Две правды одного боя
Знаете, что самое интересное в истории? Часто не сами события, а то, как их потом вспоминают. Вот взять, к примеру, атаку легкой бригады под Балаклавой в октябре 1854 года. На Западе это прям священная история про смелость и самопожертвование. Можно вспомнить стихи лорда Теннисона:
"Their’s not to make reply, Their’s not to reason why, Their’s but to do and die" (Дословный перевод:
"Они не должны были отвечать, Они не должны были рассуждать почему,
они должны были просто сделать это и умереть")
Приказа и бровью никто не оспорил. Где честь, там отвага и долг. Кто с доблестью дружен, тем довод не нужен. По первому знаку на пушки в атаку..
Для них это такая значимая трагедия, вошедшая в историю.
А теперь отложим английские стихи и глянем русские сводки о Крымской войне. Что там? Сухой, обыденный отчёт: Удачная операция по взятию турецких редутов на Федюхиных высотах, теперь можно было обстреливать дорогу на Балаклаву. Попытка английской кавалерии отбить позиции была отбита с большим для них уроном. И всё. Никакого пафоса, никакой особой важности. Просто один из эпизодов долгой осады Севастополя.
Давай те же поймём, почему для России Балаклава – это просто хорошая работа пехоты, кавалерии и артиллерии в осенний день. Готовы? Тогда начнём.
Основная часть
Зачем нужны были эти высоты
Давайте вернёмся в октябрь 1854 года. Союзники (англичане, французы, турки) высадились в Крыму и после победы при Альме осадили Севастополь. Важно понимать, что осада – это не только копать окопы, это ещё и снабжение. Для британцев главной дорогой была горная дорога из их порта Балаклавы к позициям.
Тут русское командование (князь Меншиков) придумало хитрый ход. Нужно было выйти из Инкерманских высот, напасть и захватить турецкие укрепления на холмах к северу от Балаклавской долины. Зачем? Во-первых, улучшить свои позиции. Во-вторых, и это главное, навести пушки на ту самую важную дорогу. Представьте, как запаниковали бы британцы, если их единственный порт был бы под обстрелом! Это могло остановить всю их армию.
Для этого собрали отряд под командованием генерала Павла Петровича Липранди – опытного офицера, ветерана войн. Сил было много, но не сказать чтобы огромно, но около 16 тысяч человек: пехота, гусарская и уланская бригады, казаки и несколько десятков орудий. Им противостояли разрозненные османские части (4-5 тысяч) и британская кавалерия лорда Лукана в долине.
На рассвете 13 (25) октября русские пушки начали стрелять. Атаковали быстро и ловко. Редуты №1, №2, №3 пали один за другим. Турки сопротивлялись отчаянно, но беспорядочно, и в панике убежали. К 10 утра всё было сделано отлично. Высоты наши, дорога на Балаклаву под прицелом.
Вот с этого момента всё и становится интересным. Для Липранди это была успешно законченная операция. Можно было закрепляться и ждать контратак, но для англичан это был шок и беда, ведь их тыл стал открытым. И именно эта паника, а не расчёт, определила дальнейшее, приведя к тому самому подвигу.
Тонкая красная линия и русские гусары
Высоты взяты, турки бегут. Внизу, в долине, у союзников был бардак. Британский командующий лорд Реглан, глядя с Сапун-горы, был зол на своих бегущих турецких союзников. И именно в этот момент генерал Липранди, видя смятение врага, решил добить. Он послал в атаку на британскую кавалерию, стоявшую в долине (нет, не сразу тяжёлую) русскую легкую кавалерию – сводно-гусарский полк (600 всадников) с казаками.
Их цель – два слабых шотландских пехотных батальона (93-й Хайлендерский полк), которые в панике пытались построиться. И тут возникает ещё один британский миф, на этот раз удачный – "Тонкая красная линия". Командир шотландцев сэр Колин Кэмпбелл, понимая, что кавалерию нельзя остановить плотным строем, выстроил своих солдат в линию всего в два человека. Эффект был психологическим: длинная стена из красных мундиров и твёрдой решимости.
