Я заблудился банально. Решил срезать путь на снегоходе через старую просеку. «Буран» заглох посреди глухого ельника, когда солнце уже касалось верхушек деревьев. Свеча сгорела, запасной не было. Связи — тоже.
Мой друг Леха остался ждать меня у развилки в джипе, километрах в пяти отсюда. Мы договорились: если я не вернусь через полчаса, он пойдет мне навстречу по следу.
Это была моя ошибка. И его приговор.
Я пошел пешком, но через час началась метель. Пурга закрутила так, что следы замело мгновенно. Я просто шел, проваливаясь в снег по пояс, чувствуя, как мороз минус двадцать пять медленно пробирается под термобелье.
Когда я увидел огонек, я уже не чувствовал пальцев ног.
Это была сторожка лесника. Черная, покосившаяся изба, почти по крышу заваленная снегом. Из трубы шел жирный, черный дым.
Я ввалился внутрь без стука. Упал на пороге, стягивая обледеневшую балаклаву.
Внутри было жарко и пахло... псиной. Тяжелый, густой запах мокрой шерсти, прелой соломы и сырого мяса.
За грубым столом сидел старик. Сухой, жилистый, с длинными седыми патлами. Он точил нож о брусок. Вжик. Вжик.
Он не удивился. Не вскочил. Просто кивнул на лавку у печи.
— Грейся.
Я отогревался час. Пил странный, горький травяной отвар, который дал хозяин. Меня трясло от отходняка.
Я огляделся. Изба была неправильной. У нормальных лесников на стенах висят рога, шкуры, лыжи.
Здесь стены были голыми. Гнилые бревна и всё. И главное — ни одного ружья. Даже ржавой двустволки в углу не было. Только огромный колун у двери и ножи на столе.
— Отец, а ты как тут живешь без ствола? — спросил я, когда зуб на зуб перестал попадать. — Места дикие. Волки, говорят, лютуют в этом году.
Лесник, назвавшийся Захаром, криво усмехнулся, обнажив желтые, мелкие зубы.
— Зачем мне железо? — голос у него был скрипучий, как старая дверь. — Железо шумит. Железо воняет порохом. Хозяева леса железо не любят.
— Так сожрут же! — изумился я. — Я пока шел, выли совсем рядом.
— Не сожрут, — спокойно сказал он, проверяя лезвие ножа пальцем. — Я с ними живу. Мы... договорились.
Я решил, что дед поехал кукушкой от одиночества.
— Ну, дело твое. Мне бы пересидеть до рассвета, а там Леха меня найдет, мы на машине выберемся.
При упоминании Лехи глаза Захара странно блеснули.
— Сиди, — кивнул он. — Только ночью на улицу не ходи. И дверь не трогай. Крючок там слабый.
Я уснул на лавке, провалившись в тяжелое забытье.
Проснулся я от звука.
Свист.
Тонкий, переливчатый свист, который, казалось, шел не с улицы, а возникал прямо в мозжечке.
Я сел. В избе было темно, только угли в печи тлели багровым глазом. Захара в доме не было. Дверь была приоткрыта, и по полу тянуло ледяным сквозняком.
Я встал и на ватных ногах подошел к крохотному окну, протер рукавом замерзшее стекло.
На улице, в мертвенно-синем свете луны, стоял Захар.
Он был без тулупа, в одной рубахе. Он стоял на крыльце, раскинув руки, как дирижер.
А вокруг него кипел снег.
Стая. Голов пятнадцать. Огромные серые тени кружили вокруг лесника, скулили, терлись мордами о его ноги, ползали на брюхе.
Это были не собаки. Это были волки. Гигантские, матерые звери.
Захар снова свистнул.
И из темноты леса вышел вожак. Зверь размером с теленка.
Он что-то тащил в зубах. Волоком.
Вожак подошел к крыльцу и бросил ношу к ногам лесника.
Я прижался лицом к стеклу.
Это была не туша оленя.
Это была ярко-желтая лыжная куртка.
Такая же, как у Лехи.
Куртка была разорвана в клочья, набита снегом и чем-то темным, мокрым. Из рукава торчала кисть руки в перчатке, неестественно вывернутая.
Видимо, Леха не усидел в машине. Пошел искать меня. И нашел... их.
Захар наклонился. Поднял с земли то, что осталось от моего друга. Достал нож и отрезал лоскут мяса прямо от ноши. Бросил вожаку.
Зверь поймал кусок на лету, хрустнул и проглотил, не жуя.
Захар поднял голову.
И посмотрел прямо в мое окно.
В темноте я не видел его зрачков, но я почувствовал этот взгляд. Он улыбнулся. И медленно поднял руку, указывая пальцем на дверь избы.
Я отшатнулся от окна, споткнулся о лавку. Паника ударила в голову горячей волной.
Я кинулся к двери, чтобы запереть её.
Но на двери была только хлипкая веревочная петля вместо засова. Железный крючок был вырван с мясом — видимо, давно.
Снаружи раздался скрип снега на крыльце. Тяжелые шаги лесника. И цокот десятков когтей по обледенелым ступеням.
Дверь медленно, со скрипом начала открываться.
— Эй, гость! — раздался веселый, молодой голос Захара с порога. Куда делась его старческая хрипотца? — Вставай. Ребята еще хотят. Они сегодня... удачливые.
В щель двери просунулась серая мохнатая морда. Желтые глаза уставились на меня с разумной, холодной злобой.
У лесника не было ружья.
Оно ему было не нужно.
Зачем охотнику ружье, если у него есть гончие, которые едят человечину?
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #выживание #волки #тайга