— Мама, да не смотри ты на цены! Один раз живем! — Сергей махнул рукой так широко, что чуть не снес со стола солонку. — Нам осетрину. И графинчик повторите. Тот, который подороже.
Официант, парень с уставшими глазами, молча кивнул и записал заказ. Я сидела рядом, чувствуя, как внутри сжимается пружина. Мой внутренний главбух, привыкший сводить семейный дебет с кредитом, уже бил тревогу.
— Сереж, — я тихонько тронула его локоть под крахмальной скатертью.
— Мы же договаривались. У нас лимит.
— Оль, ну не начинай, — он даже не повернулся, продолжая сиять улыбкой на родственников.
— Праздник у человека! Семьдесят лет! Что я, родную мать не могу угостить?
За столом одобрительно загудели.
— Какой сын вырос! — свекровь, Анна Петровна, промокнула уголок глаза салфеткой.
— Широкая душа. Весь в отца покойного.
«Душа-то широкая, — подумала я, делая глоток воды. — Только карман дырявый».
Гусарский жест
За столом сидело восемь человек. Пятеро из них — мужчины: сам Сергей, его брат (с женой), дядя Коля, любитель громких тостов, и два племянника-студента, которые сметали еду с такой скоростью, словно их неделю держали на воде.
Я смотрела на мужа и видела не того человека, с которым мы двадцать лет делим ипотечную «трешку» и подержанную иномарку. Сейчас передо мной сидел успешный меценат, хозяин жизни. Лицо раскраснелось, глаза блестят, галстук чуть сбился.
— А помнишь, мама, как мы на море ездили в девяностом? — гремел он.
— Я тогда сказал: вырасту — будешь у меня как королева жить!
— Помню, сынок, помню, — кивала Анна Петровна, отправляя в рот кусок той самой осетрины.
— И ведь сдержал слово. Невестка вот у нас тоже… начальник. Деньги в семье есть.
На слове «невестка» все взгляды как по команде повернулись ко мне. В них читалась смесь уважения и зависти. Еще бы. Ольга Дмитриевна, главный бухгалтер. Им было невдомек, что моя зарплата расписана до копейки на три месяца вперед, а премию в этом квартале срезали.
Цена улыбки
Телефон в сумочке коротко вибрировал. Я достала его под столом, стараясь не привлекать внимания.
Сообщение из стоматологии:
«Ольга Дмитриевна, напоминаем: фиксация брекет-системы для Артема 20-го числа. Сумма к оплате: 48 500 руб. Подтвердите запись».
Сорок восемь пятьсот.
Я посмотрела на стол. Осетрина, мясная нарезка, дорогие салаты, тот самый «графинчик», уже третий по счету. В голове сам собой включился калькулятор. Если прикинуть навскидку, мы как раз проедаем сейчас ровные зубы нашего сына.
— Оль, ты чего кислая такая? — громко спросил деверь, накладывая себе добавки. — Выпей!
— Голова болит, — сухо ответила я.
— Работает много, — снисходительно пояснил за меня Сергей, обнимая маму за плечи.
— У нас Оля — мозг. А я — сердце этой семьи!
Родня захлопала. К горлу подступил комок. Не от еды — я за весь вечер съела только греческий салат. От фальши.
Вечер катился к концу. Официанты начали убирать грязную посуду. Гости сыто откидывались на спинки стульев, расстегивали пуговицы на пиджаках. Разговоры стали ленивыми.
И вот то, чего я ждала с первой минуты.
К нашему столику подошел официант с той самой, зловещей кожаной папкой.
Момент оплаты
Он положил счёт ровно на середину стола. Папка легла темным пятном на белую скатерть.
Секунду назад было шумно. Дядя Коля травил байки, племянники спорили про машины. Но стоило папке коснуться стола, как наступила тишина.
Звенящая, неловкая тишина.
Мужчины, все пятеро — вдруг резко нашли неотложные дела в своих телефонах. Дядя Коля начал протирать очки краем рубашки. Деверь углубился в чтение новостей. Племянники просто опустили глаза в пол.
