Есть места, где стреляют.
Есть места, где жрут.
А есть Янтарь — место, где ты начинаешь сомневаться, твои ли это мысли.
Путь к Янтарю всегда кажется простым. Дорога, холмы, ржавые конструкции. Даже мутантов меньше. Зона как будто отпускает поводок. И это первый обман.
Пси-поле не шумит.
Оно нашёптывает.
Первого зомбированного я увидел ещё до бункера. Он шёл по дороге, аккуратно переставляя ноги, словно боялся споткнуться. Автомат висел, но палец лежал на спуске. Глаза — пустые, но не мёртвые. Самое страшное сочетание.
— Эй, — сказал я тихо.
Он повернул голову. Медленно.
Улыбнулся.
Я выстрелил сразу.
В Янтаре нельзя давать времени — ни себе, ни другим.
Зомбированные здесь другие. Не те, что бродят стаями у Радара. Эти сохраняют привычки. Кто-то поправляет ремень, кто-то проверяет магазин. Иногда они даже смотрят на небо. Наверное, вспоминают, зачем когда-то пришли.
Я шёл дальше, и чем ближе был бункер, тем сильнее давило в висках. Мысли путались. Всплывали лица, имена, фразы, которые я давно похоронил. Пси-поле не ломает тебя сразу. Оно разбирает по винтам.
У входа в бункер стояли бойцы «Долга». Уставшие, злые, сосредоточенные. Эти знали, где находятся.
— Сталкер, документы, — сказал один.
— Если бы они у меня были, я бы сюда не дошёл.
Он хмыкнул. Пропустил.
Внутри бункера было светло. Слишком светло для Зоны. Белые лампы, металл, запах озона и усталости. Учёные здесь жили, как на подводной лодке: замкнуто, нервно и всегда в ожидании катастрофы.
Сахаров был на месте. Всегда на месте. Мне иногда кажется, что если Зона исчезнет, он просто продолжит сидеть здесь и делать записи.
— Ах, Гриф, — сказал он. — Ваше прибытие… своевременно.
— У вас здесь всегда так.
— Вы имеете в виду зомбированных?
— Я имею в виду всё.
Мне выдали шлем с пси-защитой. Старый, потрёпанный, но рабочий. Без него на поверхности можно было прожить минут десять. Потом — либо сойти с ума, либо стать частью ландшафта.
— Нам нужны данные с установок, — сказал Сахаров. — И… охрана.
— За данные обычно платят.
— Мы заплатим. Если вы вернётесь.
Честная формулировка.
На поверхности начался ад.
Зомбированные шли волнами. Не быстро, но упорно. Их не пугали выстрелы, не останавливали ранения. Пули — это аргументы. А у них аргументы закончились.
Пси-поле усилилось. В ушах зазвенело. Голоса стали громче. Кто-то звал меня по имени. Кто-то смеялся. Я знал эти голоса. И ненавидел Зону за это знание.
Из-за холма вышел снорк. Потом второй. Эти мутанты особенно не любят Янтарь — пси-поле ломает даже их. Они агрессивны, как раны.
Я стрелял, отходил, снова стрелял. Всё происходило, как в тумане. В какой-то момент я понял, что иду не туда. Что дорога ведёт вниз, к старым установкам, где фон зашкаливает.
Зона попыталась меня забрать.
Не грубо.
Убедительно.
Я остановился. Закрыл глаза. Считал вдохи. Старый трюк. Помогает вспомнить, кто ты и зачем ещё дышишь.
Вернулся к бункеру под прикрытием долговцев. Один из них упал рядом со мной. Пуля. Чистая работа. Значит, снайпер. Не наёмник. Свой. Зомбированный с навыками — худший вариант.
Мы нашли его позже. Он сидел на вышке, аккуратно целясь в пустоту. На лице — сосредоточенность. Как у человека, который выполняет важную задачу. Его пришлось снять гранатой.
Ночью в бункере никто не спал. Учёные делали вид, что работают. Сталкеры — что отдыхают. Все слушали тишину. В Янтаре тишина всегда обманчива.
Я сделал запись:
Янтарь не убивает сразу.
Он предлагает подумать.
А потом решает за тебя.
Если ты дошёл сюда —
значит, ты ещё свой.
Но это временно.
Подписывайся на канал.
Здесь рассказывают не о подвигах,
а о том, как не потерять себя.
Лайк — если слышал голоса и не пошёл за ними.
Комментарий — если Янтарь смотрел на тебя в ответ.
Дальше будет хуже.
Я двигаюсь к Радару.
А он не любит гостей, которые всё ещё думают.