Покупателям дом понравился – это было заметно. У женщины, молодой, полной, цветущей, при виде беседки алчным блеском сверкнули выразительные, волоокие глаза. Артем, ее муж, деловито осматривал баню: два раза обежал ее, проверил в предбаннике половицы.
Сережа затопил камин, чтобы показать паре, какая хорошая тяга. Светлана рассказывала покупательнице, где посажены пионы, белые, алые, розовые. Где гортензия, пушистая, богатая, породистая. Черемуху вот срубить не поднялась рука – в мае она необыкновенно хороша и нарядна. А уж компот из черемухи…
Не заметила, как увлеклась описанием июньских белых вечеров, благоухающих, томных, богатых, когда ароматы цветущего сада наглым образом вплетаются в густой, сытный, вызывающий обильное слюнотечение запах жареного на углях мяса или копченой курицы с хрустящей корочкой, по особенному, тайному рецепту мужа.
- Курица замечательно идет под розовое вино. Вино Сережа делает сам. Хотите попробовать?
Артем отказался (за рулем), Оля, жена его, наоборот, с удовольствием согласилась продегустировать бокальчик. Пила с наслаждением, душой улетая в лето, в цветущий сад, в тени которого будет варить клубничное варенье из ягод, высаженных бывшей хозяйкой.
Оля уже «разместила» всех своих троих пацанов в доме, кого в маленькой, беленькой комнатушке, келье, хозяйкиной спальне, кого в «салуне», светлой, солнечной, радостной, золотистой какой-то гостиной. Мысленно расставила коллекцию вазочек на полках, обновила веселенькую веранду и повесила на беленых стенах пейзажи, купленные на выставке уличных художников. Она влюбилась в этот дом, в этот сад и абсолютно, совершенно, категорически не хотела ничего больше смотреть и выбирать.
Артема смущала цена. Все-таки, дороговато. Да, везде хозяйский порядок, да, отличные печи, и стены утеплены добротно – зимой можно в трусах по комнатах ходить, и никаких свитеров и валенок не надо. Но и руки приложить придется: веранда не достроена, не доведен до ума туалет, крышу бы следовало перекрыть и заменить шифер на металлочерепицу. Да, есть гараж и новый навес, и дровенник полон отличных березовых поленьев, набит ими вплотную, на две зимы, а то и на три хватит. Но проводка… Ее бы заменить. Скважину прорубить надо. И нижние венцы бани что-то Теме не понравились. Если посчитать и подбить расходы, то выйдет немаленькая сумма, однако.
Но Ольга сияла, звездила и активно жестикулировала. Было ясно – все, с места не сдвинется и всю плешь проест, но добьется своего. Тема поправил шапку, плотно сидевшую на воображаемой «плеши» и почесал нос. Надо брать. Надо брать, тем более хозяин честно предупредил: к весне цену поднимет. Конечно, понятно, за такие деньги никто на его «имение» не позарится, но Ольга…
Она выбрала свое. Она не отступит. Щеки ее полыхали нервным румянцем, дыхание участилось – такое лицо у жены в самые сокровенные минуты близости. Артем очень любит жену такой. Он вообще очень ее любит, до дрожи. Ее, пацанов. Конечно, надо покупать, хоть и говорят, что счастье ни за какие деньги не купишь. Врут. Еще как купишь.
Неужели жена не заслужила своего счастья, сада вишневого, яблони под окном, простора и воздуха? А парни? Окна смотрят прямо на озеро, конюшня недалеко, гуляй не хочу. Сейчас зима, и можно вдоволь накататься на санях с горы, поудить рыбу в проруби с мальчишками, вернуться в теплый дом и прижаться к беленькой, уютной печи. Разве это не счастье?
Пока ехали в город, пока болтали с хозяевами ни о чем и обо всем, оба уже уверены были – ударят по рукам и после праздников оформят покупку. Сергей балагурил и шутил, попивая коньяк из маленькой изящной фляги (праздники же, почему и нет). Его жена, тихая, задумчивая, сидела рядом и общий разговор не поддерживала, ушла глубоко в себя. Ей, наверное, очень жалко своего дома.
Расставаясь, она вдруг сказала:
- Мы вас не торопим. Думайте. А если честно, ребята, именно вам и хочется этот дом оставить. Я вас так себе и представляла – молодые, любящие, с детьми. Вам обязательно улыбнется счастье, обязательно. Я уверена!
