Да, тот самый, по словам булгаковского Воланда, «испортивший» людей. Судя по недавним новостям, регулярно продолжает «портить» человечество и ныне.
В России с её неприветливым климатом это отдельная история — зимой на улице особо не поживешь.
С квартирным вопросом всё было очень плохо и до 1917 года.
Империя и жилищный фонд.
К началу XX века жилищный вопрос в России уже относился к числу самых острых социальных проблем. Экономист и архитектор М. Г. Диканский ещё до революции называл его одним из наиболее «жгучих» противоречий индустриальной эпохи.
Жилищный фонд Российской империи рубежа XIX–XX веков был количественно и качественно недостаточен, прежде всего в крупных промышленных центрах, куда стекались миллионы выходцев из деревни.
Урбанизация рубежа XIX — XX вв. породила хронический дефицит дешёвого и благоустроенного жилья. Рабочие квартировали в бараках, подвалах, «углах» и так называемых коечно-каморочных квартирах — помещениях, разделенных перегородками и занавесками на секции, где нередко помещалась лишь койка и (не всегда) табурет.
Обследование таких квартир в Москве в 1899 году показало фактическую непригодность их для проживания: антисанитария, скученность, испорченный воздух, холод и сырость были нормой. Людей в подобных помещениях проживало значительно больше допустимого.
Особенностью российских городов было и почти полное отсутствие поквартирной собственности. По данным переписи, в Санкт-Петербурге в 1900 году лишь около 4 % квартир занимались собственниками, тогда как 96 % сдавались внаём. Это означало резкий перекос в пользу нанимателей и делало рынок жилья особенно чувствительным к любым социальным и политическим потрясениям.
Первая мировая война, а затем революция и Гражданская война превратили хроническую проблему в полномасштабный кризис.
Дополнительные проблемы.
К 1917 году к старым противоречиям добавились новые факторы: реквизиции жилья для нужд армии и государственных учреждений, практически полная остановка жилищного строительства, разрушения в прифронтовых районах, эвакуация ведомств и массовые потоки беженцев.
Городское население стремительно росло, тогда как жилой фонд не только не увеличивался, но и сокращался.
Результатом стал резкий рост квартирной платы на фоне галопирующей инфляции, вызванной военными расходами и эмиссией денег. Под ударом оказались не только беднейшие слои, но и значительная часть городского среднего класса.
Пресса активно разжигала конфликт между жильцами и домовладельцами, формируя образ последних как социальных паразитов.
В ответ ещё дореволюционные власти начали впервые в истории России вводить меры защиты нанимателей: запреты на повышение квартплаты, ограничения на выселение, регистрацию свободного жилья и элементы его рационирования.
Кульминацией дореволюционной политики стало положение Совета министров от 9 сентября 1916 года «О воспрещении повышать цены на жилые помещения». Оно распространялось на 511 населённых пунктов с населением около 18,6 млн человек — более 10 % населения страны.
Квартплата замораживалась на уровне августа 1914 года с допуском роста лишь на 10 %, а наниматели получали защиту от выселения. В августе 1917 года Временное правительство пошло ещё дальше, введя предельные цены на квартиры и создав правовую модель, которая затем копировалась некоторыми европейскими странами вплоть до начала 1920-х годов.
Есть ли общее между большевиками и «капиталистическим окружением»?
Гражданская война лишь усугубила кризис. Распад империи привёл к тому, что практически все возникшие на её территории государства — от РСФСР до Польши, Финляндии, Литвы, Эстонии, Армении и даже разнообразных белых и условно-белых властей — были вынуждены вводить различные формы жилищного рационирования.
Повсеместными стали регистрация жилья, реквизиции пустующих и «избыточных» помещений, принудительное уплотнение и даже ограничения на свободу передвижения.
Вот я, занявшись вопросом, сам немного удивился: раньше то считал, что «уплотнениями» занимались только большевики... Нет.
«Впервые всеобщее рационирование жилья ввела в октябре 1917 года Советская Россия, предписав реквизировать пустующее жилье и установить нормы потребления жилой площади.
В январе 1919 года к такой инициативе присоединилась Польша, где были введены учет жилья, нормирование жилплощади и принудительное уплотнение. В мае 1919 года в Армении был введен учет наличных жилищ.
