Под кожей текстов

В 1960 году во Франции писатель Раймон Кено и математик Франсуа Ле Лионнэ решили, что литературы слишком много, а возможностей у неё — слишком мало. Так появился УЛИПО — OUvroir de LIttérature POtentielle, то есть «Мастерская потенциальной литературы». УЛИПО — это не литературное течение, не школа и не художественный манифест (так они сами о себе говорили). Это был лабораторный стол, на котором литературу разбирали на детали и собирали заново — по формулам, алгоритмам и правилам, заимствованным у математики...

В 2008 году вышла книга Planet Narnia: The Seven Heavens in the Imagination of C. S. Lewis. Автор — Майкл Уорд, один из самых известных исследователей творчества Льюиса, к тому же священник и академик. И вот что он утверждает: семь книг «Хроник Нарнии» соответствуют семи планетам, известным в Средние века. Не астрономии в нашем понимании, а средневековой космологии — с её символами, мифами, богами и характерами планет. Юпитер, Марс, Солнце, Луна, Меркурий, Венера и Сатурн — не просто небесные тела, а целые мироощущения...

Артур Конан Дойль был человеком невероятно деятельным. Слишком деятельным для того, чтобы мир запомнил его только по одному персонажу, так что мне за него даже обидно. Он был врачом, охотился на китов (экзотично), воевал в Африке, катался на лыжах, расследовал реальные преступления, баллотировался в парламент (дважды, и оба раза мимо), получал рыцарское звание, дружил со знаменитостями и — внимание — всерьёз занимался оккультизмом, тратя на духов, фей и загробный мир почти все свои деньги и нервы...

Подписывайтесь на мой канал Литературный котел — обсуждаем книги там. «Он просил говорить шёпотом. Громкое дело о тихом насилии в семье Пелико» Издательство: Эксмо Автор: Каролин Дарьен История, за которой следил весь мир. Доминика Пелико поймали в супермаркете, когда он заглядывал девушкам под юбки — и это стало лишь вершиной кошмара. При обыске полиция обнаружила записи изнасилований его жены, Жизель, которую он годами угощал наркотиками, приводил в дом мужчин и снимал всё на видео. На скамье подсудимых оказались более пятидесяти человек...

Признаюсь сразу: я обожаю злодеев. Локи? Да пожалуйста, два литра. Ганнибал Лектер? Я променяю на него всех реальных мужчин. Харизма, стиль, драматичность, подколы — ну как тут устоять? И чтобы не мучиться в одиночестве с этим вопросом (а также понять, всё ли со мной нормально), я попросила двух знакомых психологов объяснить, почему читатели и зрители так часто выбирают сторону «тёмных». Хорошим героям мотивы особо не нужны. Ну спасает он мир — молодец, спасибо, такое в каждом фильме и книге. А вот...

(Кроме чувства, что вам срочно нужен твидовый пиджак, латте в бумажном стакане и эмоциональная травма от чтения древнегреческих трагедий.) Если говорить совсем честно — это термин, который никто официально не утверждал (я не смогла найти почти никаких литературоведческих материалов на эту тему). Он вообще не из словарей. Он родился примерно в 90-х, когда вышла «Тайная история» Донны Тартт, и люди такие: «О, так вот этот вайб называется как-то?». Тартт, конечно, не изобрела жанр, но собрала в одну книгу такую концентрацию признаков, что с тех пор мы говорим: да, это оно — DARK...

Вы когда-нибудь замечали, что чем реалистичнее выглядит персонаж, тем тревожнее он кажется? Где-то между человекоподобным существом и человеком пролегает зловещая долина — зона, где сходство вызывает не восхищение, а отторжение. «Эффект зловещей долины» — это гипотеза о том, что робот или любой другой объект, который выглядит или ведет себя как человек, вызывает неприязнь и отвращение у людей-наблюдателей. Пугает не само сходство, а отклонение от нормы — например, заторможенная мимика или неестественная улыбка...

Первым фанфиком считается произведение Роберта Генрисона «Завещание Крессиды», написанное до 1492 года. В его основе — поэма Джеффри Чосера «Троил и Крессида». Генрисон решил заполнить сюжетные пропуски в оригинале и дописал историю героини. Так появилось то, что сегодня мы называем фанфиком — текстом, в котором автор берёт за основу уже существующее произведение, но создаёт свою версию событий. Авторы фанфиков пользуются так называемыми канонами — оригинальными текстами, на которых строится фанфикшен...

Когда речь заходит о жанрах, мало что вызывает больше споров, чем термин «спекулятивная фантастика». Одни считают, что это просто зонтичное определение для всего нереального — от научной фантастики до фэнтези и ужасов. Другие уверены: спекулятивная фантастика — это особый, почти философский тип литературы, где фантастическое нужно не ради зрелищ, а ради размышлений. Термин появился ещё в 1947 году — его предложил Роберт Хайнлайн, классик научной фантастики. По его словам, спекулятивная фантастика — это не о ракетах и роботах, а о реакции человека на изменения, которые несут наука и технологии...

Терри Пратчетт — не просто писатель, а явление (учитывая количество написанных произведений и масштаб его вселенной). Его «Плоский мир» (Discworld) читают и перечитывают по всему миру уже больше сорока лет. Он породил десятки мемов, философских дискуссий и цитат, которые давно живут вне страниц книг. Но что делает его мир таким особенным? 📚 Кто такой Терри Пратчетт Терри Пратчетт (1948–2015) — британский писатель, журналист и рыцарь (в буквальном смысле — королева Елизавета посвятила его в рыцари за вклад в литературу, а он сам себе выковал крутецкий меч)...

Ноябрь — месяц, когда особенно хочется укутаться в плед, заварить чай и открыть что-то новое. На этот раз издатели постарались: в ноябре выходят книги, которые помогут поразмышлять о жизни и смерти, восстановить внутренние силы и вспомнить, что даже в конце света может быть место надежде. Издательство: МИФ Жанр: гуманитарный нон-фикшен Клод Лекутё, профессор Сорбонны и один из самых поэтичных исследователей Средневековья, снова ведёт читателя сквозь тени мифов и легенд. Его новая книга — не просто...

Нонсенс — это жанр двойственный и добротно продуманный. Снаружи — весёлая бессмыслица, шутки и считалки; внутри — продуманная художественная конструкция, где каждая нелепость работает как знак и часть игры. Часто нонсенс воспринимают как «детскую» литературу — и действительно, детская аудитория для него важна и, наверное, первостепенна. Но нонсенс ценен и взрослым: он проверяет границы смысла, заставляет думать иначе и переформатирует привычные категории мышления. Классический период нонсенса связан с Викторианской Англией — эпохой правил, приличий и внешней сдержанности...