Никто не потянулся к папке. Даже «широкая душа» Сергей.
Я сидела прямо, не шевелясь. Я знала этот спектакль наизусть. Мы играли в него на проводах, на новоселье у друзей, на майских праздниках. Сценарий всегда один.
Сергей медленно, вальяжно потянулся к карману пиджака. Достал смартфон. Повел бровью. Потыкал пальцем в экран. Еще раз.
— Да что ж такое… — бормотал он громко, чтобы слышали все.
— Опять приложение банка висит. Никакой связи в этом подвале.
Он поднял на меня глаза. В них не было ни стыда, ни смущения. Только привычная уверенность: «прокатит».
— Зай, — он улыбнулся той самой улыбкой, за которую я когда-то выскочила за него замуж.
— Закрой вопрос, а? У меня интернет не грузит, а людей задерживать неудобно. Я тебе дома перекину. Честное слово.
Он небрежным движением, одним пальцем, подтолкнул тяжелую папку по скатерти.
Она скользнула и остановилась прямо передо мной. Рядом с моим телефоном, на экране которого все еще светилось напоминание про 48 500 рублей.
— Конечно, Оленька, — тут же подала голос свекровь. Она смотрела на меня с такой детской, наивной надеждой.
— Ты заплати, раз у Сережи техника барахлит. Вы же одна семья, кошелек общий. Спасибо тебе, дочка, уважила старуху.
Все смотрели на меня.
Свекровь — с благодарностью.
Родня — с ожиданием (фух, пронесло, скидываться не надо).
Муж с легким нетерпением.
В этот момент время для меня словно замедлилось. Я видела жирный блеск на губах деверя. Видела пятно от соуса на манжете мужа. Видела уголок чека, торчащий из папки.
Если я сейчас достану карту, мой сын еще полгода будет прикрывать рот ладонью, когда смеется. А Сергей завтра скажет: «Ну, Оль, денег пока нет, заказчики подвели, ты же понимаешь».
Я понимала. Я слишком хорошо всё понимала.
Я медленно открыла папку. Итоговая сумма: 52 300 рублей.
Сердце стукнуло и замерло. Это была ровно моя отложенная «кубышка». Один в один.
Моя рука потянулась к сумочке. Сергей облегченно выдохнул и подмигнул брату.
Зря он это сделал.
Холодный расчет
Я достала кошелек.
Внутри лежало немного налички — так, на обеды и проезд. Я вытащила две купюры по тысяче рублей.
— Зай? — в голосе Сергея промелькнуло недоумение. — Ты карту ищешь?
— Нет, — я положила две бумажки в папку, прямо поверх чека. — Это за мой салат и воду. С чаевыми.
За столом стало так тихо, что было слышно, как на кухне ресторана звенят тарелки.
— Оль, ты чего? — улыбка мужа стала натянутой, как резинка, которая вот-вот лопнет.
— Шутишь, что ли? Люди ждут.
— Я не шучу, Сережа. — Я говорила очень спокойно, голосом, которым обычно отчитываю нерадивых сотрудников.
— Твоя мама. Твой праздник. Твоя идея с осетриной. И твои гости.
Я обвела взглядом мужчин за столом. Они вдруг стали какими-то маленькими, съежились на своих стульях.
— Я свой счет оплатила. Подарок маме я передала в конверте еще дома. А за банкет платит организатор. Это, кажется, ты?
— Оля! — Сергей покраснел так, что стал похож на перезрелый помидор.
— Перестань устраивать цирк! У меня приложение висит, я же сказал! Заплати, дома разберемся!
— Не разберемся, — я закрыла папку и с легким хлопком припечатала её ладонью к столу.
— Приложение висит? Странно. А вот у дяди Коли телефон работает, он только что звонил. У Антона с Пашей — тоже, они в игры играли весь вечер. У брата твоего интернет летал, когда он тосты читал с экрана.
Я сделала паузу, глядя мужу прямо в глаза.
— Скиньтесь.
