Дождь не прекращался третий день. Ливни и серая пелена, верные спутники тропической зимы, уже второй месяц висели за окном, сменяясь лишь ночным мраком, инкрустированными четырёхугольниками окон напротив.
Хмарь — ночь — хмарь — ночь. Зацикленное мутное полотно, изредка вспарываемое вспышками молний во время ночных гроз. Хмарь. Ночь. Хмарь.
Монотонность Бертика не особо расстраивала. Он был домашним котом, его жизнь и так особым разнообразием не отличалась. Мир за пределами квартиры был для него либо тем жутким местом, которое он видел через сетку переноски, либо небольшим пространством между домами, ограниченным оконной рамой. Там, за стеклом, было интересно. Пролетали вороны, иногда садясь на подоконник напротив и важно чистя пёрышки и клюв. Шуршала нестриженая пальма, обросшая усыпанной розовыми и белыми цветками лианой бугенвиллеи. Иногда проходили люди, проезжали машины, дни и ночи чередовались, и это Бертику нравилось.
Но с дождём пришёл промозглый холод, пробирающийся в неотапливаемые стены предназначенных для жаркого климата домов, заползающий с влагой под одеяла и одежду. Короткошерстный Бертик мёрз. Он часто лежал на кресле, свернувшись в клубочек, прикрывая лапками нос и съёживаясь поплотнее. Днём было ещё терпимо, но ночью холод ожесточался. Как назло, любимая мама Бертика стала запираться по ночам. Пришлось прибиваться к нелюбимой — та ночевала в большой комнате, до поздней ночи засиживаясь перед светящимся экраном и бесконечно щёлкая клавишами. Бертик лежал у неё в ногах, подрагивая от каждого раската грома, и прижимался к пробивающемуся сквозь одеяло теплу от электрической простыни.
Будто мало погоды, ледяным стало и отношение к Бертику любимой мамы. Она отгораживалась от него дверью спальни, проходила мимо, не глядя, игнорировала настойчивое мяуканье. Бертик бегал за ней по квартире, плакал под дверью, вопросительно глядя на нелюбимую маму. Та выглядела примерно как сам Бертик. Потеряно.
Вскоре любимая мама собрала чемоданы и ушла.
И не возвращалась.
Бертик плакал, ждал под дверью. Плакал и ждал. За окном лил холодный дождь, Бертик мёрз и ждал любимую маму. Нелюбимая гладила его и говорила что-то успокаивающее нежным голосом, но Бертик от неё сбегал, отбивался лапой или делал предупредительный щёлк зубами рядом с ладонью.
Дождь не собирался заканчиваться.
В квартире стало больше места. Исчезла часть вещей, в спальне перестала копиться грязная посуда и шуршащие фантики, которые Бертику так нравилось гонять и жевать. Нелюбимая мама теперь спала на кровати, а не на раскладушке, и Бертик перебрался с ней вместе — дверь теперь никто не запирал. В квартиру начали приходить чужие люди, и Бертик, не привыкший к кому-то кроме двух своих мам, бежал поначалу прятаться в шкаф. Затем понял, что опасности нет: всё, что делали чужие люди — подолгу болтали и пили чай с нелюбимой мамой. Та теперь больше смеялась. Пела и иногда даже странно дёргалась в такт музыке, ритмично и расслабленно. Разговаривала с Бертиком, но он понимал только мягкую и ласковую интонацию, а не слова.
А потом нелюбимая мама принесла большую картонную коробку.
Коробка Бертику сразу понравилась. Обнюхав её, он тут же погрыз уголок, после поточил о картон когти. Нелюбимая мама погладила его и принялась доставать из коробки большую белую штуку с длинным хвостом — такие хвосты Бертик тоже любил, но был научен не жевать, только изредка осторожно гонял лапой.
Нелюбимая мама поставила белую штуку посреди большой комнаты и запрятала хвост в угол. Бертик же вскоре потерял интерес к коробке, осознав, что она предоставлена ему в безраздельное пользование, и забрался в кресло. Он привычно съёжился, прижимая к себе хвост и утыкаясь носом в собственную шёрстку.
А затем...
А затем стало тепло.
Бертик поднялся, потянувшись, и поводил усами. Тепло исходило от белой штуки. Рядом с ней нелюбимая мама поставила мягкую подушку, на которой Бертик с удобством расположился, вытянув лапки и предварительно покогтив место для сна. Зевнув, он закрыл глаза и вскоре тоненько засопел.
Во сне с ним была любимая мама, она сидела и гладила Бертику пушистые бока, иногда почёсывая за ушком. Где-то в стороне сидела нелюбимая и повторяла те самые слова, которые Бертик так часто слышал в последнее время, что успел выучить.
«Всё будет хорошо, маленький. Мы пережили этот год, а дальше всё будет хорошо».
Для Бертика все эти звуки не имели смысла.
Но ему больше не было холодно.
Автор: LRaien
Источник: https://litclubbs.ru/articles/71074-nelyubimaja-mama.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: