Утро субботы начиналось не с кофе, а с тревожного дребезжания дверного звонка. Захар был на дежурстве, Вика ещё спала, наслаждаясь законными каникулами, а Таня, замирая сердцем, уже знала: это «нашествие».
На пороге стояла Зина. В расстёгнутом пуховике, с огромной сумкой наперевес, она напоминала ледокол, готовый крушить всё на своём пути. Рядом, уткнувшись в телефон и лениво жуя жвачку, переминалась двенадцатилетняя Соня.
— Ну, чего застыла? Встречай гостей! — гаркнула Зина, отпихивая Таню плечом и вваливаясь в прихожую. — Мам! Мы приехали!
Из кухни, шаркая тапочками, уже семенила Тамара Игоревна. Её лицо, обычно скорбное и недовольное в присутствии невестки, мгновенно озарилось приторным светом.
— Зиночка! Сонечка! Радость-то какая! — Свекровь кинулась обнимать дочь, игнорируя тот факт, что Таня едва удержалась на ногах после толчка. — А я как чувствовала, пирогов напекла. Не то что эта... — она кивнула в сторону Тани, — вечно на диетах семью морит.
Таня молча закрыла дверь. Вдыхать и выдыхать. Захар просил потерпеть. «Это мама, она старая, а Зинка — дура, что с неё взять». Но с каждым визитом «дура» становилась всё наглее.
— Соня, иди к Вике, пусть развлекает, — скомандовала Зина, скидывая сапоги и не заботясь о том, куда они упадут. — А мы, мам, чайку. Я с дороги, устала как собака.
— Конечно-конечно, доченька. Танюша! — голос свекрови мгновенно сменил регистр на командирский. — Накрой на стол. И поживее.
Таня сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Вика спит, — твёрдо сказала она. — Не надо её будить. Соня может посидеть в гостиной.
Зина замерла, уже занеся ногу для шага в кухню. Она медленно повернулась, оглядывая Таню с головы до ног с нескрываемым презрением.
— Спит? В час дня? — Зина фыркнула. — Барыня какая. Соня, иди буди сестру. Нечего бока отлёживать.
Соня, не говоря ни слова, шмыгнула в коридор.
— Стой! — Таня рванулась перехватить девочку, но Тамара Игоревна, проявив неожиданную прыть, преградила ей путь своим грузным телом.
— Не смей орать на ребёнка! — зашипела свекровь. — Родная кровь приехала, а ты как цепная собака! Пусть девочки пообщаются.
Из детской раздался недовольный вскрик Вики, а затем грохот, будто упал стул. Таня обошла свекровь и распахнула дверь детской. Картина была маслом: Вика, растрёпанная, сидела на кровати, прижимая одеяло к груди, а Соня уже по-хозяйски рылась в шкафу, выбрасывая на пол аккуратно сложенные футболки.
— Ты что делаешь? — выдохнула Вика. — Это моё!
— Подумаешь, цаца, — буркнула Соня, выуживая из недр шкафа вешалку с чехлом. — О, а это чё?
Глаза Вики расширились от ужаса. Это было то самое платье. Подарок Захара и Тани на Новый год. Изумрудный бархат, приталенный силуэт. Вика мечтала надеть его на школьный бал. Она была худенькой, как тростинка, и платье сидело на ней идеально. Соня же, плотная, с широкой костью и заметным животиком, была явно на два размера больше.
— Положи на место! — крикнула Вика, вскакивая с кровати.
— Мам! — заорала Соня, не выпуская вешалку. — Ма-а-ам! Она жадничает!
Зина материализовалась в дверях мгновенно. За ней семенила Тамара Игоревна.
— Что такое? Кто обижает мою девочку?
— Я платье хочу померить, а она орёт! — надула губы Соня. — Мне на день рождения к Светке идти не в чем!
Зина оценила платье профессиональным взглядом халявщицы.
— О, классное. Дай поносить. Соне как раз пойдёт. А на тебе, Вика, оно как на вешалке висит.
— Это моё платье! — Вика вцепилась в подол. — Соня его растянет!
— Что ты несёшь?! — взвизгнула Тамара Игоревна. — Растянет! Сестре пожалела тряпку!
— В этой семье всё общее! — рявкнула Зина и вырвала платье из рук племянницы. — Соня, бери. Пойдём, дома померишь. А то тут аура плохая.
— Не дам! — Вика заплакала, но Зина уже пихнула платье в свою бездонную сумку.
Через десять минут квартира опустела. Исчезли Зина, Соня, платье и недельный запас продуктов. Тамара Игоревна, демонстративно хлопнув дверью своей комнаты, заперлась там.
Вика сидела на полу, размазывая слёзы.
— Мама, она же его порвёт... Она же толстая... — всхлипывала дочь.
Таня гладила дочь по голове, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость.
Захар вернулся через два часа. Увидев заплаканную дочь и бледную жену, он выслушал рассказ. Сухо, без эмоций, только факты.
Захар слушал молча. Желваки на его скулах ходили ходуном. Он подошёл к двери матери.
— Мама, выйди.
Тамара Игоревна вышла с видом мученицы.
— Что, сынок? Нажаловалась твоя?
— Где платье Вики?
— У Зины. Я разрешила! Я в своём доме! И если твоей жене не нравится...
— Стоп, — Захар поднял руку. — Ты права, мама. Ты в своём доме. Именно поэтому мы с Таней и Викой уезжаем. Прямо сейчас.
