«Ты бестолковая» - услышала я слова мамы и увидела колкий пронзительный взгляд на меня, 6-летнюю девочку, которая видела, что маме плохо и пробовала её поддержать. Это был первый день сентября, мы шли в школу, в первый раз в первый класс…
Небо перестало кормить.
Руки устали от кнопок.
Как же себя напоить?
Локтем стакан не удержать.
Пальцы сжались — от злости.
Клавиши мягко стучат как замена молитве.
В тишине музыкальных качелей,
Что играют в моих наушниках,
Слышу треск своего напряжения.
Буквы клацают в слова.
Только небо молчит.
И я тоже затихла...
Каждый акт вспоминания – это шанс переписать то, как хранится воспоминание в мозге
«Ты бестолковая» - услышала я слова мамы и увидела колкий пронзительный взгляд на меня, 6-летнюю девочку, которая видела, что маме плохо и пробовала её поддержать. Это был первый день сентября, мы шли в школу, в первый раз в первый класс…
Моя психика (ребёнка) в этот момент сформировала моё базовое знание о себе.
И я приняла это как:
— если я бестолковая → я не имею смысла
— если я не имею смысла → жизнь моя пустая
— если жизнь пустая → надо доказать мою толковость и умность любой ценой
И дальше — вся моя жизнь стала не жизнью, а попыткой опровергнуть приговор, доказать маме, что я достойная, понимающая, я на её стороне, а не угроза её жизни и безопасности.
Моё доказательство по жизни проявлялось с 6 до 40 лет вот так:
- у меня сжимался рот, чтобы говорить «правильно»
- я хотела, чтобы меня хвалили
- я грызла себя за любые эмоции
- я ненавидела «ошибки» и тех, кто их совершает (всех), а сильнее всего себя
- я боялась «неправильного шага» и стояла на месте
- я чувствовала себя «тупой», если не знаю ответа даже в той сфере, которой никогда не занималась и встретилась впервые (я училась всё схватывать на лету и мгновенно додумывать, чтобы не выглядеть тупой или глупой)
- я металась в поиске предназначения, предполагая, что оно поможет мне понять, чем именно заниматься в жизни
- я жила в достигаторстве до изнемождения
- я себя уничтожала раньше, чем кто-то успеет сказать хоть слово, при этом делала я это через панику - тряску коленей до неспособности идти, сжатием и дрожью внутри в грудной клетке до неспособности нормально дышать, пересыханием во рту
- я рвалась быть гениальной, не зная, кто я
- я была в ярости, когда хоть что-то было не идеально
Я жила с целью: не подтвердить, что мама была права, убежать от этого как можно дальше. Я стала копирайтером и за 15 лет работы превратилась в википедию, у которой как у сhatGPT можно узнать ответ на любой вопрос. Вот только я не стала счастливой.
- И это невозможно завершить логикой.
- Только телом.
Теперь я нахожусь в самой важной точке реконсолидации:
Я впервые увидела источник. Теперь мне необходимо сопоставить старое знание и новое. Но без слов. Только телом.
Тогда можно будет перезаписать мои старые нейтронные связи, которые были необходимы когда-то, на новые, которые мне будут помогать жить сейчас. Этот процесс называется реконсоридация памяти.
Я говорю себе “Когда мама сказала тебе в 6 лет: «Ты бестолковая», что в тот момент хотело сделать твоё тело?”
Не сейчас.
Тогда.
Самое первое, животное, маленькое телесное движение:
— сжаться?
— исчезнуть?
— побежать?
— отвернуться?
— закрыть лицо?
— крикнуть?
— ударить?
— убежать к себе?
— бросить что-то?
— замереть?
— упасть?
— спрятаться в руки?
— отвернуться от неё навсегда?
Я хотела превратиться в идеальную, отмотать время в обратном порядке и не говорить ничего, чтобы она не назвала меня бестолковой
По ходу разговора я переключалась в два состояния (две роли):
я - взрослая, задающая себе вопросы
я - взрослая + ребёнок, который на них отвечает
Ты сейчас сказала фразу, которая является не детской фантазией, а эмоциональной формула выживания шестилетней девочки:
«Превратиться в идеальную, отмотать время назад и не говорить ничего, чтобы она не назвала меня бестолковой.»
