скучные приёмы, где все улыбаются друг другу, а за спиной точат ножи.
— Романтично, — она скривилась. — А через год, когда романтика испарится, что останется? Долги по кредитам? Ссоры из-за денег? Квартирный вопрос?
Я хотел возразить, но понял, что не знаю, что сказать. Потому что где-то глубоко внутри я и сам об этом думал. Каждый раз, когда Соня мимоходом упоминала о путешествии в Италию, которое они планировали всей семьёй, или о новом телефоне последней модели, который ей подарили родители "просто так". Я зарабатывал прилично, но всё равно не мог позволить себе и десятой части того, что было для неё обычным.
— Думаю, тебе есть о чём подумать, — Инга Владимировна встала, оставив конверт на столе. — У тебя есть три дня. Потом предложение сгорит.
Я проводил её взглядом, а потом уставился на злополучный конверт. Миллион рублей. Я мог бы погасить кредит за машину, который взял год назад. Внести первый взнос за квартиру. Открыть своё дело, о котором так долго мечтал.
Но Соня...
В тот же вечер я приехал к ней. Мы встречались уже полтора года, но я до сих пор чувствовал лёгкое волнение каждый раз, когда звонил в дверь её квартиры. Огромной трёхкомнатной квартиры в центре, которую родители купили ей, когда она поступила в университет.
— Макс! — она распахнула дверь и повисла у меня на шее. — Соскучилась безумно!
Мы виделись позавчера, но я промолчал. Соня умела радоваться мелочам так искренне, что рядом с ней сам начинал верить, что всё будет хорошо.
— Слушай, — я присел на край дивана, когда мы прошли в комнату, — мне нужно кое-что тебе рассказать.
Она насторожилась. Соня всегда чувствовала мои настроения лучше, чем я сам.
— Что-то случилось?
Я выложил всё. Про встречу с её матерью, про конверт, про все те "приятные" вещи, которые она сказала про меня. Соня слушала молча, и лицо её постепенно каменело.
— Мама сделала это? — наконец произнесла она. — Предложила тебе деньги?
— Миллион, — уточнил я. — За то, чтобы я исчез.
— Не могу в это поверить! — она вскочила и начала расхаживать по комнате. — Это же... Это...
— Унизительно? — подсказал я. — Да. Довольно.
Соня остановилась и посмотрела на меня.
— И что ты ответил?
— Пока ничего. У меня есть три дня на размышления.
Воцарилась тишина. Я видел, как в её глазах мелькают эмоции: гнев, обида, растерянность. А потом она села рядом и взяла меня за руку.
— Макс, если ты хочешь эти деньги...
— Что?! — я отдёрнул руку. — Ты о чём?
— Я просто говорю, — она опустила глаза, — что пойму. Миллион — это много. Ты мог бы...
— Соня, — я развернул её к себе за плечи, — ты правда думаешь, что я могу тебя продать? За миллион? За десять миллионов?
Она всхлипнула, и я понял, что она плачет.
— Просто мама права. Я действительно избалованная дочка богатых родителей. А ты работаешь, стараешься, и при этом тебе приходится терпеть все эти унижения из-за меня.
— Эй, эй, — я обнял её. — Никаких унижений. Твоя мать просто перегнула палку.
Мы просидели так какое-то время, потом Соня вытерла слёзы и решительно посмотрела на меня.
— Знаешь что? Завтра мы идём к моим родителям. Я хочу поставить точку в этой истории.
На следующий день мы стояли под дверью квартиры родителей Сони. Я чувствовал себя так, словно готовился к сдаче экзамена, к которому совершенно не подготовился.
— Не волнуйся, — Соня сжала мою руку. — Я со всем разберусь.
Дверь открыл отец, Виктор Павлович. Высокий мужчина с проседью в волосах, всегда вежливый, но отстранённый.
— О, Сонечка, — он поцеловал дочь в щёку, а мне кивнул. — Максим. Проходите.
Инга Владимировна сидела в гостиной, листая какой-то журнал. Увидев нас, она отложила его и выпрямилась. В её взгляде читался вызов.
— Мама, — начала Соня, даже не здороваясь, — как ты могла?
— Сонечка, я не понимаю...
— Не притворяйся! — голос дочери звенел от гнева. — Ты предложила Максиму деньги, чтобы он оставил меня!
Виктор Павлович недоуменно посмотрел на жену.
— Инга, что это значит?
— Я делала то, что считала правильным, — она вздёрнула подбородок. — Кто-то должен думать о будущем нашей дочери.
— О моём будущем думаю я сама! — Соня была взвинчена до предела. — Мне двадцать два года, я не ребёнок!
— Но ведёшь себя именно как ребёнок, — парировала мать. — Ты не понимаешь, какой это человек!
— Какой? — вмешался я, не выдержав. — Бедный? Неперспективный? Или просто недостойный вашей драгоценной дочери?
— Именно, — отрезала Инга Владимировна. — У меня есть на тебя досье. Знаешь, что там написано?
Я похолодел.
— Досье?
