Знаете, есть такие лица на экране, которые забыть невозможно. Не красавицы в классическом понимании, нет. А такие… настоящие. С морщинками у глаз от частого смеха, с таким пронзительным, будто насквозь тебя видящим, взглядом. Таким было лицо Нины Руслановой. Её героини — будь то подруга Афони Валя, задорная Надя из «Коротких встреч» или одна из подруг в «Зимней вишне» — были нашими соседками, родственницами, знакомыми. Они ругались, любили, ошибались, шутили с неизменной хрипотцой в голосе. И казалось, что актриса, их сыгравшая, — такая же простая, земная, крепко стоящая на ногах женщина с безусловно счастливой судьбой.
Но жизнь Нины Ивановны была совсем не похожа на добрую комедию. Это была драма высочайшего накала, написанная самой судьбой. Драма, начавшаяся на улице и закончившаяся в больничной палате. История, в которой было всё: беспризорное детство, головокружительный взлёт, предательство коллег, смертельная опасность при родах, поздняя любовь и мучительная, затяжная болезнь. Как эта хрупкая женщина, не знавшая родительской ласки, сумела стать народной любимицей и матерью для единственной дочери? Как она, прошедшая через столько унижений, смогла сохранить в глазах тот самый огонёк, который грел нас с экранов? Давайте вспомним. Без глянца. По правде.
Девочка Нина: Дата рождения — «на выбор», фамилия — в честь певицы
Её жизнь началась с тайны и жестокости. Маленькую Нину нашли на улице в селе Богодухове Харьковской области. Ей было около двух месяцев. Кто оставил её и почему — неизвестно навсегда. Свою настоящую дату рождения она не знала. Ту, что записана в документах — 5 декабря 1945 года, — она впоследствии выбрала себе сама. Как выбирают в детдоме лучшую игрушку из немногих.
Фамилию ей тоже дали не родители. Чиновница, оформлявшая документы, увидела бойкую, поющую девочку и вдохновенно заявила: «Будешь Руслановой!». В честь великой Лидии Руслановой. Так, с первого дня, судьба связала её с искусством, но связала такой жёсткой, безжалостной петлёй.
Детство растянулось в бесконечной череде казённых стен. Она сменила пять детских домов. Жизнь там учила не слабости, а дикой, животной стойкости. Чтобы с подругой бегать в вечернюю школу, у них на двоих было одно пальтишко. Иногда собирали бутылки, чтобы выручить немного денег. После восьмого класса она получила «серьёзную» профессию — маляра-штукатура. Честно поработала, но душа, познавшая вкус самодеятельности в детдомовских кружках, рвалась к другому.
Она бросила всё и поехала в Харьковский театральный институт. Педагоги, увидев её, разводили руками: да, девчонка талантлива, но талант её какой-то дикий, неотёсанный, «не провинциальный» даже — запредельный. Не доучившись, через два года она с дерзостью, на которую способен только человек, которому терять нечего, рванула в Москву. Узнала, что в Щукинском училище недобор… мальчиков. И заявила приёмной комиссии: «Возьмите меня. Я и мужские роли сыграю!».
Её прослушали. Педагог Вера Львова после первой же встречи сказала фразу, которая стала пророческой: «Ниночка, я не знаю, чему вас учить. Вы — законченная актриса». Так оно и было. За год она «сгрызла» украинский акцент, досконально выучив русский. А на втором курсе случилось то, о чём другие студенты могли только мечтать.
Высоцкий, Муратова и «лежавший на полке» дебют
В 1967 году молодую, дерзкую студентку пригласила на пробы сама Кира Муратова. Фильм назывался «Короткие встречи». Партнёром 22-летней Руслановой по съёмочной площадке стал 29-летний Владимир Высоцкий. Она играла Надю, простую девушку из деревни, где «все парни кончились», сбежавшую в город на поиски личной жизни. Муратова сняла картину не про строителей коммунизма, а про экзистенциальное одиночество, про бытовую, человеческую тоску. Это было неслыханно для советского кино тех лет.
И фильм… лег на полку. На целых 20 лет. Его увидели лишь в конце 80-х. Представляете? Блестящий дебют, работа с гениями — и на два десятилетия забвения. Но Русланова уже не могла остановиться. Камера её обожала. После Щуки её ждали три театральных гиганта: Вахтангова, «Современник» и «Таганка». Она выбрала Вахтанговский и отдала ему 15 лет. Но здесь её ждало горькое разочарование. Крупных, значимых ролей ей не давали. Она была, по сути, на вторых ролях, в массовке.
Зато кино её любило. Особенно любила Кира Муратова, снявшая Русланову в пяти своих картинах. Позже к ним присоединились самые главные режиссёры страны: Алексей Герман, Георгий Данелия, Эльдар Рязанов, Алла Сурикова. Нину Ивановну ценили за невероятную, бурлящую импровизацию. Она могла спорить с режиссёром до хрипоты, если не соглашалась с трактовкой, но всегда находила разумный компромисс. О Муратове она позже говорила с восторгом: «С гением легко работать! Он ясен, он точно ставит задачу!».
Уход из театра, «Зимняя вишня» и выбор между жизнью и жизнью
Уход из Театра Вахтангова стал для неё тяжелейшим, унизительным ударом. Она была вынуждена уйти, чувствуя себя ненужной. Это был тот самый момент, когда она, кажется, всерьёз подумала о том, чтобы бросить актёрскую профессию навсегда. Спас её, как это часто бывает, случай. Режиссёр Игорь Масленников пригласил её в «Зимнюю вишню».