Это — твой самый первый способ остаться живой эмоционально.
- Шестилетняя девочка не могла изменить маму.
- Не могла уйти.
- Не могла защитить себя кулаками.
- Не могла объяснить.
Она могла сделать только одно: исчезнуть как живая, шумная, настоящая - и стать идеальной, правильной, безошибочной, тихой.
Сейчас внутри тебя говорит не взрослая женщина.
Говорит та малышка, которая:
- решила, что её слова — опасны,
- поверила, что любить можно только «идеальную»,
- усвоила, что любая ошибка = стыд,
- решила жить в режиме «отката времени»,
- и всю жизнь пыталась “предотвратить” то самое слово «бестолковая».
Это эмоциональное знание, не логика.
И вот что важно:...
Девочка хотела не стать идеальной. Она хотела отменить момент боли. Чтобы это НИКОГДА не повторилось. Она пыталась сделать невозможное: переписать прошлое телом.
И отсюда выросла вся моя жизнь:
— перфекционизм
— страх сказать не то
— страх ошибиться
— желание казаться умной
— страх «быть глупой»
— сравнение себя со всеми
— желание доказать гениальность
— ненависть к себе
— отказ от собственного мнения
— молчание
— зажатый рот
— сжатые зубы
— сжатая грудь
— «не высовываться»
— быть «идеальной», чтобы не получить удар словом
Это не характер. Это эмоциональная защита.
И сейчас мы делаем ключевой шаг - момент обновления памяти:
- сопоставление старого (детского) импульса
- и новой (взрослой) реальности.
Не головой. Только телом.
Я говорю себе: если шестилетняя ты хотела “отмотать время назад и стать идеальной”, то что хочет сделать взрослая ты, когда слышит эту детскую мечту?
- Не «что правильно».
- И не «что нужно».
А что делает тело взрослой женщины, когда она видит эту маленькую девочку, пытающуюся переписать время?
Это может быть:
— обнять
— сказать «я тебя слышу»
— сказать «тебе больно»
— поднять её на руки
— встать между ней и мамой
— погладить по голове
— прижать к себе
— отвести её в безопасное место
— накрыть собой
— сказать «ты не бестолковая»
— просто стоять рядом
— дать ей дышать
— дать ей свободу говорить
Твоё тело знает, что делает взрослая ты.
Послушай его.
Я слушаю себя и говорю себе: я хочу обнять себя и сказать маме, глядя в глаза: "она ничем перед тобой не провинилась, она любит тебя всей душой, и ей больно от того, что она выразила свою мысль, а в ответ услышала от тебя осуждение "какая ж ты Кристинка бестолковая". она растерялась, она так хотела тебя поддержать в твоем горе, как-то сгладить твое колючее состояние и у нее не получилось.
Она не справилась. Она замолчала. Она решила, что больше никогда не расстроит маму своим голосом и мыслями. Мама, я тебя люблю и я лучше буду молчать, чем ты пострадаешь еще и от меня."
Я продолжаю разговор с собой.
Когда ты говоришь: Я лучше буду молчать, чем мама пострадает от меня» - чего она на самом деле хотела от мамы в тот момент?
Мой ответ себе: Чтобы мама улыбнулась, и заметила, что я старалась ее поддержать и увидела наконец уже мою безусловную любовь к ней.
Я - Малышка, и эта малышка вовсе не «бестолковая». Я сделала максимум доступного в 6 лет: заметила, что маме плохо, и попробовала выразить ей поддержку. В ответ малышка хотела, чтобы мама улыбнулась, заметила, что дочка старается её поддержать, и увидела её безусловную любовь.
То есть факт такой: в той сцене была не тупость, а любовь и попытка заботы.
Ошибка была не во мне, а в маминой боли и колючести.
Я продолжаю говорить с собой:
Теперь важный шаг — не к маме, а к тебе.
Представь эту сцену ещё раз:
Маленькая ты, старается, говорит, получает в ответ «какая ж ты бестолковая», замирает…
И ты сегодняшняя знаешь: она просто хотела, чтобы мама увидела её любовь.