Наши гусары, видя эту стройную стену и оценивая её огневую мощь (подходить к штыкам пехоты так – самоубийство), фактически просто показались. Они развернулись и отошли под прикрытие своей артиллерии. Никакого прорыва, никакой схватки, а просто трезвая оценка ситуации и отход без больших потерь. Но для англичан это, конечно, сразу стало героической обороной горстки смельчаков.
А вот что случилось дальше, часто не вспоминают в западных книгах. Пока гусары отвлекали, русская тяжёлая кавалерия (кирасиры и драгуны) под командованием генерала Рыжова спустилась с высот и построилась для серьёзной атаки на основную часть британской кавалерии. И здесь англичанам очень повезло. Их тяжёлая бригада под командованием генерала Джеймса Скарлетта, грубого и храброго ветерана, как раз оказалась на пути. И она вдруг для русских сама пошла в атаку, в гору, имея вдвое меньше сил!
Началась лихая, хаотичная стычка. Это была редкая битва тяжёлой кавалерии против тяжёлой. Потеряв людей и будучи атакованными с боков подоспевшими уланами, русские кирасиры всё же отступили в полном порядке на свои позиции. Потери были примерно равными, но стратегически это был ничья. Русские не смогли разгромить британскую кавалерию, британцы не смогли прогнать русских с высот.
И вот тут, в этот самый момент, когда страсти улеглись и русским командирам снова стала ясна обстановка, на другом краю поля в голове лорда Раглана созрел план. Он увидел что-то, что сильно его разозлило, и отдал роковой приказ, который навсегда изменил то, как люди воспринимают этот день.
Роковой приказ: долина смерти глазами русских артиллеристов
Реглан увидел, как русские начали забирать трофейные пушки с захваченных редутов. Для британского аристократа это было личным оскорблением. И он отдал тот самый приказ, написанный нечётко и двусмысленно: Кавалерии атаковать немедленно вперёд, помешать врагу увезти орудия.
Проблема в том, что вперёд и орудия командиру кавалерии лорду Лукана, который был внизу в долине, виделись совсем иначе. С его места впереди были не редуты на высотах, а мощная русская артиллерийская батарея глубоко в долине – целых 12 пушек полковника Ковалёва. Батарея была не одна, а её прикрывали с двух сторон пушки на склонах окружающих высот, создавая смертельный огонь.
После короткой, но злобной перепалки с посланцем Реглана, капитаном Ноланом (который, говорят, высокомерно махнул рукой вперёд – туда, где смерть), приказ поняли как команду атаковать именно эту батарею. Командир Легкой бригады лорд Кардиган, очень храбрый, но зацикленный на правилах человек, понял, что выбора нет, надо подчиняться.
А теперь — наш взгляд. Представьте себя русским артиллеристом на той батарее. Только что отгремел бой с тяжёлой кавалерией, вы переводите дух, подвозят снаряды. И вдруг видите почти театральное, невероятное зрелище: строй английской кавалерии в ярких мундирах (около 670 всадников) движется ровными линиями прямо на вас, в центр ваших позиций. Сначала удивление, а потом приходит мысль о какой-то хитрой ловушке. Но очень быстро приходит холодное, профессиональное понимание: это не атака. Это самоубийство.
Батарея Ковалёва открыла убийственный огонь. Одновременно ударили пушки с Федюхиных высот и с противоположных склонов. Долина, по которой неслась бригада, превратилась в ад. Позже её так и назвали "Долина смерти". Англичане редели на глазах, они пронеслись сквозь этот шквал, смяли батарею (тут был короткий, отчаянный рукопашный бой) и оказались в пустоте. За батареей не было никаких целей, только открытая степь. Что делать? Остатки бригады (меньше трети) развернулись и помчались обратно, сквозь тот же огневой коридор.
