В 1960 году во Франции писатель Раймон Кено и математик Франсуа Ле Лионнэ решили, что литературы слишком много, а возможностей у неё — слишком мало. Так появился УЛИПО — OUvroir de LIttérature POtentielle, то есть «Мастерская потенциальной литературы».
УЛИПО — это не литературное течение, не школа и не художественный манифест (так они сами о себе говорили). Это был лабораторный стол, на котором литературу разбирали на детали и собирали заново — по формулам, алгоритмам и правилам, заимствованным у математики. Так они старались продумать новые механизмы, которые подарят второе дыхание литературе.
Ограничение как источник свободы
Главная идея УЛИПО звучит парадоксально: чем жестче ограничения — тем свободнее воображение.
Пока писатели XX века ломали формы, улиписты (я не уверена, что такое слово есть, но пусть будет) решили поступить наоборот — придумать новые формы. Они исходили из простой мысли: сонет, акростих или классическое единство места и времени не убивают фантазию, а запускают её. Ограничение — это не клетка, а трамплин.
Поэтому улиписты сознательно придумывали себе правила, например:
- писать без определённой буквы,
- строить текст по математической прогрессии,
- заменять слова по определенному алгоритму,
- подчинять сюжет математической структуре.
Литература становилась задачей — и именно это, как они считали, делало её живой.
Кто такие улиписты
В первый состав УЛИПО вошли писатели, поэты и математики: Жорж Перек, Жан Лескюр, Жак Бенс, Клод Берж. Позже к ним присоединились Итало Кальвино и Гарри Мэттьюз.
УЛИПО занималось планомерным исследованием литературных ограничений — старых и новых, забытых и выдуманных.
Что именно они делали
Работа УЛИПО шла сразу в двух направлениях.
С одной стороны — поиск скрытых структур в классических текстах. Улиписты внимательно читали литературу прошлого и обнаруживали в ней алгоритмы, о которых сами авторы могли не догадываться.
С другой — создание новых правил, по которым будут писаться тексты будущего.
Так возникла целая библиотека литературных приёмов, и дальше я перечислю лишь часть из них.
Липограмма: роман без буквы
Один из самых известных методов УЛИПО — липограмма: текст, в котором отсутствует одна или несколько букв.
Самый знаменитый пример — роман Жоржа Перека «Исчезновение», написанный без буквы “е” — самой частотной во французском языке. Это не трюк ради трюка: Перек сравнивал липограмму с изобретением нуля в математике. Отсутствие становится смыслом.
Тавтограмма и акростих
Тавтограмма — текст, где все слова начинаются с одной буквы.
Акростих — стихотворение, где слово зашифровано начальными буквами строк.
«Снежный ком»
В этом приёме каждое следующее слово становится длиннее предыдущего — на одну букву или слог. Текст буквально растёт у читателя на глазах.
Это выглядит как фокус, но на самом деле требует филигранного контроля языка. Улиписты доводили такие конструкции до предельной сложности, превращая стихотворение в логическую машину.
Латис, Бенс и Лескюр упражнялись в этом виде литературных трюков, доводя уровень сложности до 22:
“O le bon sens Оpais duquel sortent finement certaines gracieuses jesuiteries! Rengorgement, calembredaine consciencieuse, epistemologique abasourdissment disproportionnant recroquevillements, impressionnabilitОs cretinoembryonnaires, hyperschizophreniques pseudotransfigurations!”
Метод S+7
Один из самых элегантных методов придумал Жан Лескюр. Представьте: берётся текст, каждое существительное заменяется седьмым следующим словом в словаре.
*В общем случае метод описывается формулой (M*n), где М — слово определенного вида (существительное, глагол, прилагательное), n -натуральное число, * — математическая операция, и задан словарь, по которому она производится. S — существительное, А — прилагательное, V — глагол.
Можно варьировать: S+3, A+14, V–7. Можно менять словари — от философских до медицинских. Иногда получалась абсурдная поэзия, иногда — пугающе точное попадание в исходный смысл, но уже с иным лицом.
Равнофранклийский язык
Игра на грани лингвистики и фокуса. Гарри Мэтьюз предложил использовать слова, которые пишутся одинаково на французском и английском, но означают совершенно разные вещи и читаются по-разному. Из этого словаря составляются тексты, которые одновременно работают на двух языках — формально одни и те же, но семантически расходящиеся. Получается литература с двойным дном: один текст, два смысла, ни одного «правильного» прочтения. В чистом виде улипистская мечта — показать, что язык не прозрачен, а смысл всегда зависит от того, с какой стороны вы на него смотрите.
Изоморфические тексты
Дальше улиписты пошли ещё глубже — к структурам смысла.
Они создавали изоморфические тексты, сохраняющие синтаксис или фонетику оригинала, но полностью меняющие лексику. Или химеры — тексты, собранные из частей разных источников: существительные из китайской поэзии, глаголы из математического трактата, прилагательные из приключенческого романа.
Текст становился чем-то вроде Франкенштейна.
Стремление к пределу
УЛИПО интересовало и обратное движение — минимизация. Поэма из одного слова. Поэма из одной буквы.
Роман из одной фразы:
«Когда он проснулся, динозавр всё ещё был там».
Или вот пример поэмы, основанный на пунктуации:
“1, 2, 3, 4, 5.
6, 7, 8, 9, 10.
12?
11!”
Это не шутка, не игра, а философский вопрос: где проходит граница литературы? Что еще является литературой и искусством?
Игра, в которой всё серьёзно
УЛИПО находилось на пересечении того, что обычно не соединяют: литературы и математики, строгости и юмора, анализа и вдохновения.
Раймон Кено говорил, что улиписты — это крысы, которые сами строят лабиринт, чтобы потом попытаться из него выбраться.
И в этом — весь смысл. Литература, по УЛИПО, не должна быть «естественной». Она должна быть сконструированной. Не потому что так проще, а потому что так — бесконечно интереснее.
__
Если вам стало интересно, то подробнее стоит прочитать тут и тут.