Помню, как мой дед Василий Петрович сидел за столом, перебирая старые фотографии. На одной из них он стоял возле завода с чемоданом в руке. Я спросил тогда: «Дед, а ты куда собрался на этом снимке?» Он улыбнулся и ответил: «Да никуда, внучек. Просто Иваныч из соседнего цеха достал дефицитный чемодан. Мы все по очереди фотографировались с ним, будто путешественники».
Эта история отлично передает суть того времени. В СССР деньги имели странную особенность – они часто лежали мертвым грузом в сберкассе, потому что купить на них хотелось много, а вот достать нужное можно было далеко не всегда. Зато у советского человека был другой капитал – связи, знакомства, умение договариваться и находить выход из любой ситуации.
Экономика дружбы и взаимовыручки
В советские времена существовала параллельная валюта, которая котировалась куда выше рубля. Это были знакомства и возможности. Мама рассказывала, как ее подруга работала продавцом в гастрономе на углу Ленинского проспекта. Обычный магазин, ничего особенного. Но эта подруга автоматически становилась человеком влиятельным.
«Леночка, а Леночка!» – раздавался голос соседки тети Клавы в коридоре коммуналки. «Говорят, к вам в магазин сегодня курицу привезли?»
«Привезли, Клавдия Семеновна, привезли. Заходите после обеда, я вам отложу», – отвечала Лена, и в этот момент ее ценность для всего дома возрастала до небывалых высот.
А тетя Клава работала в ателье. И когда Лене понадобилось срочно перешить пальто к зиме, она пошла не в очередь, которая расписана на три месяца вперед, а прямиком к тете Клаве. Так и крутилась эта карусель взаимовыручки.
Мой отец работал инженером на заводе. Зарплата – 180 рублей, вполне приличная. Но самым ценным в его положении было то, что он мог достать некоторые детали и материалы. Однажды к нам домой пришел сосед дядя Коля, держа в руках бутылку портвейна «Агдам».
«Толя, выручай. Мне срочно нужен метр дюралюминиевой трубы, а то тесть приедет, а балкон до сих пор не застеклен. Обещал ему еще в мае».
Отец почесал затылок: «Коля, у нас же с этим строго. За вынос материалов могут и увольнением грозить».
«Толь, ну ты же понимаешь. Я тебе в прошлом году стиральную машину через знакомого в Универмаге достал, помнишь? А жена твоя как радовалась!»
И отец доставал трубу. Потому что это был не обмен товарами, это был обмен возможностями. Сегодня ты мне, завтра я тебе. Эта система работала безотказно.
Богатство, которое не измерялось деньгами
Мой школьный товарищ Витька жил в семье, где отец занимал должность начальника на мясокомбинате. Формально они не были богачами, жили в обычной трехкомнатной квартире в панельном доме. Но Витькиного папу знали все в округе. К нему приходили с просьбами, как к местному царьку.
Я как-то зашел к Витьке домой, а у них на кухне сидят три соседки, пьют чай с конфетами «Мишка на Севере». Одна из них, тетя Маша, говорит Витькиному отцу, Петру Ивановичу: «Петр Иванович, у моего внука день рождения на следующей неделе. Мальчику десять лет исполняется. Может, вы поможете с колбаской какой-нибудь? А то что в магазине – одно название».
Петр Иванович записывает что-то в блокнот: «Маша, приходите в пятницу после шести. Я вам и колбасу докторскую отложу, и сосисок возьмите».
Тетя Маша расплылась в улыбке: «Ой, Петр Иванович, вы наше спасение! А я вам за это варенье малиновое принесу, сама варила на даче».
Вот она, эта экономика. Петр Иванович был богат не рублями в кармане, а возможностью достать дефицитный продукт. А тетя Маша могла отблагодарить тем, что у нее было – вареньем с дачи, помощью по хозяйству, связями в своей сфере.
Витька рассказывал, что к его отцу даже местный участковый заходил, милиционер Сергей Николаевич. Приходил не по службе, а как сосед к соседу – то колбаски попросить к праздничному столу, то консультацию получить. А когда Витькин папа превысил скорость на служебной машине, Сергей Николаевич как-то особенно тщательно проверял документы, но штраф почему-то не выписал. «Петр Иваныч, ну езжайте аккуратнее, а то ведь могут и права забрать», – сказал он с пониманием.
Дефицит как образ жизни
Дефицит формировал особое мышление. Ты не спрашивал: «Сколько это стоит?» Ты спрашивал: «Где это достать?» Цена была вторична. Главное – возможность купить.
