Этот актёр был воплощением силы и верности на советском экране. Его Захар Дерюгин и Емельян Пугачёв стали народными символами мужества. Но в жизни всё было с точностью до наоборот: он дважды предавал жену, опускался до беспробудного пьянства в гостях у друга и лишь чудом не потерял семью. Коллеги его ненавидели, но миллионы зрителей обожали.
Евгений Матвеев для миллионов зрителей был больше, чем актёром. Он был идеалом, эталоном. Его герои — сильные, честные, цельные люди из народа — западали в душу и становились частью культурного кода целых поколений. Захар Дерюгин из «Любви земной», казак Пугачёв, председатель колхоза в «Любить по-русски» — во всех этих ролях сквозила неистребимая правда жизни и внутренняя сила.
Но чем больше Матвеев играл на экране порядочных и верных мужчин, тем разительнее становился контраст с его собственной жизнью. За грандиозным фасадом народного любимца скрывалась история трудного детства, страшных болезней, двух болезненных измен жене и многолетнего одиночества в профессиональной среде. Почему тот, кого обожали в кинотеатрах, так и не смог найти общий язык со своими же коллегами? И как женщина, которую он дважды предал, нашла в себе силы простить и вернуть его домой, буквально взяв за ухо?
Непридуманное детство: от водовоза в 5 лет до «артиста» у колодца
Евгений Матвеев появился на свет 8 марта 1922 года в селе Новоукраинка на юге Украины. Его детство не было похоже на детство. Когда мальчику было всего четыре года, из семьи ушёл отец, Семён Константинович, человек образованный, но с жёсткими принципами. Мать, Надежда Фёдоровна, простая крестьянка, осталась одна с сыном, к тому же её здоровье было слабым.
Семья жила впроголодь, и уже в пять лет маленький Женя пошёл работать. В деревне Чалбасы он носил воду и ухаживал за лошадьми. Поразительно, но за свой детский труд он получал почти как взрослый работник. Мальчик был не по годам серьёзным и рассудительным: всю зарплату он делил на две части. Одну отдавал матери, а другую… копил. У него была мечта.
В семь лет он накопил на балалайку. Научил его играть пожилой сосед, бывший учитель музыки. Талантливый ребёнок схватывал на лету и вскоре каждый вечер давал у деревенского колодца целые концерты. Односельчане, умиляясь, прозвали его «артистом». Это детское прозвище оказалось пророческим, хотя сам Женя тогда видел себя инженером или даже врачом.
Но судьба распорядилась иначе. Мать, желая для сына лучшей доли, перевезла его в город Цюрупинск. Именно там, впервые попав в настоящий театр, Женя понял своё истинное призвание. Он твёрдо сказал матери: «Я тоже хочу играть на сцене». С её благословения он поступил в театральную студию, окончил училище, а затем — и школу актёра в Киеве. Путь был начат.
Война, которую он хотел, но ему не позволили
Когда началась Великая Отечественная война, перед молодым, но уже перспективным актёром открылась лазейка, которой многие бы воспользовались. Директора эвакуированных театров предлагали ему контракты с гарантированной «броней» от фронта. Можно было законно остаться в тылу, разъезжать с концертами.
Но для Матвеева этот вариант был неприемлем. В его воспоминаниях сквозит чувство стыда и долга перед сверстниками. Он считал, что прятаться за сценой, пока другие идут воевать, — бесчестно. Он рвался на передовую, хотел сражаться плечом к плечу с товарищами.
Однако на фронт его так и не пустили. За юное дарование вступился мэтр советского кино Александр Довженко. Увидев в Матвееве искру большого таланта, режиссёр сделал всё, чтобы уберечь его от гибели в окопах. Вместо передовой Евгения направили на строительство оборонительных укреплений, а затем — в военное училище в Тюмени.
Именно в Тюмень он вскоре перевёз свою больную мать, нуждавшуюся в уходе. Там же он устроился в местный драматический театр. Казалось, жизнь вошла в суровое, но стабильное русло. И именно здесь, на уральской земле, его ждала встреча, которая определит всю его дальнейшую судьбу — и творческую, и личную.
«Или женитесь, или разойдитесь»: Любовь, начавшаяся со скандала
Знакомство с будущей женой, Лидией Алексеевной, было похоже на сцену из романтической комедии, которая быстро переросла в бытовую драму. На концерт в Тюменское музыкальное училище Матвеев попал почти случайно. Выступление казалось ему заурядным, пока на сцену не вышла молодая певица с чистым, ангельским сопрано. Это была Лидия.
После концерта он познакомился с ней, и между ними мгновенно вспыхнули чувства. Вскоре Лидия, не раздумывая, переехала в его скромную квартиру, где тот жил с матерью. Идиллия длилась недолго.
Их совместная жизнь с первых дней напоминала поле боя. Ссорились они буквально через день — из-за пустяков, из-за быта, из-за разного взгляда на жизнь. Громкие крики и хлопанье дверьми стали обычным делом. Но была одна странность: столь же бурно и страстно они мирились, будто ничего и не происходило.
В какой-то момент мать Евгения, Надежда Фёдоровна, не выдержала этого эмоционального хаоса. Она поставила ультиматум: «Хватит мучить друг друга! Или вы женитесь и начинаете жить по-человечески, или разойдитесь в разные стороны».
Евгений прислушался. В тот же день он сбегал в магазин, купил самое простое колечко и сделал Лидии предложение. Свадьба была тихой, без помпы. Но даже после рождения дочери Светланы бури в их доме не утихли. Со стороны эта семья казалась чем угодно, только не образцовой. Но парадоксальным образом оба были счастливы. Эти вечные страсти, кажется, не разъединяли, а, наоборот, цементировали их союз. До поры до времени.