Улыбка сползла с лица свекрови.
— Куда? Ночь на дворе!
— В гостиницу. А потом на съемную. Деньги есть. А ты остаёшься со своей любимой дочкой. Пусть она тебя и содержит.
Он повернулся к жене:
— Таня, собери документы, самое необходимое и Вику. Ждите меня через 45 минут. А мне нужно заехать в одно место.
— Захар, не надо ... — тихо попросила Таня.
— Надо... Будет воспитательная работа.
Он вышел из квартиры, сел в машину и рванул с места. До дома сестры ехать было минут двадцать. Ярость внутри горела холодным, ровным пламенем.
Дверь Зининой квартиры была не заперта — они, видимо, только что вошли. Из глубины коридора доносился голос Сони:
— Мам, ну оно не лезет в плечах! Трёт!
— Да втяни ты живот! Сейчас мы тут подпорем, тут растянем, будет как раз! — командовала Зина.
Захар вошёл в комнату без стука.
Зина и Соня подпрыгнули от неожиданности. Соня стояла посреди комнаты, натянув изумрудное платье только до пояса — дальше оно предательски трещало, не желая налезать на её плотную фигуру. Рядом с ножницами в руках стояла Зина.
— Захар? — Зина вытаращила глаза. — Ты чего тут? Мы... мы просто меряем!
Захар в два шага преодолел расстояние до племянницы.
— Снимай, — тихо сказал он.
— Не сниму! — взвизгнула Соня, пытаясь натянуть бархат выше. — Бабушка разрешила!
— Снимай, я сказал! — рявкнул Захар так, что стёкла в серванте звякнули. — Пока не порвала окончательно. Быстро!
Соня, испугавшись дядиного взгляда, засуетилась, стягивая вещь. Зина попыталась встать между ними, уперев руки в бока:
— Ты чего на ребёнка орёшь? Псих ненормальный! Подумаешь, тряпка! Мы бы вернули!
— Вернули? — Захар аккуратно забрал платье у Сони, проверил швы — к счастью, ткань выдержала, лишь немного растянулась резинка, что было поправимо. Он бережно повесил его на руку и повернулся к сестре. — Зина, ты в зеркало давно смотрела? Ты кого растишь?
— Нормальную девку ращу! Не чета твоей задохлике!
— Ты растишь хабалку и воровку, — отчеканил Захар, глядя прямо в глаза сестре. — Вы приперлись в мой дом, оскорбили мою жену, довели до слёз моего ребёнка и украли вещь. Вы — обычные, невоспитанные хамки. Обе.
Соня, стоя в одних колготках и майке, надулась и пробурчала:
— Ну и подавитесь своим платьем. Жмоты.
Захар шагнул к ней. Девочка попятилась.
— Запомни, Соня, — его голос звучал как приговор. — В чужое лезть нельзя. Брать без спроса — это воровство. А хамить тем, кто тебя кормит — это глупость. И если мать тебя этому не научила, жизнь научит. И будет больно.
— Не смей её учить! — взвизгнула Зина. — Иди отсюда! И платье своё забирай! Больше ноги моей у вас не будет!
— О, тут ты права, — усмехнулся Захар, направляясь к выходу. — Ноги твоей у нас не будет, потому что нас там больше нет. Я ушёл от матери.
Зина застыла с открытым ртом.
— В смысле... ушёл? А мама?
— А мама теперь полностью на тебе, сестрёнка. Я ключи оставил, коммуналку за этот месяц оплатил. Дальше — сама. Пенсия у неё маленькая, лекарства дорогие, характер скверный. Всё как ты любишь.
— Ты... ты шутишь? — Зина побледнела. — У меня денег нет! Я работу ищу!
— Значит, найдёшь быстрее. И да, — он обернулся в дверях. — Долг мой помнишь? Пятьдесят тысяч. Срок вышел. Если через месяц не вернёшь — я подам в суд. У меня все расписки есть.
— Захар! Ты же брат!
— Брат у тебя был, пока ты человеком была. А теперь я просто кредитор. Счастливо оставаться.
Он вышел, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.
Через сорок минут он подъехал к своим девочкам. Вика, увидев в руках отца зелёный бархат, ахнула.
— Папа! Ты его спас!
Захар присел перед дочерью, протягивая ей вешалку.
— Держи, принцесса. Немного помялось, но химчистка исправит. Никто больше твои вещи не тронет. Я обещаю.
Таня смотрела на мужа с восхищением и тревогой.
— Ты к ним заезжал? Что они сказали?
Захар обнял жену, вдыхая запах её волос. На душе было удивительно легко и пусто — так бывает, когда удаляешь больной зуб.
— Ничего важного, Тань. Просто расставил все точки над «i».
Неделю спустя Захар заехал за остатками вещей в старую квартиру. Там царил хаос. Зина орала на мать, требуя продать дачу, потому что «жить не на что». Тамара Игоревна плакала, сидя на кухне, и, увидев сына, бросилась к нему:
— Сынок! Забери меня! Зинка — зверь! Она Соне позволяет на меня кричать!
Захар посмотрел на мать.
— Соня просто берёт пример со старших, мам. Ты же сама говорила — «родная кровь». Вот и наслаждайся родством.
Он забрал последнюю коробку и ушёл, не оглядываясь.
А Вика на школьном балу была самой красивой. Изумрудное платье сидело идеально, и никто не смел сказать ей ни слова — ведь за её спиной стоял папа, который никому не позволит её обидеть.