В предновогодний вечер в квартире супругов было тихо. Аромат мандаринов и еловой хвои висел в воздухе, мерцали гирлянды, а на кухне Марина, прикрыв глаза, вдыхала запах только что испеченного имбирного печенья.
Все было готово: салаты ждали своего часа в холодильнике, шампанское охлаждалось, а муж Алексей, счастливый и немного уставший после года напряженной работы, наряжал елку.
— Готово, командир! — крикнул он из гостиной. — Идеально, как всегда.
Марина улыбнулась. Этот Новый год они планировали провести вдвоем, впервые за несколько лет, без шумных друзей, без беготни между родительскими домами.
Звонок в дверь прозвучал, как гром среди ясного неба. Алексей пошел открывать, а Марина, вытирая с рук муку, уже чувствовала легкое беспокойство.
На пороге стояла Валентина Степановна, мать Алексея. Она была бледна, одной рукой опиралась на косяк, а другой прижимала к груди пуховый платок, хотя на улице был легкий минус.
— Мамочка? Что случилось? — Алексей мгновенно преобразился, стал суетливым и озабоченным, каким всегда становился рядом с матерью.
— Лешенька, — голос Валентины Степановны был слабым, дрожащим. — Прости, что побеспокоила. У меня… давление скачет, сердце шалит. Таблетки не очень помогают. Чувствую себя ужасно, просто на ладан дышу.
Она закашлялась и позволила сыну помочь ей снять пальто. Марина наблюдала за всем этим молча.
Женщина знала эту игру. Игра в "слабую, больную мать, которой все обязаны". Но сегодня масштаб был иным.
— Конечно, мама, оставайся у нас! — Алексей повел ее в гостиную, усадил на мягкий диван и стал подкладывать подушки под спину. — Мы сейчас вызовем врача!
— Нет-нет, врача не надо, — махнула рукой Валентина Степановна. — Просто отлежусь. Но вот беда… Я ждала гостей. Сестра моя двоюродная, Зинаида, из Нижнего Новгорода приехала с внучкой своей, Катериной. Они поездом в восемь должны быть. Я же не могу их в таком состоянии встречать… И дома не прибрано, и еды ничего не готово. Они ждали праздника…
Она замолчала, драматично закрыв глаза. Алексей стоял над ней, как растерянный щенок.
— Вы хотите, чтобы они приехали сюда? — тихо спросила Марина, но так, что оба повернулись к ней.
— Мариночка, милая, — Валентина Степановна открыла глаза, полные мнимых страданий. — Я понимаю, это твой праздник. Но что поделать? Форс-мажор. Они же родня. Не выгонять же их на улицу в Новый год? Лешенька, ты только встреть их и проводи к себе. Я тут на диване тихонечко полежу, вам не помешаю.
Алексей посмотрел на Марину. В его взгляде была мольба. "Мама больна", — говорил его взгляд.
Марина увидела в этом взгляде все их пять лет брака: бесконечные уступки, невысказанные обиды и отодвинутые на второй план ее планы.
— Хорошо, — сказала она сквозь зубы. — Встречай.
Так, в их идеальный вечер вторглись незнакомые люди. Зинаида, громкая, пахнущая дешевым парфюмом и поездом, и ее внучка Катя, угрюмая девушка лет восемнадцати, не отрывавшая взгляд от телефона.
— Ой, а где же Валя? — громко спросила Зинаида, оглядывая квартиру оценивающим взглядом.
— Мама нездорова, отдыхает в гостиной, — буркнул Алексей, помогая вносить вещи.
Пока гости располагались, Марина стала накрывать на стол. Пришлось доставать дополнительные тарелки, делиться тем самым печеньем, ставить дополнительные стулья.
Предвкушение праздника испарилось, оставив после себя горький осадок обязанности.
Валентина Степановна, услышав шум, "собрала последние силы" и вышла к столу.
Она сидела, вся в своей бледности, принимая сочувственные взгляды и вздохи Зинаиды.
— Беда-а, — качала головой гостья. — Ну ничего, мы вас не побеспокоим. А что это у вас, Маришка, "Оливье" такой светлый? Я всегда майонезом "Провансаль" заправляю, он желтенький.
— Это легкий соус на йогурте, — холодно ответила Марина.
— А-а, — разочарованно протянула Зинаида. — Ну, на любителя.
Бой курантов прошел как в тумане. Тост Валентины Степановны был шедевром: "За терпение близких, которые поддерживают в трудную минуту!"