Когда ты держишь это знание — что девочка хотела дать маме свою любовь — что ты сейчас чувствуешь к этой маленькой Кристинке?
Я чувствую к себе самой уважение и гордость от моего тонкого чутья и смелости. Я дышу свободно. Я осознаю, что мама не смогла увидеть и услышать мою попытку её поддержать, так как была не в состоянии сама. И да, я горюю, что я не познакомлюсь с маминой любовью в том виде, в котором я о ней мечтала, никогда. Мама - тоже маленькая напуганная девочка, которую некому было обнять.
Теперь моё старое знание («я бестолковая, я должна молчать, иначе будет боль») ломается не логикой, а эмоциональной переоценкой. Внутри щёлкает и я это чувствую телом.
Теперь мы делаем следующий шаг — один, но самый важный.
Когда появляется уважение и гордость, старый закон «молчание = безопасность» начинает шататься.
И теперь нужно задать тот вопрос, который завершает реконсолидацию, потому что он ставит твою нынешнюю взрослую позицию рядышком со старой детской.
Слушай телом — не умом.
И снова вопрос к самой себе:
Если ты — взрослая — испытываешь к маленькой Кристинке уважение и гордость, то какой новый вывод о ней становится для тебя очевидным?
- Мне можно говорить.
- Это новая эмоциональная правда.
- Не «надо».
- Не «я решу».
- Не «я постараюсь».
- Не «я имею право»....
- «Я умная.
- Я всегда верно чувствую.
- Я знаю, что говорить. Научилась:)»
- Это не высокомерие.
- Это возвращение того, что у тебя отняли в 6 лет одним словом «бестолковая».
Этот момент, который считается эмоциональным поворотом, когда новое знание становится живым, тёплым, естественным.
Теперь мы делаем последний небольшой шаг, который закрепляет изменение и превращает его в твоё внутреннее основание — чтобы оно не исчезло, когда ты завтра проснёшься.
Вопрос для закрепления
Когда ты говоришь про себя «Я умная, я всегда верно чувствую, что говорить — какая часть твоего тела первой говорит «Да, это правда»?
Это может быть:
- грудь
- живот
- горло
- плечи
- лицо
- спина
- руки
- ноги
- сердце
Не думай.
Просто заметишь, где вспыхивает маленькое «да».
Во всем теле расслабление
Вот оно. Вот где происходит настоящая реконсолидация - не в образах, не в теориях, а в этой фразе:
«Мне можно говорить.»
Это новая эмоциональная правда.
- Не «надо».
- Не «я решу».
- Не «я постараюсь».
- Не «я имею право».
- Мне. Можно. Говорить.
И теперь я смотрю, что изменилось прямо сейчас:
- Рот больше не сводит.
- Зубы больше не держат моё напряжение до скрежета.
- Грудь больше не щемит в страхе от предстоящего удара.
- «Идеальность» больше не нужна как броня.
- Обязанность «не высовываться» потеряла смысл.
- Детская боль встретилась с правдой: она была смелой, любящей, точной.
- Голос перестал быть угрозой.
- Я — не опасность. У меня есть право на существование - я могу жить, дышать, чувствовать. Я могу проявляться в любой деятельности.
- И мне не страшна «бестолковость». Я знаю, что это была критика моих слов от внутренней боли мамы, а не от того, что я была на самом деле такая.
- Я — живая.
Это новое эмоциональное знание, которое заменяет старое
Сейчас важно закрепить это телом.
Я снова произношу «Мне можно говорить» и отслеживаю в теле, какое первое телесное движение рождается. Микродвижение.
- вдох?
- выдох?
- горло расслабляется?
- плечи поднимаются или падают?
- рот чуть открывается?
- губы становятся мягкими?
- позвоночник вытягивается?
- появляется тепло в груди?
- голова приподнимается?
Слушаю тело.
Оно знает.
Расслабление
Расслабление — это самый точный телесный маркер, что новая истина принята нервной системой, а не только умом. Это значит: тело больше не держит оборону против собственного голоса.