Моя бабушка Нина Степановна была настоящим мастером этой игры. У нее в старом комоде лежала тетрадка, где она записывала всех знакомых и их возможности. «Марья из булочной – может достать торт "Прага". Зинаида Петровна из райкома – помогает с путевками в санаторий. Женя-электрик – может провести проводку вне очереди».
Однажды мне понадобились импортные кроссовки к школьной спартакиаде. В обычном магазине такие не продавались, только в специальном за валютные чеки. Бабушка задумалась, полистала свою тетрадку и сказала: «Так, внучек. У нас есть знакомая Тамара, она работает в обувном. Но ей сейчас нужно достать холодильник "Минск". А холодильники есть у Степана Михайловича, он завскладом. Но Степану нужна консультация юриста по дачному участку. А мой сослуживец Леонид Аркадьевич – юрист...»
Я слушал эту цепочку и понимал, что для получения кроссовок нужно запустить целую комбинацию, достойную шахматной партии. И знаете что? Через две недели кроссовки лежали в коробке на моем столе. Югославские, синие с белыми полосками.
«Бабуль, а сколько ты за них заплатила?» – спросил я.
«Сорок рублей. Но это не главное, внучек. Главное, что теперь у нас есть новое знакомство в обувном магазине», – ответила она с хитрой улыбкой.
Очереди как социальный институт
Очередь в советское время была особым местом. Там не просто стояли в ожидании товара – там общались, обменивались новостями, договаривались о сделках. Очередь была биржей возможностей.
Мама вспоминала, как стояла за импортными сапогами. Очередь выстроилась с ночи. Люди принесли раскладные стульчики, термосы с чаем, колоды карт. К утру очередь превратилась в маленькое сообщество, где все друг друга знали по именам.
«Девушка, а вы случайно не знаете, где можно достать детское питание?» – спросила одна женщина другую.
«Питание не знаю, а вот памперсов могу достать через знакомую. Она в аптеке работает».
«О, памперсы – это вообще находка! А что вам взамен нужно?»
«Да мне сейчас ничего особенного. Запишите мой телефон, когда что понадобится – позвоню».
И вот так, стоя в очереди за сапогами, люди обменивались контактами, договаривались о будущих сделках, создавали сеть взаимопомощи. Очередь была не просто ожиданием – это была инвестиция в будущие возможности.
Отец рассказывал забавную историю. Однажды он стоял в очереди за телевизором «Горизонт». Простоял весь день, место занял с самого утра. К вечеру подошла его очередь, и он с гордостью внес деньги. Продавщица начала оформлять покупку и вдруг говорит: «Товарищ, а у вас есть справка с завода?»
«Какая справка?»
«Ну как же, для покупки импортной техники нужна справка с места работы, что вы передовик производства или ударник коммунистического труда».
Отец опешил. Целый день простоял, а про справку никто не предупредил. Но тут вмешался мужчина сзади: «Товарищ, я вижу, у вас проблема. А у меня справка есть, да вот денег не хватает. Давай так – я покупаю телевизор по своей справке, ты даешь деньги, а я тебе телевизор отдаю?»
Отец согласился. Они вышли из магазина, обменялись телевизором на деньги прямо на улице. А потом еще полчаса стояли, курили, разговаривали про жизнь. Мужчина оказался инженером с соседнего завода. Через месяц отец помог ему достать дефицитные подшипники для ремонта автомобиля. Так родилась еще одна дружба, основанная на взаимовыручке.
Блат – это не стыдно, это искусство
В советское время словечко «блат» не несло негативной окраски. Да, официально это осуждалось, на собраниях говорили о равенстве и справедливости. Но в реальной жизни блат был просто необходимостью, способом выживания в условиях тотального дефицита.
У моего дяди Саши был друг Геннадий, который работал администратором в гостинице «Интурист». Обычная должность, зарплата средняя. Но возможности! Геннадий мог помочь достать номер в гостинице без очереди, что было просто бесценно, когда к вам приезжали родственники из другого города.
Как-то к нашим родителям должны были приехать бабушка с дедушкой из Владивостока. Приехать на месяц, а в нашей двухкомнатной квартире и так жили мы впятером. Дядя Саша сказал: «Не переживайте, я с Геной договорюсь».
Через два дня Геннадий позвонил: «Саша, для твоих родителей есть номер. Но у меня маленькая просьба. Ты же в обувной мастерской работаешь? Мне нужно отремонтировать импортные туфли, а в обычной мастерской говорят, что материалов нет».