Алексей чокнулся со всеми, избегая смотреть на жену. Марина улыбалась, и это было самое тяжелое, что она делала за весь вечер.
Около двух ночи Валентина Степановна, вдруг "почувствовав прилив сил" и оживилась.
Она стала рассказывать анекдоты, вспоминать молодость, смеялась громче всех. Алексей, выпивший лишнего от напряжения, смеялся вместе с ней. Зинаида поддакивала. Катя щелкала телефоном.
Марина встала и пошла на кухню мыть посуду. Шум из гостиной доносился приглушенно.
Она смотрела на темное окно, на свое отражение в нем — уставшее лицо женщины, которая в свою же новогоднюю ночь стала прислугой в собственном доме, и вдруг услышала обрывок разговора, доносившийся из ванной комнаты. Голос свекрови, уже без тени слабости, звенел самодовольно:
— …ну, конечно, я понимаю, что неудобно. Но что вы хотите? Молодые должны помогать. Да и с Зиной мне скучно, она же как скучная тетка, только и говорит о даче. Пусть уж Марина с Лешей развлекают ее. А я отдохнула, давление, действительно, прыгало, но не так, конечно, чтобы при смерти…
Марина застыла на мгновение. Затем она вытерла руки и медленно вошла в ванную. Свекровь, раскрасневшаяся и довольная, только что закончила разговор.
— Валентина Степановна, — голос Марины прозвучал на удивление тихо и четко,— вам лучше?
— Что? Ну, немного полегчало, спасибо, дочка.
— Это замечательно, — улыбка Марины была ледяной. — Потому что у меня для вас новость. Так как вы уже вполне здоровы, а мы с Алексеем свои обязательства по приему гостей выполнили, вынуждены сообщить вам, что мы уезжаем.
— Куда? — вырвалось у Алексея.
— Встречать рассвет. В загородный отель. Я забронировала номер еще месяц назад, в подарок нам, — Марина посмотрела прямо на мужа. — Собирайся. Мы уезжаем через полчаса.
В комнате повисло ошеломленное молчание.
— Ты с ума сошла? Как это мы уезжаем? А гости? А мама? — попытался взять себя в руки Алексей.
— Гости — твои родственники. Ты их и встречал. Мама, как видишь, совершенно здорова и полна сил, чтобы продолжить праздник у себя, — Марина не отводила взгляда. — Я пять лет играла в удобную невестку. Сегодня — предел. Или мы уезжаем сейчас, или я уезжаю одна.
Валентина Степановна, поняв свой провал, попыталась снова вернуться в роль:
— Ой, голова опять… я, кажется, перегрузилась…
Но было уже поздно. Марина не смотрела на нее. Она смотрела только на мужа, ожидая его решения.
— Хорошо, — хрипло сказал он. — Поехали.
Полчаса спустя от их дома сначала отъехало такси с троицей внутри, а потом —машина с супругами. Алексей молчал, крепко сжимая руль.
— А теперь - разворачивайся! — приказала Марина. — Мы возвращаемся домой!
— А как же отель? — оторопел мужчина.
— Не было никакого отеля, мне нужно было как-то выставить их всех из нашей квартиры, — улыбнулась в ответ жена.
— Зачем? — Алексей нервно захлопал глазами. — Что за цирк ты устроила? Сначала согласилась принять гостей, а потом...
— Не я устроила цирк, а твоя мама, — перебила его Марина и в подробностях рассказала мужу о том, что она услышала из ванной комнаты.
Мужчина слушал ее, находясь в искреннем недоумении. Ему было тяжело поверить в том, что родня мать могла так с ним поступить.
— Ты уверена? — переспросил для верности Алексей. — Что все правильно поняла?
— Конечно, я пока еще не слепая и не глухая, — фыркнула Марина, скривив губы.
Вернувшись назад, они снова сели за стол. Спустя час позвонила Валентина Степановна. Она была в слезах.
— Свалили на меня гостей, а сами отдыхать поехали, вот спасибо вам! Чем я их кормить буду?
— Мама, это не наши гости, а твои. Не нужно было сразу их звать! — возмутился мужчина, теряя терпение.
— Я же не думала, что они согласятся, — проворчала Валентина Степановна. — Вы когда назад?
— До Рождества нас точно не будет, — придумал на ходу сын.
— Вот вы свиньи! — выпалила женщина и бросила трубку.
Алексей несколько секунд смотрел на свой телефон, а потом, обернувшись к жене, произнес:
— Правильно сделала, что придумала историю с отелем... мама совсем обнаглела...