2
– Константин, – отец сел напротив него за стол конференц-зала, и стало понятно – настроен на серьёзный разговор. На столе лежала папка – красная и уже этим вызывающая тревогу.
Костя вздохнул. Содержание беседы он примерно представлял заранее. Что там в папке – неизвестно. Но беседа будет, несомненно, о странном поведении Климова-младшего в последние месяцы. О внеплановом майском отпуске, проведённом чёрт знает где и чёрт знает с кем, о том, как он сбежал с корпоративного тренинга, организованного отцом совсем не для того, чтобы оттуда сбегать, об отказе сопровождать группу писателей на литературный фестиваль в Мюнхене. Теперь с писателями будет не только местный гид, но и их переводчик. А ведь мог бы быть наш! Отказался Костя в последний момент, замену подобрать не успели, и вышло что вышло. Конечно, руководителя бюро – в просторечье папу – это всё взбесило. Поэтому сейчас он оставил Костю после общего совещания. Как говорится – все свободны, а вас, Штирлиц…
Палец отца упёрся в красный пластик. Понеслось.
– Знаешь, что тут? Все твои, как ты выражаешься, косяки за последнее время. Собрал и предоставил доброжелатель. Я даже не обо всём знал, как оказалось. Срыв сроков, отказы потенциальным клиентам, конфликты в коллективе. А я ведь уже хотел посадить тебя на своё место. И скоро посадил бы, если бы не эта феерия! Но я не смогу так поступить только потому, что ты мой сын. Моё кресло – не трон, оно не перейдёт кому-то только по праву кровного наследования.
Костя снял очки и принялся протирать их, чтобы не демонстрировать свою реакцию на «мой сын» и «право наследования». В конце концов, папа не в курсе его познаний на эту тему, он ни в чём не виноват, а если делать при нём выразительное лицо, подумать может бог весть что.
– Я это понимаю, – сказал Костя. Отец не продолжит, пока не дождётся обратной связи. С ним не отмолчишься.
Отец поднялся, заложил руки за спину и принялся расхаживать по помещению, в сотый раз разжёвывая очевидное – ему шестьдесят девять лет, здоровье всё хуже, сил всё меньше, а это бюро переводов создано и держит высокую планку лишь ценой его невероятных усилий, потому что конкуренция на рынке такая, что в страшном сне не приснится. Да, они особенные, да, они процветают, но стоит лишь сбавить темп – их сожрут. И тут бы сыну принять знамя из слабеющих рук отца. Но, кажется, придётся идти по другой схеме – в случае чего искать нового генерального директора на стороне. Потому что Костя теперь трудится без должного энтузиазма.
Как продемонстрировать отцу должный энтузиазм, Костя никогда не знал, ведь папин идеал был просто недостижим. Но именно сейчас его обвиняли не без оснований.
– Сосредоточься, – подвёл итог беседе отец, – сделай так, чтобы я не получал больше жалоб. Возьми, прочитай, ознакомься.
В своём микрокабинете, при последнем ремонте офиса выгороженном гипсокартоном из большого отцовского, Костя швырнул папку на стол, налил воды из графина и сел на подоконник. Если отец вернулся из конференц-зала, полёт папки он, разумеется, услышал. И кто же этот прекраснодушный доброжелатель, отслеживающий, не перенёс ли Костя сроки по документации канадского концерна и не опоздал ли на десять минут на встречу с французами? Ну конечно же – Демьян Евгеньевич Афанасьев собственной персоной. Не простил, зануда, ни давних мелких конфликтов, ни подобия драки на тренинге. Стукач в собственном коллективе – какая прелесть. А может, Костя и правда не годится в генеральные такого крупного бюро? Нет в нём чего-то такого, что непременно нашлось бы, будь он кровным сыном своего отца, будь изначально Климовым? Стукач Афанасьев был временно забыт, потому что копаться в себе Косте сейчас удавалось лучше всего прочего.
– Константин Ильич, – голос секретарши с ресепшн в трубке был неуместно радостным, – к вам тут девушка. Говорит, что по поводу трудоустройства.
– Марина, я этим не занимаюсь, это к Илье Николаевичу, – отстранив трубку от уха, успел подумать – бардак у этой Марины в голове, когда это он трудоустраивал девушек?
– Константин Ильич, у неё ваша визитка, и она говорит, что именно вы… Её зовут Виктория Андреевна Соколова.
«Виктория, можно просто Вика». Странно, но вспомнил он её сразу. Хотя почему странно, с его-то памятью. Не так уж и много времени прошло – пара недель. Конечно, это же та барышня из санатория. В неудачном спортивном костюме, с засранцем Ивановым в друзьях (что уже эксклюзив – где это видано, чтобы в их возрасте дружили представители противоположных полов), с косичками и с такими глазами, что дух захватывает. Впрочем, теперь он не крепок этим самым духом.
– Пусть проходит.
