В два часа ночи телефон на тумбочке завибрировал так противно, словно хотел просверлить столешницу насквозь. Инга, которая ценила свой сон дороже золота и валютных вкладов, недовольно нахмурилась. Сорок пять лет — тот возраст, когда мягкая подушка и ортопедический матрас заменяют бурную личную жизнь, и, честно говоря, справляются с этим куда лучше.
Она приоткрыла один глаз. На экране светилось фото, от которого скулы сводило даже в рабочее время: Виктория Сергеевна. Её начальница. Молодая, амбициозная, тридцать лет, губы надуты, амбиций — вагон и маленькая тележка. В офисе эта «красотка» пела соловьем про то, что Инга — «золотой фонд компании», а за спиной называла её «старой перечницей», которой давно пора на пенсию, чтобы освободить место для более молодых и резвых.
Инга сбросила звонок. Не хватало еще слушать её верещание среди ночи. Но телефон тут же взорвался повторным вызовом.
— Да что тебе не спится-то, господи... — Инга села в кровати, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее от раздражения.
Она провела пальцем по экрану.
— Инга! Ингусик! Ты чего трубку не берешь? — голос Виктории звенел, как испорченная сигнализация. Никакого «извините за поздний звонок», никакого уважения.
— Я сплю, Виктория Сергеевна. Два ночи. Завтра рабочий день, — процедила Инга, стараясь не сорваться на крик.
— Ой, да ладно тебе, выспишься на пенсии! — хохотнула трубка. — У меня тут беда вселенского масштаба! Рейс задержали, прилетела не в тот аэропорт, гостиницы все битком, какой-то форум у них там, видите ли! Я уже в такси, еду к тебе!
— Ко мне? — Инга окончательно проснулась. Сон как рукой сняло. — Виктория, это неудобно. У меня не отель.
— Да брось! Ты же одна в своей трешке кукуешь! Места вагон! Пусти по-свойски переночевать, я с ног валюсь! Мы уже подъезжаем, водитель говорит, через три минуты будем. Диктуй код от домофона!
Инга открыла рот, чтобы послать начальницу по известному адресу, но та уже отключилась. Вот же наглость! Просто взяла и поставила перед фактом. Не женщина, а катастрофа.
Инга встала, накинула шелковый халат и поплелась в прихожую. Внутри всё кипело. Это было откровенное нарушение границ. Она не любила гостей. Она любила тишину, порядок и свой идеальный ремонт, в который угрохала кучу денег. А тут — «Ингусик, открывай».
Звонок в дверь раздался ровно через пять минут. Настойчивый, требовательный. Так звонят не просители, так звонят коллекторы или полиция.
Инга распахнула дверь. На пороге стояла Виктория Сергеевна. В модной шубке, с размазанной тушью и перекошенным от усталости лицом. Рядом с ней громоздились два огромных чемодана размера XL, а под мышкой дрожало нечто рыжее и лохматое.
— Ну наконец-то! — выдохнула начальница, не дожидаясь приглашения, и буквально ввинтилась в квартиру, волоча за собой чемоданы. Колесики с грохотом проехались по дорогому паркету, оставив грязный след от уличной слякоти.
— Виктория, я не...
— Ой, всё потом! — отмахнулась гостья. Она опустила на пол собаку. — Знакомься, это Тузик. Тузик, скажи тёте «гав». Фу, Инга, ну и духота у тебя! Как в склепе. Ты что, не проветриваешь?
Шпиц, почувствовав свободу, тут же рванул вглубь квартиры, цокая когтями.
— Собака? — Инга уставилась на пса. — Вы не говорили про собаку. У меня итальянская мебель.
— Да что твоему дивану будет? Он у меня чистюля, — Виктория скинула шубу прямо на пуф в прихожей, даже не подумав повесить её на вешалку. — Так, слушай команду. Мне нужно в душ, срочно. Дай полотенце, только большое и пушистое, я жесткие не люблю. И постели мне в гостиной. Белье есть чистое? Только давай без этих твоих цветочков «прощай молодость», я люблю белое, как в «Хилтоне».
— Виктория, вы берега не попутали? — тихо спросила Инга. Скулы свело от такой простоты.
— Что? — начальница обернулась, хлопая накладными ресницами. — Инга, не начинай. Я твой директор, между прочим. Считай это тимбилдингом. И кофе свари, я умираю, голова раскалывается. Двойной эспрессо, без сахара.
Она по-хозяйски прошла в ванную, на ходу расстегивая блузку.
— И Тузику воды налей! В какую-нибудь мисочку, только не в блюдце, он из блюдца не пьет!
Дверь ванной захлопнулась. Зашумела вода. Инга осталась стоять посреди прихожей. Грязь от чемоданов на полу. Чужая шуба комком на пуфе. Шпиц, который уже деловито обнюхивал её любимый фикус.
Внутри Инги что-то перемкнуло. Она столько лет терпела эту выскочку в офисе. Терпела её глупые распоряжения, её пренебрежительный тон, её намеки на возраст. Но здесь — её территория. Её крепость.
«Ингусик, белье как в Хилтоне», — передразнила она про себя. — «Ну хорошо, милая. Будет тебе Хилтон. Только прайс тебя не обрадует».
Она прошла на кухню, но не к кофемашине. Инга взяла свой рабочий планшет. Как опытный риелтор, она знала цену каждому квадратному метру. И знала, как ставить на место тех, кто считает, что им все должны.
Из гостиной донеслось подозрительное чавканье. Инга заглянула в комнату и замерла. Шпиц Тузик, не найдя миски с водой, запрыгнул на её бежевый велюровый диван. Грязными, мокрыми после улицы лапами. Он крутился, устраиваясь поудобнее, оставляя серые разводы на идеальной обивке.
— Ну всё, — выдохнула Инга. Жалость к уставшей путнице испарилась окончательно. Остался только холодный расчет.
В этот момент дверь ванной открылась. Виктория вышла, завернутая в лучшее махровое полотенце Инги, оставляя мокрые следы на ламинате.
— Ну где мой кофе? Я же просила побыстрее! — капризно протянула она. — И почему кровать еще не расстелена? Ты что, уснула там стоя? Инга, я вообще-то тороплюсь лечь! Мне утром на встречу, я должна выглядеть конфеткой, а не мочалкой!
Инга медленно повернулась к ней. В руках она держала планшет. На лице играла та самая профессиональная улыбка, с которой она обычно сообщала клиентам, что квартира их мечты стоит на пять миллионов дороже, чем они думали.
— Кофе не будет, — спокойно сказала Инга. — Но будет кое-что поинтереснее.