В сентябре 1919 года власти Финляндии прибегли к регистрации, реквизиции и нормированию жилья. В октябре 1919 года в Литве вводится принудительная сдача пустующего жилья...» (с) К. А. Холодилин. Зарождение ограничительного жилищного законодательства на территории бывшей Российской империи в годы Гражданской войны. / Новейшая история России, 2019.
Короче, вот у нас часто спорят о том, почему в России большевики победили, а в Польше, Финляндии и т.д. — нет. Ну там, Интервенцию поминают, Антанту, национальный фактор, «повезло-не повезло».
А я так скажу (вернее, добавлю, отрицать другие вышеперечисленные факторы не буду): финны и поляки с прибалтами в целом как-то быстрее российских белых соображали, с солидарностью перед лицом угрозы дела у них были лучше.
И мало того, что Пилсудский — «вчерашний социалист», да и у финских белых социал-демократов нашлось до кучи, так ещё и не стеснялись тамошние правительства решать проблемы радикально, не дожидаясь «большевиков у порога» (примерными словами Ильича — на западе есть серьезные руководители капитализма, а у нас нашлись Николай II и говорун Керенский).
Большевики и их радикальное решение.
Муниципализация жилья стала одной из самых масштабных и радикальных социальных реформ первых лет советской власти. Под лозунгом справедливого перераспределения «излишков» жилой площади у «буржуазно-аристократических элементов» происходило массовое уплотнение квартир.
Декрет Петросовета от 1 марта 1918 года ограничивал «жилищные права буржуазии» нормой: одна комната на взрослого и одна — на детей. Остальная площадь реквизировалась. На местах хватало самоуправства и многое зависело от вменяемости того или иного представителя нового государства.
Разумеется, у домовладельцев это вызывало ярость. И во многих городах именно они стали поначалу «одним из оплотов белого движения», поскольку антибольшевистские правительства не собирались лишать домовладельцев права собственности.
Одновременно не хочется рисовать положение дел в Советской России излишне благостным.
В разгар Гражданской войны распределение жилья у красных приобрело откровенно иерархический характер. В 1918 году Моссовет делил граждан на четыре категории — от ответственных советских работников до «нетрудовых элементов».
Несмотря на декларации о пролетарском приоритете, преимущество на практике часто получали управленцы и служащие, что создавало широкое поле для произвола местных чиновников.
Даже сами советские коммунальные органы признавали эту политику вынужденным «паллиативом», не способным разрубить «гордиев узел» жилищного кризиса.
«Однако в тех конкретных условиях, при невозможности строительства нового жилья, муниципализация казалась новой власти единственно возможным и быстрым способом если не решения, то, по крайней мере, ослабления жилищного кризиса и усиления социальной поддержки большевиков...» (с) История России. Том 12. Гражданская война в России. 1917–1922 годы.
Ну и ежели без розовых соплей, то такой подход себя вполне оправдал: большевики действительно получили поддержку немалой части беднейшего населения из-за подобных мер. Тогда как методы рационирования (пусть на время и без «классового подхода») взяли на вооружение не только красные, но и «националы».
Хорошо, а что там у белогвардейцев?
Они признавали необходимость восстановления прав прежних домовладельцев, но не допускали немедленного выселения даже задолжавших нанимателей.
На Юге России и в Сибири вводились предельные цены на аренду, однако инфляция и хаотические реквизиции сводили эти меры к символическим.
Военное командование почти везде получало приоритет в распоряжении жилым фондом. Единых планов рационирования жилья (хотя бы в пределах одного белого фронта) не существовало. Одновременно домовладельцы довольно быстро разочаровались в белых.
С другой стороны, массовое выселение нанимателей из квартир — создание дополнительных «потенциальных большевиков».
До рационирования по примеру поляков или прибалтов не дошли из-за сменяемости властей, «бумажной» работы, конфликтов между ведомствами, общего для всех почти анти-большевиков стремления «не заниматься политикой».
Но как раз белым этот вопрос было необходимо решать срочно: немалая часть их «аудитории» бежала на окраины, вынужденная втридорога снимать хаты / углы в Омске или Новочеркасске. Или ютиться в построенных на скорую руку бараках.