Две измены, чемодан и две недели беспробудного пьянства
Семья Матвеева дважды оказывалась на грани краха — и оба раза по его вине. Первый удар Лидия пережила, когда Евгений, уже будучи актёром московского Малого театра, увлёкся на съёмках латвийской звездой Вией Артмане. Их роман был недолгим, но имел серьёзные последствия — у Артмане родилась дочь Кристиана. Имя отца официально не называлось, но тайное быстро стало явным. Мучимый угрызениями совести, Матвеев сам во всём признался жене.
Лидия, пережив шок и обиду, нашла в себе силы простить. Но её слова прозвучали как приговор: «Если это повторится ещё раз — между нами всё кончено».
Она, видимо, надеялась, что урок пойдёт впрок. Но прошло меньше года, и история повторилась. На этот раз объектом страсти Матвеева стала актриса Ольга Хорькова. И снова, не в силах жить во лжи, он пришёл к жене с повинной.
На этот раз Лидия не плакала и не кричала. Её реакция была ледяной и решительной. Молча она собрала его вещи в чемодан, сунула ему в руки и, глядя прямо в глаза, произнесла всего одно слово: «Уходи».
Только тогда до Матвеева дошёл весь ужас содеянного. Он терял не просто жену. Лидия холодно заявила, что он больше не увидит ни дочь Светлану, ни маленького сына Андрея. Евгений рыдал, умолял, падал на колени — всё было бесполезно.
Он ушёл к другу. И началась чёрная полоса. Он запил, перестал появляться в театре, сутками сидел на кухне у приятеля, тупо уставившись в потрёпанную фотографию жены из своего паспорта. Он писал ей отчаянные письма с мольбами о прощении, передавал через того же друга, и каждый день ждал, что она вот-вот позовёт его обратно.
Две недели от неё не было ни звука. А потом он услышал её голос в прихожей: «Ну что, где этот несчастный балбес?». Он, пьяный, небритый, в помятой одежде, выполз навстречу, обнял её колени и пробормотал: «Я здесь, родная. Я тут».
Лидия, не говоря ни слова, взяла его за ухо и повела домой. Он не сопротивлялся, лишь глупо ухмылялся от нахлынувшего счастья. Этот унизительный, почти комичный «арест» стал переломным моментом. С того дня их вечные ссоры прекратились. Матвеев осознал, что едва не потерял самое ценное. Теперь всё своё свободное время, всю нерастраченную энергию он посвящал только жене и детям.
«Цыган» и другие роли, дававшиеся ценой нечеловеческой боли
Творческий путь Матвеева был осенён славой, но вымощен болью и невероятным упорством. Его режиссёрский дебют, «Родная кровь» (1964), где он снова снялся с Вией Артмане, был успешен. Но народная любовь обрушилась на него после эпической дилогии — «Любовь земная» (1974) и «Судьба» (1977), где он сыграл простого крестьянина Захара Дерюгина. Затем был мощный Емельян Пугачёв (1978) и трилогия «Любить по-русски» в 90-х.
Но была роль, которая стала для него настоящей физической пыткой. В 1979 году он снимался в фильме «Цыган». За два года до этого Матвеев получил серьёзнейшую травму позвоночника. К съёмкам он ещё не полностью восстановился. По сценарию его герою, Будулаю, нужно было много и страстно танцевать.
Каждый такой съёмочный день превращался в испытание. Актёр приходил на площадку в жёстком медицинском корсете. Перед дублем корсет снимали, врач делал укол сильнейшего обезболивающего. Под действием лекарства Матвеев выдавал такой темпераментный танец, что зажигал всю площадку. А сразу после команды «Стоп!» его тело обмякало, и он часто падал в обморок от дикой боли. Вынести такое мог только человек с железной волей, какой он и был в работе. Но в отношениях с коллегами эта воля, увы, часто оборачивалась против него самого.
Ненависть коллег и тихий уход в кругу настоящих близких
Парадокс жизни Евгения Матвеева заключался в том, что его всенародная слава и близость к сильным мира сего обернулись для него полным одиночеством в профессиональной среде. С 1970-х годов он активно занимался общественной работой, был депутатом, имел прямые выходы на высшее руководство страны.
Режиссёры, желая выслужиться, буквально заваливали его предложениями о главных ролях. Многим казалось, что он «отбирает» их хлеб. В театральной и кинематографической среде зрела зависть, переросшая в настоящую ненависть. Бывшие друзья и коллеги были уверены, что он купается в роскоши, хотя на самом деле Матвеевы жили более чем скромно в обычной двухкомнатной квартире с простой обстановкой.
Когда в 1990-е у актёра обнаружили онкологическое заболевание (родные скрыли от него диагноз), это одиночество проявилось в самой страшной форме. Никто из бывших сослуживцев не навещал его. Более того, некоторые позволяли себе звонить и с издевкой говорить: «Получай по заслугам». Это было невыносимо горько.
Но Матвеев не озлобился. В последние годы его окружала настоящая, а не показная любовь. Рядом была верная Лидия, вытащившая его когда-то из ямы, дети, внуки. И ещё — простые зрители. Поклонники, для которых он навсегда остался Захаром Дерюгиным, находили его адрес, приезжали благодарить. И он, уже тяжело больной, всегда находил силы выйти к ним, поговорить, а Лидия Алексеевна по старой доброй традиции ставила самовар.
Евгения Семёновича Матвеева не стало 1 июня 2003 года. Ему был 81 год. Он ушёл не как опальный и одинокий старик, как могли надеяться некоторые, а как народный артист, в кругу преданной семьи и в памяти миллионов, для которых он навсегда остался символом русской силы и широты души — пусть даже в жизни ему стоило титанических усилий соответствовать созданному им же на экране идеалу.