— Значит так, эту стену сносим, — Виталик размахивал руками, стоя посреди гостиной. — Здесь будет студия. Барная стойка, плазма во всю стену.
— А мне спальню с балконом! — капризно заявила его сестра, Кристина. — Я там буду инста-зону делать. Свет хороший.
Они обсуждали ремонт в квартире деда.
Дед, Иван Ильич, лежал в соседней комнате. Он был жив. Но внуки уже списали его со счетов.
— Тише вы, — шикнула на них мать, Лариса. — Услышит еще.
— Да он глухой как пень, — отмахнулся Виталик. — И вообще, врач сказал — неделя максимум. Надо уже бригаду искать, пока цены не выросли.
Я, сиделка Ивана Ильича, стояла в дверях и сжимала кулаки. Мне хотелось выгнать эту семейку взашей.
Иван Ильич не был глухим. Он всё слышал.
Он угасал медленно. Родственники приезжали раз в неделю — "отметиться". Привозили дешевые апельсины, морщили носы от запаха лекарств и через пять минут убегали "по делам".
В остальное время с ним была я. И кот Васька.
— Людочка, — шептал дед ночью. — Пить...
Я подавала воду.
— Спасибо, дочка. Ты уж прости меня, старого. Обуза я.
— Ну что вы, Иван Ильич. Какая обуза. Вы мне как родной.
Он гладил кота дрожащей рукой.
— Слышал я их. Стену сносить хотят. А ведь я этот паркет сам клал. В 70-м году. С Верочкой, покойницей...
По его щеке текла слеза.
— Не плачьте. Может, они не со зла. Молодые, глупые.
— Злые они, Люда. Жадные. Ждут, когда я помру. Как коршуны.
Иван Ильич умер во сне, с улыбкой на губах.
Похороны были пышные. Лариса рыдала так, что тушь текла ручьями. Виталик и Кристина стояли со скорбными лицами, но я видела, как Виталик тайком переписывается с прорабом в телефоне.
Через сорок дней всех собрали у нотариуса.
Пришли все: Лариса с мужем, Виталик, Кристина. И я — меня пригласил нотариус, хотя я не понимала зачем.
— Итак, — нотариус, строгий мужчина в очках, открыл папку. — Оглашается завещание гражданина Волкова Ивана Ильича.
Виталик потер руки.
— Но прежде, — продолжил нотариус, — Иван Ильич просил показать вам одно видео. Это было его условием.
Он нажал кнопку на пульте. На большом экране появилось лицо деда.
Он сидел в своем кресле, в парадном пиджаке. Рядом сидел кот Васька.
— Здравствуйте, мои дорогие родственники, — сказал дед с экрана. Голос его был твердым, не таким, как перед смертью. — Лариса, Виталик, Кристина.
Внуки переглянулись.
— Я знаю, что вы сейчас сидите и думаете: "Ну, наконец-то старый хрыч отмучился, теперь заживем". Я знаю, Виталик, что ты хочешь снести стену в гостиной. Я слышал, как ты обсуждал это 15 января, когда я просил воды, а ты сказал: "Потерпит".
Виталик побледнел.
— Я знаю, Кристина, что ты называла мою квартиру "бабушатником" и мечтала выкинуть мои книги на помойку.
Кристина открыла рот.
— Вы ждали моей смерти. Вы не любили меня. Вы любили мои квадратные метры в центре Москвы.
Дед помолчал.
— Поэтому я принял решение. Квартиру мою, трехкомнатную, на Тверской, я завещаю...
В комнате повисла тишина. Слышно было, как жужжит муха.
— ...я завещаю приюту для бездомных животных "Мягкие лапки". Пусть там живут котики. Они, в отличие от вас, умеют быть благодарными.
Лариса взвизгнула.
— А мои сбережения, — продолжил дед, — три миллиона рублей, я завещаю Людмиле Ивановне, моей сиделке. Единственному человеку, который подал мне стакан воды не ради наследства, а по доброте душевной.
Экран погас.
— Это шутка?! — заорал Виталик. — Он спятил! Он был невменяем! Мы оспорим!
— Не выйдет, — спокойно сказал нотариус. — К завещанию приложена справка от психиатра, выданная в день составления. Иван Ильич был абсолютно здоров психически.
— Котам?! — визжала Лариса. — Квартиру котам?! Да я... Да мы...
— Вон отсюда, — тихо сказала я.
Они посмотрели на меня с ненавистью.
— Ты! Это ты его подговорила! Аферистка!
— Уходите, — сказал нотариус. — Или я вызову охрану. Воля покойного законна.
Они судились полгода. Пытались доказать, что дед был маразматиком, что я его опоила. Но видеозапись и справки были железными.
Квартира отошла приюту. Теперь там офис благотворительного фонда и временная передержка для котят. Стену, кстати, не снесли — кошкам нравится бегать по комнатам.
А я на полученные деньги купила себе домик в деревне. Завела козу и двух котов. И часто вспоминаю Ивана Ильича. Хороший был человек. Справедливый.
А вы согласны с решением деда? Или всё-таки родная кровь важнее, какими бы они ни были?