Елена смотрела на экран ноутбука, и цифры в контракте плясали перед глазами победную джигу. Север. Месторождение. Должность ведущего технолога. Зарплата такая, что за полгода можно закрыть ипотеку, которую они тянули уже пять лет, как бурлаки на Волге, а за год — обновить машину и зубы. Это был не просто шанс. Это был лотерейный билет, который выпадает раз в жизни, особенно когда тебе тридцать восемь, а за спиной — не тыл, а балласт.
Балласт звали Олег.
Олег «искал себя» на диване уже шестой месяц. После того как его «попросили» с должности менеджера среднего звена за хроническую лень, он решил, что рожден для чего-то большего, чем работа с девяти до шести. Это «большее» заключалось в просмотре сериалов, поедании котлет и философских рассуждениях о несправедливости мироустройства. Елена пахала за двоих, превращаясь в загнанную лошадь, а Олег врастал в диван, как плесень в сырой угол.
Вечером, когда Елена, сияющая от адреналина и перспектив, выложила новости на кухонный стол вместе с ужином, Олег поперхнулся макаронами.
— Север? — переспросил он, и в его голосе прозвучал не восторг, а неподдельный ужас. — Ты хочешь уехать? А как же я?
— А что ты? — Елена резала салат быстрыми, резкими движениями. — Ты взрослый мужчина. Еда в холодильнике, коммуналка на автоплатеже. Найди работу, наконец. Я еду зарабатывать деньги, Олег. Большие деньги.
Олег посмотрел на неё так, словно она предложила сдать его на органы. В его глазах читался лихорадочный подсчет. Уезжает жена — исчезает горячий ужин, чистые рубашки и, главное, спонсор его комфортного безделия. Ему придется встать с дивана. Ему придется что-то делать.
И тогда Олег пошел ва-банк.
Через час, когда Елена уже открыла чемодан, из гостиной раздался грохот и сдавленный стон.
Она вбежала в комнату. Олег лежал на ковре, сжимая грудь рукой. Лицо его было красным, рот открыт, как у рыбы на берегу.
— Сердце... — прохрипел он. — Лена... жжет... всё немеет...
Елена, сохраняя хладнокровие технолога, метнулась за тонометром. Манжета сжало рыхлое плечо мужа. Экран пискнул. 120 на 80. Хоть в космос запускай.
— Давление в норме, Олег, — сухо сказала она.
— Это скрытая ишемия! — взвизгнул «умирающий», закатывая глаза. — Приборы врут! Я чувствую, как жизнь уходит! Это от стресса! Ты меня бросаешь, и организм не выдержал!
Он позволил отвести себя в постель, вис на жене всей своей немалой тушей, изображая ноги-макаронины. Улегшись, он тут же потребовал закрыть шторы, выключить свет и принести воды с лимоном.
Начался ад.
За два дня до отъезда квартира превратилась в лазарет строгого режима. Олег не просто болел. Он упивался своей немощью. Он требовал внимания ежесекундно, методично выматывая Елену, чтобы она опоздала на самолет, пропустила вахту, осталась рядом.
— Лена! — стонал он каждые пять минут. — Поправь подушку, мне душно! Лена, мне холодно, укрой! Лена, измерь пульс, он нитевидный!
Он отказался жевать. Заявил, что от слабости не может глотать твердую пищу. Елене пришлось доставать блендер и перемалывать куриный суп в отвратительное серое пюре. Олег ел это с выражением мученика, требуя кормить его с ложечки. Капля бульона стекала по его небритому подбородку, и Елена чувствовала, как к горлу подкатывает ком тошноты. Это был не муж. Это был переросший, капризный младенец, который использовал свое тело как инструмент шантажа.
В квартире пахло валерьянкой, потом и нестираным бельем — Олег запретил менять простыни, утверждая, что любое движение причиняет ему адскую боль.
Но апофеоз наступил вечером накануне вылета.
Олег, лежа в полутьме, поманил Елену пальцем.
— Ленуся... — прошептал он трагически. — Я не дойду до туалета. Голова кружится, ноги ватные. Принеси... судно. Или банку какую-нибудь.
Елена застыла. Она смотрела на этого мужчину, с которым прожила десять лет, и видела только липкую, мерзкую субстанцию, которая когда-то была мужчиной. Это было дно. Гнилое, илистое дно семейной жизни, где вместо уважения остался только шантаж физиологией.
Елена молча развернулась, вышла на кухню и достала из шкафа пластиковый контейнер для салата.
— Вот, — она поставила емкость на тумбочку. — Развлекайся.
В эту ночь она не спала. Она лежала в гостиной на диване, слушая, как из спальни доносятся нарочито громкие стоны и кряхтение, и думала. Думала о том, что контракт на Севере — это не просто деньги. Это плата за свободу от этого душного, потного кошмара.