И все же, почему наша кавалерия не бросилась в контратаку и не добила остатки? Верно. Важен трезвый расчёт, а не эмоции. Генерал Липранди, глядя на эту бойню, был скорее озадачен, чем рад. Его главная цель – удерживать захваченные высоты, она оставалась прежней. Бросать подкрепления в погоню за остатками бригады означало выйти из-под прикрытия своих пушек, спуститься в долину и подставить свежие силы под удар подходивших французских частей и артиллерии. Для русского командования гибель Легкой бригады была наглядным доказательством ужасной ошибки, глупости и бессмысленной расточительности британского командования.
Итоги и что это значит: почему миф важнее факта?
Так что мы имеем в конце дня 25 октября 1854 года? Давайте посмотрим здраво.
Что мы получили:
- Русская армия сделала, что должна: захватила и удержала важные высоты на левом фланге врага.
- Главная дорога англичан на Балаклаву была под угрозой.
- Врагу нанесли ощутимые потери: до 900 человек (из них около 400 – в той самой атаке). Но и наши потери были около 700.
С военной точки зрения – это успех. Небольшой, но успех. Однако в целом осада Севастополя от этого не изменилась. Высоты потом пришлось оставить из-за угрозы ударов с флангов. Поэтому в русских книгах Балаклава – это обычный эпизод в череде тяжёлых и, увы, в основном неудачных для нас сражений Крымской войны. Нечего было особо отмечать, но и стыдиться нечего, сработали чётко.
А что Британия? У них беда, но не на поле боя, а в плане командования, престижа и того, что сказать людям. Потерять цвет кавалерии из-за глупой ошибки в передаче приказа – это позор для генералов. Но признать это публично? Никогда. Тут и включается создание мифов. Поэт Теннисон, писавший стихи по газетным статьям, сделал очень мощную историю: не командование погубило бригаду, а бригада совершила бессмертный подвиг, слепо следуя долгу. Трагедию, вызванную некомпетентностью, превратили в сагу о великой смелости. Это обычный приём, когда факты неудобны, их надо затмить сильным мифом. И миф оказался таким живучим, что в умах людей вся Балаклавская битва свелась к этой бессмысленной атаке.
Вот почему наши взгляды на одно событие так сильно отличаются. Для России это – страница военной истории с пометкой тактический успех, в то время как для Британии – болезненный шрам, прикрытый красивыми стихами.
И здесь кроется глубокий, почти философский вопрос, актуальный и сегодня: насколько наше понимание любых исторических (да и сегодняшних!) событий зависит от умело созданной истории, а не от голых фактов? Балаклава — идеальный пример того, как одна сторона выигрывает бой на поле, а другая побеждает спустя годы, в битве за память. Но чья победа в итоге оказалась важнее? На этот вопрос каждый отвечает сам, глядя на то, что он помнит о той войне: записи Липранди или стихи Теннисона.
Вывод
Балаклава – это классический пример того, как одно сражение может стать для одной стороны трагическим символом, а для другой – просто обычной, хоть и грамотной, страницей военной истории. Мы разобрали его по-русски: без всякой романтики, с упором на цели, задачи и трезвую оценку ситуации. Генерал Липранди сделал то, что должен был, и сделал хорошо. Британские же командиры, утопив свою кавалерию в крови, нашли очень циничный выход – превратить свой провал в национальный миф.
Это столкновение двух правд: правды на поле боя и правды того, что думают люди. И сегодня, видя, как создаются современные истории о конфликтах, мы узнаём старые, проверенные приёмы. История, как видите, не повторяется, но часто находит похожие моменты. В следующих статьях мы продолжим разбирать такие рифмы, обращаясь к другим случаям, где миф вытеснял факт. Оставайтесь с нами, будет интересно.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора"!
Также на канале можете ознакомиться с другими статьями, которые вам могут быть интересны:
- Почему спор Белинского и Хомякова XIX века до сих пор раскалывает Россию? Кто был прав: западники или славянофилы?