Дома, подбив все дебеты и кредиты, Тема и Ольга собрались в Лодейное Поле, к бабушке. Она их ждала, наготовила горы еды, накрыла праздничный стол и звонила каждые полчаса. Она обещала помочь любимой внучке, добавить недостающую сумму. Надо будет, так и «гробовые» раскупорит. Оленька была такой возбужденной, такой взволнованной:
- Бабушка, это судьба, понимаешь! Это судьба! Дом выбрал именно нас, я прямо чувствую!
***
Дом выбрал именно эту пару. Светлана кожей ощутила почти электрическое напряжение в воздухе. Он, поганец, сразу обаял молодую покупательницу, выпятил бревенчатую грудь, распустил воображаемый павлиний хвост и засверкал бриллиантовым инеем на ветвях богатого сада. От стен запахло сосновой смолистой свежестью, (с чего бы это) солнце кокетливо, не по-зимнему заглядывало в окна, заглядывало, но тактично (будто в сговоре с домом) не указало вездесущими лучиками на пылинки и паутину под потолком.
Цветущая Ольга ему понравилась. Свежая, в самом соку. Двадцать лет назад Света была такой же яркой и молодой. Двадцать лет назад она влюбилась в этот чертов дом так же, как и Ольга сегодня влюбилась. Двадцать лет подряд Светлана была верной рабой капризного дома, исполняла все его пожелания и боялась даже прилечь после обеда, чтобы не прогневать своим бездельем деревянного идола. Все ему. Все для него. Вся молодость и красота, вся жизнь – ему.
И чем это все закончилось? Разводом. Элементарным и банальным разводом. Теперь бывшие супруги поделят деньги пополам и разбегутся в разные стороны. Не выдержали совместного быта. Классика. А теперь придется учиться жить по-новому. Не страшно: дети выросли, у них свои проблемы, и развод родителей их всего лишь огорчит.
Мистика, или глупые бабьи суеверия? Как знать. Но слишком уж много совпадений, слишком много.
Сначала все было хорошо. Светло и радостно. Первых пять лет жизнь казалась истинным раем, в котором надо было смиренно трудиться, чтобы пожинать плоды своих трудов. У Светланы росла самая крупная в деревне морковь, а капустные кочаны и вовсе не поднять было. Серега облагораживал дом, тратя на него практически все деньги. А их вечно не хватало. Но деньги - такая вещь, их всегда не хватает. Супруги старались не горевать по этому поводу и изымали любую возможность заработка.
Жизнь превратилась в какую-то ненормальную гонку. Приходилось работать, работать, работать, чтобы после работы, вместо того, чтобы отдохнуть и выспаться, Серега и Светлана носились по магазинам и строительным маркетам, набивали свой грузовичок до верха, и спешили в деревню. Дом их ждал. Нужно было разгрузиться, затопить печи, наносить дров, почистить снег, прежде чем присесть в изнеможении.
Летом - ремонт, огород, покос лужаек, и еще тысяча никогда не кончавшихся дел. И параллельно - работа, работа, работа, работа. В голове только - деньги, деньги, деньги, деньги. И вдруг - давление за сто восемьдесят. И голова кругом. Грыжа у Светы. Проблемы с глазами у Сереги.
Решили поберечься. Не юные. Но новый когда-то забор начал валиться - сгнили опоры, хотя были просмолены и зацементированы - каждый столбик! И крыша вдруг стала протекать. Прожора! Давно ли меняли! На грядках с морковью - жалкие крысиные хвостики, а любимые петунии одолевали толпы улиток.
Света взмолилась: хватит! Иначе сдохнем!
Серега не слушал - он никак не мог скинуть с себя шоры. Ему казалось, что ДОМ - вся его жизнь, нигде он так хорошо не высыпается и нигде он так хорошо не восстанавливает силы. Обман чистой воды. Болезни прибавлялись, а силы утекали. Светлана возненавидела усадьбу, как опостылевшего супруга. Да и с супругом участились споры, плавно перетекающие в скандалы. Казалось, на ровном месте.
Дом, почувствовав к себе женскую неприязнь, начал подло мстить. Ни с того, ни с сего перегорали электрические приборы (при новой-то проводке), лампочки, плитки, холодильник, телевизор... Электрик разводил руками - муж психовал.