— Конечно, — она торжествовала. — Ты думал, я позволю дочери встречаться с кем попало, не проверив? Ты рос без отца. Твоя мать работает продавцом в магазине. Ты учился в обычной школе, потом в заштатном колледже. Твой доход едва дотягивает до среднего по региону.
Каждое слово было правдой, и именно поэтому было так больно.
— Мама, хватит! — крикнула Соня.
Но Инга Владимировна была неумолима.
— У него даже собственной квартиры нет! Как он собирается обеспечивать тебя? Детей наших будущих внуков?
— А вы хотите, чтобы я вышла замуж за одного из тех типов, которых вы мне подсовываете? — Соня побледнела от гнева. — За Константина, который изменял всем своим девушкам? Или за Антона, который считает женщин собственностью?
— Они успешные молодые люди из хороших семей!
— Они законченные ничтожества! — Соня подошла к матери вплотную. — А Максим — честный, добрый, умный. Он не оценивает людей по толщине кошелька. И знаешь что? Если ты не можешь это принять, то это твои проблемы, а не мои.
Повисла напряжённая тишина. Виктор Павлович откашлялся.
— Инга, дорогая, может, ты правда перегнула? — он выглядел смущённым. — Давать кому-то деньги, чтобы тот бросил нашу дочь... Это не по-христиански.
— Ты меня поддержишь или нет? — тёща метнула на мужа злой взгляд.
— Я всегда на твоей стороне, — он примирительно поднял руки. — Но Соня права. Ей двадцать два. Она взрослая.
Инга Владимировна опустилась в кресло. Первый раз я видел, как её броня даёт трещину.
— Я просто... Я просто хотела, чтобы у тебя было всё, — она посмотрела на дочь. — Чтобы ты не знала нужды. Чтобы не считала каждую копейку, как это делала я в молодости.
Вот это был поворот. Соня села рядом с матерью.
— Ты никогда не рассказывала.
— А зачем? — тёща вытерла выступившие слёзы. — Я выросла в коммуналке. Моя мама шила на дому, чтобы прокормить нас троих. Я носила донашиваемые платья и мечтала о новых туфлях. А потом я встретила твоего отца, выучилась, мы построили бизнес... И я поклялась, что моя дочь никогда не узнает, что такое смотреть на витрины и не иметь денег даже на самую простую вещь.
Я вдруг понял, что злился не на того человека. Передо мной сидела не надменная снобка, а просто мать, которая пыталась защитить дочь единственным способом, который знала.
— Инга Владимировна, — я присел рядом, — я понимаю ваши страхи. Правда. И не могу обещать, что у нас будет всё сразу. Но я могу обещать, что буду работать. Стараться. Делать всё, чтобы Соня была счастлива.
Тёща посмотрела на меня долгим изучающим взглядом.
— А если не получится? Если ты не справишься?
— Тогда мы справимся вместе, — вмешалась Соня. — Мама, я не хочу принца на белом мерседесе. Я хочу человека, с которым мне хорошо. И это Макс.
Виктор Павлович положил руку на плечо жене.
— Инга, может, дадим им шанс? Посмотрим, как оно будет?
Она молчала так долго, что я уже начал прощаться с отношениями. Но потом она кивнула.
— Хорошо. Но, — она подняла палец, — с условиями. Максим, ты говоришь, что хочешь открыть своё дело?
Я настороженно кивнул.
— Мы дадим тебе стартовый капитал. Не миллион, — она поморщилась, — а триста тысяч. И полгода на то, чтобы доказать, что можешь превратить их в прибыльный бизнес.
— Мама! — возмутилась Соня.
— Нет-нет, — я остановил её. — Ваша мама права. Слова ничего не стоят без дел. Хорошо, Инга Владимировна. Я принимаю условия.
Через полгода я сидел в офисе собственной небольшой компании по продаже экологичной упаковки для бизнеса. Дела шли медленно, но верно. Я не только вернул стартовый капитал, но и начал получать прибыль.
Соня вошла, неся две чашки кофе.
— Как дела, господин директор? — она улыбалась.
— Отлично, — я принял чашку. — Кстати, звонила твоя мама. Сказала, что гордится мной.
— Серьёзно? — Соня чуть не уронила свою чашку.
— Серьёзно. И ещё добавила, что никогда не сомневалась в моём успехе.
Мы рассмеялись. Полгода назад это звучало бы как насмешка, а теперь — как комплимент.
— Знаешь, — Соня прислонилась к моему столу, — иногда мне кажется, что та история с миллионом была маме только на руку.
— Как это?
— Ну, она получила то, что хотела. Ты доказал, что чего-то стоишь. А заодно она сэкономила семьсот тысяч, — она хитро подмигнула.
Я задумался. А ведь и правда, хитрая моя тёща. Получается, я сам выбрал более сложный путь, когда отказался от лёгких денег.
— Ладно, пусть так, — я притянул Соню к себе. — Зато теперь я могу смотреть ей в глаза и знать, что ничего не должен.
— Кроме уважения, — улыбнулась Соня.
— Кроме уважения, — согласился я.
И это была правда. Иногда самая большая победа — это не выиграть миллион, а доказать, что ты дороже любых денег.