Тост Инги Витальевны затянулся на пятнадцать минут. Она стояла в центре зала, держа бокал, и рассказывала слезливую историю о том, как она «ночей не спала, поднимая дочь», и как теперь она «отдает всё внуку». Гости, уже порядком уставшие и подвыпившие, вежливо кивали.
— И пусть наша щедрость вернется нам сторицей! — воскликнула Инга, поднимая бокал к потолку.
И в этот момент погас свет.
Резко. Мгновенно. Будто кто-то дернул рубильник вселенского масштаба. Музыка оборвалась на полуноте. Авария на подстанции поселка — дело редкое, но меткое.
Дом погрузился в плотную, ватную темноту. Гости испуганно охнули.
В наступившей тишине раздался звонкий, отчетливый грохот.
Что-то тяжелое упало на пол, а затем — звук бьющегося стекла.
— Черт! — визгливый голос матери разрезал темноту. — Мой телефон!
И тут, в черноте, на полу вспыхнуло яркое пятно.
Инга Витальевна выронила свой смартфон. Не тот, которым она хвасталась перед гостями, а второй, «секретный», который она обычно держала в клатче. От удара экран активировался. Яркость была выкручена на максимум.
Телефон лежал экраном вверх, прямо у ног Алины.
Вокруг было темно, хоть глаз выколи, и этот светящийся прямоугольник притягивал взгляды всех, кто стоял рядом.
Алина опустила глаза.
На заблокированном дисплее висело свежее уведомление. Крупный шрифт, зеленый значок мессенджера.
От: Артем Фитнес (25)
«Зайка, спасибо за перевод 50к! Ты самая щедрая, пришли! Завтра куплю тот браслет, о котором говорил. Целую везде, жду встречи».
Время замерло. Гости, стоявшие ближе всех, тоже опустили глаза. Кто-то хихикнул. Кто-то присвистнул.
Инга Витальевна, шурша платьем в темноте, бросилась на пол, пытаясь нащупать гаджет.
— Где он?! Не смотрите! Никто не смотрит! — верещала она, ползая на карачках.
Но Алина оказалась быстрее.
Она наклонилась и подняла телефон.
— Мама, не суетись, — голос Алины был спокойным, но в нем звенели металлические нотки, от которых у подчиненных обычно стыла кровь.
Алина достала свой смартфон. Включила фонарик.
Мощный луч света, как прожектор на допросе, ударил прямо в лицо Инге Витальевне. Мать, стоявшая на четвереньках, зажмурилась и закрыла лицо руками. Тушь размазалась, помада поплыла. В этом жестком свете она выглядела жалко и гротескно — стареющая клоунесса, потерявшая реквизит.
— Что здесь происходит? — спросил кто-то из темноты.
— А происходит сеанс магии и её разоблачения, — громко объявила Алина.
Она поднесла телефон матери к своему лицу, подсвечивая экран так, чтобы видели все.
— Давайте почитаем, что нам пишут. Сообщение от абонента «Артем Фитнес, 25 лет». Цитирую: «Зайка, спасибо за перевод 50к! Ты самая щедрая...».
По залу прокатился хохот. Жестокий, пьяный хохот людей, которые только что поняли, что их водили за нос.
Алина не смеялась. Она направила луч фонаря снова на мать, которая уже поднялась с колен и пыталась вырвать телефон.
— Отдай! — шипела Инга. — Это личное! Ты не имеешь права! Это благотворительность! Мальчик сирота, я ему помогаю!
Алина легко увернулась, держа дистанцию.
— Благотворительность, говоришь? «Целую везде» — это такая форма благодарности от сирот нынче?
Алина сделала шаг вперед, загоняя мать в круг света.
— Так вот, мама, как выглядит та самая «коляска», которую ты якобы купила. Вот они, эти сто тысяч. Половина ушла «Зайке Артему» на браслет, а вторая половина, я полагаю, на твои «уколы красоты»?
— Замолчи! — визжала Инга, закрываясь ладонями от света. — Я мать! Я жизнь тебе дала! Деньги общие!
— Деньги мои, — отрезала Алина. — Я гадала, почему мне пришлось закрывать счета за банкет, пока ты рассказывала сказки о своей щедрости. Я думала, ты копишь на старость. А ты содержишь жиголо на деньги, которые выпросила у меня «на внука».
Она швырнула телефон матери. Гаджет ударился о грудь Инги и упал на ковер.
— Ты лгала всем нам весь вечер, — продолжала Алина, и её голос эхом разносился по темному залу. — Ты присвоила себе мои подарки, мой дом, мой успех. Ты выставила меня жадной дурой, а сама сливала семейный бюджет на «Артема».
В темноте кто-то сказал:
— Ну и позорище... Артем Фитнес... Бабке шестой десяток...
Инга Витальевна замерла. Она поняла, что это конец. Её образ «святой матери и богатой бабушки» был уничтожен. Распят лучом фонарика и одной эсэмэской.
Её лицо пошло красными пятнами. Губы затряслись.
— Вы... Вы все завидуете! — выкрикнула она срывающимся голосом. — У меня есть личная жизнь! Я женщина! А ты, Алина... ты неблагодарная тварь!
Она подхватила свой телефон и, спотыкаясь в темноте, бросилась к выходу на террасу. Стук её каблуков затих в саду. Она бежала в темноту, туда, где никто не видел её позора.
В зале повисла тишина.
Алина выключила фонарик.
В этот момент, словно по заказу, электричество дали. Люстры вспыхнули, заливая зал теплым светом. Музыка заиграла снова.
Алина стояла посреди зала, прямая, спокойная. Она поправила локон, выбившийся из прически.
— Господа, — сказала она с улыбкой, в которой не было ни капли сожаления. — Прошу прощения за этот стендап. Зато теперь мы знаем, куда уходят инвестиции. Официанты! Обновите бокалы. Праздник продолжается. Но уже без лишних декораций.
Гости, немного ошарашенные, но довольные скандалом, потянулись к столам. Тетка Люба, которая пять минут назад восхищалась «щедрой бабушкой», теперь громко шептала соседке:
— Я сразу поняла, что она врет! Не бывает таких колясок с её пенсии! Артем Фитнес, надо же...
Алина взяла бокал. Вино было холодным и вкусным. Она посмотрела на пустую террасу. Матери не было. И, судя по всему, в ближайшее время она не появится. Финансовый поток для «Артема» был перекрыт. А «королева вечера» была свергнута.
Впервые за долгое время Алина чувствовала себя настоящей хозяйкой своего дома. И своей жизни.