Когда молчание тела громче слов
Она пришла с букетом симптомов: мигрени, приливы жара и холода, скачки давления, ком в горле. Врачи пожимали плечами — анализы в порядке, органы здоровы. «Вы слишком нервничаете, — говорили ей, — попейте успокоительное». Но таблетки не помогали. Потому что дело было не в нервах.
Дело было в том, что её никто не слышал. Годами.
Когда чувства теряют адресата
Представьте ребёнка, который бежит к маме: «Мне страшно!» А в ответ: «Нечего бояться, не выдумывай». Или: «Мне обидно!» — «Не капризничай, я устала». Или: «Я злюсь!» — «Как ты смеешь так говорить!»
Что делает ребёнок? Он учится. Учится тому, что его чувства неуместны. Что они неправильные. Что их лучше не показывать. А ещё лучше — не чувствовать вообще.
Психика обладает удивительной способностью к адаптации. Когда чувства систематически не встречают отклика — не принимаются, не признаются, не утешаются — она учится сворачивать проявленность. Эмоции не исчезают. Они просто уходят в подполье. Прячутся так глубоко, что человек искренне верит: «У меня всё в порядке. Я не злюсь. Мне не больно. Я справляюсь».
Но тело не умеет врать.
Симптом как голос не прожитого
Тело нередко берёт на себя выражение не прожитых состояний через симптомы. Оно становится последней инстанцией, которая кричит то, что душа не смогла сказать вслух.
Головная боль — это не просто сосуды. Это невыплаканные слёзы, невысказанные претензии, бесконечный контроль и попытка «держать всё в голове».
Жар и холод, которые сменяют друг друга — это застрявший гнев и подавленный страх. Тело мечется между «хочу взорваться» и «боюсь исчезнуть».
Ком в горле — это слова, которые годами не произносились. «Мне больно», «мне не нравится», «хватит», «уходи» — всё то, что было неприлично, страшно или запретно сказать.
У моей клиентки симптомы обострялись каждый раз после общения с матерью. После рабочих совещаний, где её игнорировали. После разговоров с партнёром, который не слышал её просьб. Тело реагировало на то, что психика больше не могла переварить в тишине.
История сворачивания
Мы начали распутывать её историю. В детстве она была эмоциональным ребёнком — плакала, смеялась, злилась открыто. Но каждый раз родители гасили эту живость:
- — «Что ты орёшь, как ненормальная?»
- — «Перестань ныть, у других проблемы посерьёзнее».
- — «Успокойся немедленно, ты позоришь семью».
Она училась сворачиваться. Сначала перестала плакать при родителях. Потом научилась не злиться — вообще. Потом начала улыбаться, когда внутри всё сжималось в комок. Она стала «удобной». Тихой. Приятной.
Только вот за эту «удобность» приходилось платить. Каждым днём, когда приходилось терпеть токсичного партнёра. Каждым разговором с матерью, которая обесценивала её жизнь. Каждым рабочим днём, когда её идеи присваивали, а её саму не замечали.
И тело начало кричать вместо неё.
Право быть услышанным
Работа с этим опытом связана прежде всего с восстановлением чувства значимости. С осознанием простой, но революционной для неё мысли: «Мои чувства важны. Не потому что они правильные или удобные. А просто потому, что они мои».
Мы начали с малого. Я попросила её называть свои состояния вслух. Не «мне как-то не очень», а «я злюсь». Не «наверное, я просто устала», а «мне страшно». Не «ничего страшного», а «мне больно».
Сначала слова застревали. Она плакала просто от того, что произносила их впервые за годы. «Я злюсь на мать», — сказала она на одной из сессий — и расплакалась от облегчения. Как будто внутри что-то наконец размёрзлось.
Потом мы работали с границами. Потому что человек, который не имел права на чувства, обычно не имеет права и на границы. Его можно перебивать, обесценивать, использовать — он всё стерпит. Ведь он не важен. Его потребности не в счёт.
Мы учились говорить «нет». Сначала мне — в безопасном пространстве кабинета. Потом подругам. Потом матери. Потом партнёру. Каждое «нет» было актом возвращения себя. Актом признания: «Я здесь. Я существую. У меня есть право не соглашаться».
Когда симптомы начинают отступать
Удивительное началось, когда она позволила себе злиться — по-настоящему, не сдерживаясь. Мы делали упражнения: била подушку, кричала в пустой комнате, писала гневные письма (которые не отправляла, но проживала).
После первого такого выплеска головная боль, которая мучила её месяцами, отпустила. Просто исчезла. «Как будто давление сбросили», — сказала она.
Когда она начала устанавливать границы с матерью — звонить реже, не отвечать на манипуляции, разрешать себе не приезжать по первому требованию — приливы жара и холода стали редкостью. Тело больше не металось между подавленной яростью и парализующим страхом.
Когда она ушла из отношений, где партнёр годами игнорировал её слова — ком в горле рассосался. Потому что она наконец сказала главное: «С меня хватит. Я ухожу». И тело выдохнуло.
Восстановление значимости
Самая глубокая работа шла вокруг восстановления чувства значимости. Потому что в основе всех симптомов лежало убеждение: «Я не важна. Мои чувства не имеют значения. Меня можно не слышать».
Откуда оно взялось? Из детства, где родители были заняты собой, своими проблемами, своими амбициями. Где ребёнок был фоном, помехой, источником неудобств. Где его эмоции были раздражителем, а не поводом для близости.
Маленькая девочка внутри моей клиентки до сих пор верила: если я буду слишком громкой, меня не полюбят. Если покажу, что мне плохо — бросят. Если попрошу внимания — накажут.
Мы работали с этой девочкой. Говорили ей: «Ты важна. Твои чувства — не помеха, а часть тебя. Ты имеешь право быть услышанной. Не потому, что ты идеальная. А просто потому, что ты живая».
Постепенно что-то менялось. Она начала замечать, когда её игнорируют — и уходить. Когда её обесценивают — и защищаться. Когда её не слышат — и говорить громче. Или уходить туда, где услышат.
Право быть
Сценарный психолог работает именно с этим слоем — с детскими решениями, которые превратились в жизненный сценарий. С теми установками, которые когда-то помогли выжить, но теперь душат.
«Не показывай чувства» превращается в «ты имеешь право чувствовать».
«Твои потребности неважны» — в «ты достойна заботы и внимания».
«Терпи и молчи» — в «ты можешь уйти, отказать, защититься».
Это не просто разговоры. Это переписывание внутреннего кода. И когда это происходит — тело начинает исцеляться. Потому что ему больше не нужно говорить за вас. Вы научились говорить сами.
Сейчас
Моя клиентка всё ещё работает над собой. Но симптомы почти ушли. Голова болит редко — только когда она забывается и снова начинает «быть удобной». Тело напоминает: «Эй, ты опять молчишь. Скажи, что тебе не нравится».
Она научилась слышать эти сигналы. И отвечать — не таблетками, а словами. Границами. Выборами.
Она говорит: «Я поняла — я не больная. Я была невидимой. И тело кричало, чтобы меня хоть кто-то заметил. Даже если это буду только я сама».
Если ваше тело болит без видимых причин — возможно, оно говорит за вас. Возможно, пора услышать то, что вы годами не позволяли себе чувствовать. И дать себе главное разрешение: быть живым. Чувствующим. Значимым.
Здоровья и гармонии! Мартынюк Галина Валерьевна,сценарный психолог, врач., магистр психологии, психосоматолог. Провожу индивидуальные и семейные консультации, как очно так и онлайн. Написать в WhatsApp или в Телеграмм.