Она так переживала, что опоздала на первый съёмочный день и не разбила со всеми традиционную тарелку «на счастье», что боялась не влиться в коллектив. Но трио — Елена Сафонова, Лариса Удовиченко и Нина Русланова — сложилось идеально. Фильм стал культовым, а её героиня — очередной любимицей публики, такой же цельной и ироничной, как и все предыдущие.
А в личной жизни в это время назревала настоящая драма. Она ждала ребёнка от своего первого мужа, оператора Геннадия Рудакова. Беременность была тяжёлой. На поздних сроках врачи в прямой форме заявили ей, что не берут ответственность за исход родов. Она может не пережить. Ей предложили сделать выбор: кого спасать, если что-то пойдёт не так.
Вспомните её детство. Девочку, которой никто не был нужен. И эту же женщину, которая, не раздумывая, подписала бумагу: «Спасать ребёнка». Её муж через знакомых устроил её в другую клинику. И чудо случилось — в 1976 году на свет появилась её дочь, Олеся. Обе остались живы. Но брак, выдержавший такое испытание, вскоре дал трещину. В начале 90-х они с Рудаковым разошлись, но, что удивительно, сохранили прекрасные, дружеские отношения на всю жизнь. Дочь позже говорила: «Они всю жизнь дружат, любят друг друга по-родственному. Мама никогда не настраивала меня против отца. Это исключено».
Тридцать лет с Габитовым, взрослая дочь и подступающие тени
После развода Нина Ивановна встретила свою позднюю, тихую любовь. Петербургский режиссёр Рафкат Габитов стал её мужем и спутником на три десятилетия. Удивительно, но их семья была… расширенной. Часто праздники отмечали впятером: Русланова с Габитовым, Рудаков со своей новой женой и Олеся. Такой вот уникальный, но очень тёплый формат.
Дочь Олеся выросла за кулисами, боготворила мать и часто поступала так, как та считала нужным. Порой потом жалела. Однажды Руслановой понравился один поклонник дочери, и тот, уловив это, начал искать у актрисы поддержки. Та «растаяла» и уговорила Олесю дать ему шанс. Отношения не сложились, дочь страдала. И Нина Ивановна, прямая и честная, нашла в себе силы просто сказать: «Дочка, прости». После этого случая она перестала давать советы по личной жизни, поняв свою ошибку.
Казалось, жизнь налаживается. Но с 2009 года началась череда болезней, которые медленно, но верно подтачивали её железное здоровье. Первый инсульт, проблемы с речью, мерцательная аритмия. В 2010 году — срочная операция на сердце, установка митрального клапана. А в 2014-м — новый удар, и не только медицинский.
Скандал, суд и последняя роль
Осенью 2014 года некий Николай Симанков обвинил 68-летнюю актрису в хулиганстве — якобы она испортила его автомобиль. Началось громкое судебное разбирательство. Русланова, не сдержав характера, предположила, что истинная цель — выселить её из дорогой московской квартиры. Суд полностью её оправдал, признав невиновной. Но нервное потрясение, публичный позор, напряжение — всё это добило её. После окончания процесса она попала в больницу с повторным инсультом.
Её последняя роль в кино была ещё в 2014 году, в новой экранизации «Вия». Дальше были только новости о госпитализациях. В 2019-м дочь уверяла, что мама — боец и недуг побеждён. В 2020-м опровергала слухи о новой госпитализации. Но это было затишье перед концом.
«Мама умерла в шесть вечера»: Больничная Odyssey
21 октября 2021 года 75-летняя актриса почувствовала себя плохо. Дочь положила её в клинический центр Сеченова. Началась обычная в таких случаях больничная Odyssey, полная бюрократии и человеческого равнодушия. Через четыре дня у неё резко упал гемоглобин, случился обширный инфаркт. Её перевели в реанимацию, затем удалили полип. Казалось, худшее позади.
Но в организме, истощённом борьбой, началась пневмония. КТ сначала показывало лишь бронхит, а через пять дней после операции дочери сообщили, что у мамы COVID-19. Её перевели в другую больницу. Олеся в отчаянии описывала те дни: «Каждый день ей было плохо, по 2 часа мы не могли найти врачей… Мы умоляли, чтобы её вернули в реанимацию… Позавчера маме стало плохо, и к 9 утра её наконец перевели в реанимацию. А в шесть вечера мама умерла».
Её не стало 21 ноября 2021 года. Вся театральная Москва погрузилась в траур. Министр культуры Ольга Любимова написала: «Актрис такого яркого таланта почти не осталось… Мы навсегда сохраним добрую память о Нине Ивановне».
Так ушла женщина, которую в младенчестве нашли на улице, а она сумела найти дорогу к сердцу каждого из нас. Она играла сильных, и сама была несгибаемой. Она смеялась на экране, сквозь боль и потери в жизни. Её история — не о славе. Она — о потрясающей, невероятной силе духа. О том, как можно, выйдя из абсолютного нуля, не просто выжить, а стать народной любимицей. И как до самого конца, даже в больничной палате, оставаться Руслановой — с её хриплым смехом, прямотой и неистребимой волей к жизни. Просто других таких больше нет. И вряд ли будут.