Летом 2022 года в Пермском крае бесследно исчезли мать с маленькой дочкой, приехавшие в гости к старой подруге. Соседи ничего не слышали, а та, у кого они гостили, разводила руками: мол, поссорились и ушли. Но следователей насторожили странные детали: безупречное алиби хозяйки, её тюремное прошлое и… сотни звонков на один номер перед самым исчезновением.
Сейчас мы расскажем, почему в суде звучали слова о «порче» и «ведьме», и как одно заключение экспертов полностью изменило судьбы всех участников этой трагедии.
Исчезновение, подруга-риэлтор и беспокойный муж
В августе 2022 года жительница Башкортостана Таисия Носова с маленькой дочерью отправилась в долгожданную поездку. Целью был Пермский край, где их ждала Майя Кузьмичёва — давняя подруга, с которой они познакомились в женской колонии. В отличие от Таисии, только пытавшейся наладить жизнь после освобождения, Майя, казалось, преуспела: она работала агентом по недвижимости, неплохо зарабатывала и настойчиво звала в гости.
Утром после визита на телефоне мужа Таисии, Леонида, раздался звонок. Звонила встревоженная Майя. По её словам, ночью между подругами вспыхнула ссора, Таисия, взяв дочь, собрала вещи и ушла в неизвестном направлении. Телефоны матери и ребёнка не отвечали. Леонид, не сумев никого найти, обратился в полицию с заявлением о пропаже жены и пятилетней дочери. Первые версии были бытовыми: ссора, эмоциональный побег. Майя Кузьмичёва выступала в роли единственной свидетельницы и, казалось, искренне беспокоилась о подруге.
Первые странности
Оперативников смутили детали. Опросив соседей Кузьмичёвой по дому в Перми, они выяснили: в тот день, когда должны были приехать гости, хозяйки не было дома, а её машина отъехала с утра и вернулась лишь глубокой ночью. Данные с уличных камер лишь подтвердили это: Майя весь день провела за рулём.
Быстрая проверка биографий показала ещё более тревожную картину. Обе женщины имели уголовное прошлое: Кузьмичёва была судима за сбыт наркотиков, Носова — за грабёж в составе группы. Знакомство их состоялось за решёткой, и, как выяснилось, их связывали не просто дружеские, а скорее романтические отношения: в тюремной субкультуре их называют «половинками».
Версия о возможной мести на почве личных отношений возникла сразу. Но она казалась недостаточной для столь рискованного и жестокого преступления.
Цифровой след
Анализируя детализацию звонков Майи Кузьмичёвой, оперативники обнаружили аномальную активность. За несколько дней до приезда Таисии и сразу после её исчезновения Кузьмичёва десятки раз связывалась с одним и тем же номером. Владельцем номера оказался 40-летний Андрей Серебров, ранее судимый за кражи и недавно вышедший на свободу.
Это было серьёзной зацепкой. Сереброва задержали практически мгновенно. На первом же допросе, под давлением неоспоримых улик, он не стал отпираться. Мужчина дал полные признательные показания, детально описав двойное убийство и согласившись показать место, где были спрятаны тела. Преступление, которое задумывалось как идеальное, было раскрыто менее чем за 10 дней.
«Половинки»: тюремная близость, которая стала ловушкой
Чтобы понять мотив, нужно погрузиться в историю отношений. Для Таисии Носовой, по словам её близких, связь с Майей в колонии была, прежде всего, способом выживания и адаптации в жёсткой тюремной иерархии. Дневальная Кузьмичёва могла оказать протекцию, и Таисия, не разделяя её чувств, «подыгрывала» ради спокойной жизни.
После освобождения их пути разошлись. Носова вышла замуж, родила дочь и старалась построить нормальную жизнь. Для Кузьмичёвой, как показали дальнейшие события, эта связь переросла в патологическую привязанность. Узнав о семье подруги во время своего визита в Башкирию, она устроила громкий скандал и уехала в слезах.
Но вместо того чтобы разорвать отношения, она начала многоходовую игру. На протяжении нескольких лет Кузьмичёва активно восстанавливала контакт: слала Таисии деньги, присылала щедрые подарки для её маленькой дочери, втираясь в доверие. Со стороны это выглядело как искренняя забота, на деле, как установило следствие, это был длинный и хладнокровный план по заманиванию жертвы в ловушку.
Мотив, который шокировал суд
Когда на суде встал вопрос о мотивах, картина, сложенная следователями изначально (месть за «предательство»), рассыпалась, уступив место чему-то более пугающему. Майя Кузьмичёва прошла комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу. Заключение экспертов было однозначным: на момент совершения преступления она страдала хроническим психическим расстройством и не могла осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий.
Её движущей силой был не расчёт, а бредовая, навязчивая убеждённость, что Таисия Носова — «ведьма», которая с помощью колдовских чар полностью подчинила её волю, управляла её мыслями и жизнью. В её искажённом болезнью сознании убийство было не преступлением, а единственным способом «снять чары».
Как бредовую идею превратили в чёткий план
Движимая бредом, Кузьмичёва действовала с пугающей рациональностью, она не просто высказала идею, а разработала детальный план:
1. Нашла и договорилась с Серебровым, предложив ему 100 000 рублей за «работу».
2. Заранее, под вымышленным предлогом, арендовала удалённый гостевой домик в посёлке Ласьва, вдали от любопытных глаз.
3. Лично встретила жертв на автовокзале, привезла их на заготовленную дачу, где уже ждал Серебров.
4. Продумала способ захоронения тел в заранее выкопанной яме в лесу.
После расправы она не только расплатилась с киллером, но и вернулась к обычной жизни, сделав тот самый «беспокойный» звонок мужу жертвы — финальный штрих в попытке создать себе железное алиби.
Два разных приговора
В июле 2023 года суды вынесли два совершенно разных приговора.
Андрей Серебров был признан виновным в особо тяжком умышленном убийстве двух лиц по найму. Суд, учтя корыстный мотив и отсутствие смягчающих обстоятельств, вынес ему высшую меру наказания: пожизненное лишение свободы с отбыванием в колонии особого режима.
Майя Кузьмичёва была признана невменяемой. Уголовное дело в её отношении было прекращено за отсутствием состава преступления. Суд назначил ей принудительное лечение в специализированном психиатрическом стационаре закрытого типа. Теперь ее место в больничной палате под постоянным наблюдением.
Как вы считаете, можно ли считать принудительное лечение адекватным исходом для организатора убийства ребёнка, даже если она признана невменяемой?
Ставьте лайк и подписывайтесь на канал, если хотите читать больше таких расследований. Читайте также о маньяке, который стал прототипом культового злодея из фильма "Крик".