«Гена, материалы найдем. Приноси туфли».
И все закрутилось. Геннадий устроил наших родственников в гостиницу со скидкой. Дядя Саша отремонтировал его туфли, использовав материал, который ему помог достать другой знакомый. А тому знакомому дядя Саша потом помог починить чемодан. И так по цепочке.
Это не было коррупцией в современном понимании. Это была система, которая позволяла людям жить, несмотря на все сложности. Деньги были, но они не решали проблем. А вот связи и возможности – решали.
Ценность простых вещей
В советское время простые вещи обретали особую ценность именно потому, что были недоступны. Джинсы «Монтана», жевательная резинка, пластинка с западной музыкой – все это ценилось не по цене, а по редкости.
Мой старший брат в начале восьмидесятых умудрился достать через друзей настоящие американские джинсы «Леви». Он их носил только по особым случаям, стирал вручную, сушил на полотенце, чтобы не вытянулись. Эти джинсы были не просто одеждой – они были символом статуса, предметом зависти всех его приятелей.
«Слушай, а где ты их взял?» – спрашивали друзья.
«У меня знакомый в флоте служит. Он в загранке был, там и купил. Отдал мне за полцены, потому что ему нужно было срочно денег занять».
«А он еще привезет?»
«Может быть. Но для этого нужно, чтобы их корабль снова в заграничный порт зашел. А это когда будет – неизвестно».
Однажды брат познакомил меня со своим приятелем Димой. У Димы отец был капитаном дальнего плавания и регулярно привозил из рейсов дефицитные товары. Дима не продавал их за большие деньги, он обменивал. За блок жвачки «Ригли» можно было получить, например, пару билетов в театр от кого-то из знакомых. За кассету с записью западной группы – помощь в ремонте магнитофона от умельца-радиолюбителя.
Дима говорил: «Знаешь, я мог бы продавать все это втридорога. Но зачем? Деньги-то у меня есть. А вот связи, знакомства – это капитал настоящий. Сегодня я тебе жвачку дал, завтра ты мне поможешь с чем-то своим».
Время, когда дружба стоила дороже денег
В этой системе формировались особые отношения между людьми. Дружба ценилась высоко, потому что друг – это не просто приятный собеседник. Это человек, который может помочь в трудную минуту, который знает нужных людей, который не откажет, когда нужно.
Мой отец дружил с Иваном Петровичем еще со студенческих времен. Они виделись не так часто – раз в месяц, может, реже. Но эта дружба была крепкой. Когда отцу понадобилось срочно достать редкое лекарство для бабушки, он позвонил Ивану Петровичу. Тот работал снабженцем на фармацевтическом заводе.
«Ваня, выручай. Нужен "Эуфиллин", в аптеках нет».
«Толя, приезжай завтра к обеду на завод. Достану».
И достал. Отказать другу было немыслимо. Потому что завтра может понадобиться самому, и ты знаешь, что друг не подведет.
Отец потом помог Ивану Петровичу с ремонтом автомобиля – достал через знакомых дефицитные запчасти. Иван помог отцу устроить меня в хороший пионерский лагерь, договорившись через своих связей в профкоме. Такая карусель взаимопомощи крутилась постоянно.
Бабушка говорила: «В наше время человек человеку был не конкурент, а товарищ. Потому что одному было не выжить. А вместе – можно было все».
Эпилог из прошлого
Сейчас, когда я вспоминаю то время, я понимаю – советский человек был богат по-своему. Не деньгами, а связями. Не банковским счетом, а возможностями. Не накоплениями, а доверием окружающих.
В кармане могла лежать небольшая зарплата, но зато в записной книжке были телефоны нужных людей. И этот капитал был гораздо ценнее. Потому что деньги могли обесцениться, а хорошие отношения с продавщицей в гастрономе или инженером с соседнего завода оставались навсегда.
Это была странная экономика, где параллельно с официальной работала другая – теневая, но честная. Где платили не рублями, а добром. Где богатым был не тот, у кого больше денег, а тот, у кого больше друзей и знакомых. И, знаете, в этом была своя справедливость. Может быть, даже большая, чем в мире, где все измеряется только деньгами.
Дед мой дожил до девяностых и как-то сказал мне: «Внучек, сейчас все изменилось. Теперь за деньги можно купить все. И это, знаешь ли, не так интересно. Раньше-то надо было головой думать, договариваться, дружить. А теперь просто плати и бери. Скучно как-то стало».
И в этих словах была целая философия эпохи, которая ушла безвозвратно.
Присоединяйтесь к нам!