Черенки у лопат внезапно переламывались пополам. Лопались бутыли с вином, просто так, будто по мановению волшебной палочки, и, главное, в отсутствие Сереги. Он кричал, ругался, обзывал жену:
- Тебя нельзя ни к чему подпускать, безрукая ты! Специально? Назло?
И как ему объяснить, что это - не она. Это - деревянный стервец гадит! Серега у виска покрутит лишь, и скандал наберет новые обороты. И скандалы поселились в этих стенах навсегда. Каждое утро начиналось с ора. Ни с того, ни с сего! Дом не слушался хозяев и, Свете казалось, включил программу уничтожения. В марте Светлана сломала руку, в июне - ногу. В ноябре Сергея увезли в больницу с оторванными пальцами на левой руке. Света оставаться одна боялась - рванула следом, в город, где с наслаждением уснула в квартире, вдруг показавшейся ей невероятно уютной и тихой.
Отношения с супругом напоминали тикающую мину. Видеть мужа не хотелось вообще. Светлане казалось - еще немного, и они убьют друг друга. Спали уже в разных комнатах, и однажды ночью ей показалось, что кто-то большой и тяжелый навалился на нее и душит, и душит, и душит. Запомнился скипидарный запах душителя. Светлана вскочила вся мокрая и напуганная до животного состояния. В ушах - мерзкое хихиканье...
Муж храпел себе в спальне, через стенку, как убитый. А Светлана спать уже не могла. Она даже в туалет боялась идти одна. Еле дождалась утра. Сообщила, что жить здесь не будет. Сергей ухмыльнулся:
- Тогда ты вообще жить со мной не будешь.
Вопрос решен. И, Господи, такое облегчение сразу наступило!
Продать, продать к чертовой бабушке этот дом, разделить деньги, купить себе самую затрапезную, самую плохонькую однушку, сделать в ней простенький ремонт, и жить, жить, жить дальше по-человечески! Больше Света ничего не желала. Она не обращала внимания на проклятья Сереги. Она ни на что уже не обращала внимания.
Сделка состоялась. Осиротевший Сергей, оставшись без «имения», не находил себе места. Он благородно позволил Светлане остаться в квартире, пока не найдется подходящая жилплощадь. Первое время сокрушался, сжимал зубы и даже заносил над бывшей кулак:
- Ты во всем виновата! Ты все разрушила! Ты же островом моим была! Бабский вздор! Дурь! Пропади ты пропадом!
Светлана тоже сжимала зубы и терпела. Душа болела: действительно, дурь. Вздор. Суеверия. Действительно, разрушила. И главное - как ребята, купившие этого «зажору», им каково?
Постепенно Серега успокоился. Потихоньку оттаял, начал улыбаться. Вдруг признался, что счастлив, что отлично себя чувствует. Свобода! Спит прекрасно, и не болит ничего. Странно... Он ведь так любил свой дом. А сейчас увлеченно выбирает новые обои для комнаты, что-то колдует на кухне - даже пирог испек. Каждый вечер зовет жену гулять по Набережной, пьет кофе в кафетерии и совсем, ну совсем не скучает по деревне.
Светлана не удивилась, когда Сергей предложил «выбросить дурь из головы» и жить дальше. Вместе. Как нормальные люди.
- Как пелена с глаз. Себя измучил, тебя измучил... давай начнем все сначала, а?
Развода не случилось. И никаких скандалов. Позже Света призналась мужу в своих подозрениях и переживаниях за новых хозяев «зажоры». Летом собрались и под предлогом «рыбалки» выбрались за город, в деревню, чтобы «нечаянно», «проездом» заскочить к Ольге и Артему.
А там все хорошо. Дети носятся по двору. Артем, красивый, с голым торсом, возится в летней мастерской. В кадках и клумбах благоухают цветы. Ольга очень похорошела - румянец во всю щеку, колдует на летней кухне. Благодать.
Новые хозяева пригласили старых в беседку, на чай. Наперебой, как попугайчики-неразлучники, рассказали, как рады покупке, как нравится тут мальчишкам, как любят гостить у них друзья, как замечательно, все-таки, жить на свежем воздухе! Какая у Ольги нынче капуста - во! Морковка - во! Все так и прет, так и прет из земли!
Светлана поежилась. Раньше у нее тоже все росло и цвело. До последнего момента. Хотя... бабья дурь, суеверия, глупости... Лень?
Оставаться в гостеприимном доме она больше не могла ни минуты - «зажора» отверг ее, как отработанный и ненужный материал.
Анна Лебедева