— Что?! — взвизгнула жена брата.
— Мы гости! Нас пригласили!
— Вот именно. Вас пригласил Сергей. Широкая душа, любящий сын, глава семьи. — Я встала. Ноги предательски дрожали, но я уперлась коленями в край стола, чтобы никто не заметил.
— Не может же быть, чтобы у пяти взрослых мужиков, которые два часа рассказывали про свои успехи и миллионные планы, не нашлось денег закрыть счет в ресторане?
— Оленька, дочка… — растерянно пролепетала свекровь.
— Как же так… Это же семья…
— Вот именно, Анна Петровна. Семья. — Я посмотрела на неё уже без злости, только с жалостью. Она действительно не понимала. Для неё я просто взбесилась на ровном месте.
— Ваш внук Артем ходит с кривыми зубами и стесняется улыбаться, потому что папа «ищет себя». Эти пятьдесят тысяч, которые я откладывала по копейке полгода, завтра пойдут врачу. А не в канализацию этого заведения.
Я взяла сумочку. Накинула пальто.
— Приятного вечера всем. Мама, с днем рождения еще раз.
Я шла к выходу, чувствуя спиной их взгляды. Они жгли лопатки. Я знала, что сейчас там происходит. Паника. Суета.
Уже в дверях я услышала голос мужа, сорвавшийся на фальцет:
— Тоха, у тебя сколько на карте? Две тыщи? Коля, звони Валерке, срочно!
Цена веселья
Я вышла на улицу.
Ветер ударил в лицо мокрой ледяной крошкой, но мне было жарко.
Меня трясло. Не от страха — от адреналина. И от какого-то дикого, пьянящего чувства свободы.
Впервые за двадцать лет я не стала «удобной». Я не спасла ситуацию. Не прикрыла мужа, чтобы он «сохранил лицо».
Телефон в кармане начал разрываться.
«Любимый муж»
«Любимый муж»
«Любимый муж»
Я нажала рычажок на боку смартфона, переводя его в беззвучный режим.
Такси подъехало через три минуты. Старенький седан, уставший водитель.
— Куда едем? — спросил он, не оборачиваясь.
— Домой, — выдохнула я, падая на заднее сиденье.
— А лучше — в новую жизнь.
Водитель хмыкнул, глянул в зеркало, но переспрашивать не стал.
Мы тронулись. В боковое окно я увидела, как из дверей ресторана вывалилась наша компания. Они что-то кричали, размахивали руками. Сергей нервно курил, яростно тыкая в экран телефона. Видимо, банковское приложение чудесным образом «отвисло», когда прижало по-настоящему.
Или кредит оформлял онлайн.
Это теперь его проблемы.
Я откинулась на сиденье и закрыла глаза.
Завтра будет скандал. Будут обвинения в черствости, в жадности, в том, что я «опозорила мужика перед людьми».
Свекровь будет звонить и плакать в трубку про «святое».
Пусть.
Зато двадцатого числа мой сын сядет в кресло стоматолога.
И когда он вырастет, я научу его одному простому, но жесткому правилу: настоящий мужчина не тот, кто громче всех кричит «гуляем!», а тот, кто молча берет счет и оплачивает его.
Я достала телефон, открыла медицинское приложение и нажала кнопку «Подтвердить запись».
Деньги списались моментально.
«На карте недостаточно средств», — тут же пришло уведомление от банка о попытке автоплатежа за какую-то онлайн-подписку мужа, привязанную к моей карте.
Я усмехнулась и нажала «Заблокировать карту».
Теперь — точно недостаточно.
А вы считаете семейный бюджет «общим котлом», даже если пополняете его только вы, а тратит муж на свои прихоти?
Девочки, если история зацепила, лайк, это как «спасибо» автору! Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые жизненные рассказы (у меня их еще много в запасе!).
P.S. : Ситуация классическая: он гусар, она — ломовая лошадь. Но скандалом в ресторане это не лечится. Мужчину можно "перепрошить", но не истерикой, а совсем другими инструментами.