Этот вопрос был реально одним из раскалывавших белых на практике:
«В Томске наблюдалось постоянное столкновение интересов: домовладельцы vs квартиросъемщики; жители города vs эвакуированные и беженцы; гражданские vs военные; центральная власть (правительство) vs местная власть (муниципалитеты); ведомства vs ведомства...» (с) Д. Н. Шевелев. «А пока необходимо потесниться»: жилищный вопрос в городской повседневности и информационной повестке Томска в годы Гражданской войны (1918 — 1919). Вестник ТГУ, 2021.
В результате... все ругали белую власть. Не было прослойки «довольных», получивших какие-то выгоды. Домовладельцы ярились: фиксация арендных плат била по кошельку. Наниматели боялись, что при победе белых их выкинут на улицу: «заморозка» платежей видалась временной уступкой.
При этом, и тех и этих могли серьезно «уплотнить» военные (и уплотняли), у которых на практике была власть. В реальности это вело к самозахвату домов отдельными частями и атаманствами, с растаскиванием «хозяйского» имущества. Одновременно массы беженцев жили в бараках.
Ещё одна примета времени — «вагонная жизнь» (вплоть до вагонных магазинов и публичных домов). Не зря так часто всплывают истории про «личные поезда» военачальников периода Гражданской войны. Бывало и у красных, но у белых встречалось куда чаще и масштабнее. В итоге свою роль сыграло в неподготовленных отступлениях 1919 — 1920 гг.
«Уплотняться» в итоге всё равно пришлось, хотя и децентрализовано по сути:
«С целью высвобождения жилых помещений во многих городах востока России практиковались своеобразные «чистки» от посторонних элементов.
Выселениям подвергали лиц, чья профессиональная деятельность не была
связана с пребыванием в данном городе, и эта практика нашла отражение в многочисленных нормативных актах местных властей.
Огромные массы людей жили в постоянном страхе быть выселенными из временно и, как правило, нелегально обретенного жилья.
Остальные должны были ежедневно опасаться переселения, уплотнения и других бытовых неприятностей... В 1919 году практически все организации или учреждения в сибирских городах неоднократно подвергались принудительному переселению или уплотнению...» (с) В. М. Рынков.
Жилищная проблема на востоке России в период Гражданской войны (вторая половина 1918 - начало 1920 г.) / Гуманитарные науки в Сибири, 2010.
Тут ещё проблема в том, что для сибирских или южнороссийских городов немалая часть белых являлась «понаехами» из центральной России.
Со всеми своими многочисленными бюрократическими учреждениями, «отступающими добровольцами» и «неприкаянной интеллигенцией». И смотрели на них нередко соответствующе.
Таким образом, квартирный вопрос в годы Гражданской войны стал не просто социальной проблемой, а полноценным полем борьбы различных властей и общества.
Он обнажил ограниченность любых идеологических решений в условиях разрухи (как ни крути, но строительство жилья свернули ещё до Гражданской) и показал, что жилищный кризис был следствием не только политики отдельных режимов, но и глубинных структурных проблем дореволюционной России, усугублённых войной, распадом государства и насилием.
Характерно, что в период Гражданской войны все стороны сталкивались с трудностями размещения даже своих военно-политических органов. С административными зданиями тоже всё было грустно.
Так что строительство и своевременное обновление жилищного фонда — важнейшая задача государства. Не следует забывать и об инфраструктуре.
Строительство, капремонт, оснащение объектов образования, здравоохранения и культуры — приоритеты народной программы «Единой России». Несколько позитивных примеров:
Новочебоксарская школа №16 после капитального ремонта распахнула свои двери.
Капитальный ремонт проведён в рамках партийного проекта «Единой России» «Новая школа» и программы «Модернизация школьных систем образования».
Новую жизнь обрела старая школа в селе Кыкер Тунгокоченского округа.
В рамках строительных работ в школе была обновлена материально-техническая база учреждения, полностью заменены системы внутренних инженерных коммуникаций и электропроводки, установлено современное энергоэффективное освещение, выполнен ремонт кровли и фасада здания, приведены в порядок все внутренние помещения.
Многое сделали, и будем надеяться, что в этом году будет сделано ещё больше полезного по благоустройству общественно значимых зданий.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!