Всё-таки тренинги и ночные прогулки расшатывают психику. Позвал эту Вику, наврал с три короба, а главное – даже не подумал: окажись она в офисе «Всего мира», рано или поздно узнает, что не существует никакого Артёма Климова. Пусть и не узнает то, о чём теперь в курсе он сам – у Кости нет не только близнецов, но и просто братьев, да что там… известных ему кровных родственников вообще. И кто сказал, что увидев её повторно, он захочет эту девушку трудоустраивать? Нет, нужда в молодых активных переводчиках в бюро есть, но подходящий ли уровень у девочки из леса? На возраст на работе скидок не делают. Хоть она и утверждала, что английский у неё свободный. Какая информация у него об этой Вике? Ровным счётом никакой. Незнакомка из кустов. Молодец, осталось начать хватать потенциальных сотрудников в метро.
– Здравствуйте, Константин Ильич.
Ни косичек, ни кроссовок, ни спортивного костюма. Глаза. Большие серые глазищи, родинка в вырезе блузки, короткая юбочка, коленки, запах чего-то лесного… ёлка, сосна, будто между тем тренингом и этой минутой прошло всего ничего, и переодеться Вика успела, а смыть хвойный запах – нет.
– Здравствуйте, – сказал он, опускаясь в своё кресло и показывая на стул для посетителей напротив.
Выложив его визитку – Климов Константин Ильич, заместитель генерального директора бюро «Весь мир», – на разделяющий их теперь стол, принялась извиняться, что предварительно не позвонила. Мол, проходила собеседование буквально в соседнем здании и решила попытать удачи. Вдруг он на месте и не откажется её принять. Тем более что у неё с собой и резюме, и копии всех нужных документов. Дальше было неинтересно – кто и где одарил её визиткой, он знал и так. Имя Артёма она произнесла почти шёпотом, и Косте стало смешно. Словно тихо-тихо сообщает ему пароль, чтобы не услышали враги…
– Как собеседование? – спросил он.
Вика махнула рукой:
– Якобы перезвонят. В общем, обычное дело. Нужен сотрудник не только с дипломом, но и со стажем по специальности более трёх лет. И где я возьму этот стаж, если меня никуда не принимают? Меньше года после института – всё, что имею. Чудо, что я смогла быстро трудоустроиться после выпуска.
Вика глубоко вздохнула, а он отследил движение родинки – вдох-выдох, вверх-вниз. Приятная девушка, не зря тогда в лесу она ему сразу понравилась. Изменённое состояние сознания тут, пожалуй, ни при чём. Нужно её принять в бюро. Но как? Владей она каким-нибудь экзотическим языком, а то банальный английский, который сейчас не знают только мёртвые и ленивые…
– Оставьте свой номер, – сказал Костя.
Прозвучало глупо. Точно так же ей ответили и на предыдущем собеседовании, и на нескольких прошлых. Но что ещё тут можно придумать? Сейчас у него абсолютно нет времени. Скоро переговоры в одной весомой компании, встреча, на которой он обязан быть и в этот раз никого не подвести. Тот самый случай, когда ты вроде бы и почти начальник, но работаешь обыкновенным переводчиком и послать вместо себя некого. Нет, он не против, ему это даже нравится…
– Я всё понимаю, – Вика улыбнулась, выкладывая перед ним картонный прямоугольник – самодельную визитку с номером телефона, цифры в исполнении цветного домашнего принтера, – ваш брат мог и не знать, что у вас… нет подходящих вакансий.
Почти незнакомая Виктория Андреевна покинула кабинет, одарив напоследок ещё одной улыбкой. Она не в обиде, она предполагала, что так и будет. И ушла, унося с собой красный диплом с единственной четвёркой по физкультуре и запах леса…
Вернувшись вечером домой, Костя всё-таки открыл папку со списком своих прегрешений, посмотрел в неё, закрыл, переоделся, сменил очки на линзы и направился в подземный гараж, где кроме его машины стоял и мотоцикл. Узнай, что он приобрёл мотоцикл, отец бы рухнул в обморок, а мама и вовсе схватила инфаркт. Она тревожилась и по куда меньшим поводам. Он понимал это и мысленно извинялся перед тем как выехать на улицу. Потому что не выезжать теперь не мог.
В клубе было душно и очень шумно. В подобных дешёвых заведениях всегда так. Зато можно спокойно выпить и, как ни странно, думалось иногда лучше, чем в домашней тишине. Решение пришло неожиданно после второго бокала довольно крепкого коктейля. Да и хрен с ним! Он наймёт Вику как переводчика-фрилансера для медицинской документации. С её фармацевтическим образованием это будет правильно, и никто возражать не станет. Ну а там будет видно. Если он и совершает очередную ошибку, то, возможно, просто потому, что пришла пора начать их совершать.
Отыскав в кармане джинсов картонку с номером, которую непонятно почему, но, как выяснилось, не зря прихватил с собой, набрал нужные цифры:
– Вика, это… Артём. Если вы меня помните. Вас возьмут на работу. Да, медицинская документация и тексты. Попробуем. Костя просил передать. Да, я пьяный. Но ничего не перепутал.
Выезжая на полупустое ночное шоссе, понимал, что всё вокруг слегка плывёт. И это веселило. Слететь с мотоцикла, разбиться насмерть… Главное – никого не задев. Это был бы прекрасный вариант. Очень логичный и правильный, желаемый порой не менее, чем должность генерального директора «Всего мира». Вот разве что, разбейся он именно сейчас, Вику больше не увидит. А в ней что-то есть. Нечто такое, что видеть её хочется. Хотя он пока не представляет – зачем…
