Вера зашла в дом. Павлик сидел на диване, обняв колени. Он молчал, понимая своим маленьким, но уже битым жизнью умишком, что произошло что-то страшное.
— Мам, картошки не будет? — тихо спросил он.
— Будет, Паша. Всё будет. Лучшая фермерская картошка, — жестко сказала Вера.
Она поднялась на второй этаж. Там, на антресолях, среди хлама, который бывший муж поленился вывезти при разводе, лежал старый планшет. Муж купил себе новый за месяц до того, как выставил Веру из их общей жизни, а этот забросил, сказав, что «батарея сдохла».
Вера достала пыльный гаджет. Экран был в трещинах, но корпус цел. Она воткнула зарядку. Пять минут томительного ожидания, пока на экране не загорелся значок батареи.
Включился.
Пароль. Вера усмехнулась. Её бывший муж был человеком фантастической лени и предсказуемости.
Она ввела дату их свадьбы.
«Неверный пароль».
Вера нахмурилась. Подумала секунду и ввела дату рождения его мамы, Зинаиды Петровны. Той самой железной леди, которая держала весь их клан в ежовых рукавицах и которой Геннадий Петрович боялся до икоты.
«Разблокировано».
Планшет зажужжал, подключаясь к вай-фаю (благо, роутер Вера оплачивала сама). Посыпались уведомления. Синхронизация аккаунтов. Старые мессенджеры, которые муж забыл разлогинить.
Вера открыла зеленый значок чата. Ей не нужны были переписки с друзьями или коллегами. Она искала диалог с контактом «Батя».
И она нашла.
Это было не просто чтиво. Это была канализация.
Вера листала сообщения двухгодичной давности, и волосы на голове шевелились.
«Батя: Серега, ну ты как там? Отдохнул? Я тебе на карту кинул тридцатку. Сними номер люкс в "Жемчужине", бабу нормальную возьми. Отдохни от своей уборщицы, а то она тебя совсем запилила со своими порядками».
«Батя: Зина не заметила. Я сказал, что на запчасти для машины перевел. Гуляй, сынок. Жизнь одна».
«Батя: Да бросай ты эту Веру. Бесплодная же, толку с нее. Я мать уломаю денег тебе дать на развод и новую хату. Скажем, что бизнес-проект».
Вера читала, и пазл складывался. Геннадий Петрович, этот «защитник семейных ценностей», не просто покрывал измены сына. Он их спонсировал. И, что самое прекрасное, спонсировал он их деньгами своей жены. Зинаида Петровна, владелица сети аптек, женщина суровая и прижимистая, ненавидела транжирство. Она выдавала мужу деньги строго под отчет, проверяя чеки.
А Гена, оказывается, был крысой. Он воровал у собственной жены, прикрываясь ремонтом машины и дачи, чтобы оплачивать проституток и сауны для сыночки.
— Вот оно как, — прошептала Вера. — Семейные ценности, говоришь?
Она сделала скриншоты. Распечатать их было не на чем, но это и не требовалось. Достаточно было переслать их себе на телефон.
Вечер опустился на дачный поселок душным покрывалом.
Около восьми часов вечера у ворот снова затарахтел знакомый двигатель.
Вера вышла на крыльцо. В руках у неё была папка — обычная, картонная, для детских рисунков Павлика.
Геннадий Петрович вошел на участок один. Видимо, вернулся забрать остатки инвентаря — лопаты, грабли, дорогой шланг. Он шел по-хозяйски, пиная пустые ведра.
— Что, не спишь, убогая? — буркнул он, заметив Веру. — Не мешайся. Я триммер заберу, Кольке на даче пригодится.
Вера спустилась с крыльца и встала у него на пути.
— Геннадий Петрович, постойте. У меня к вам деловое предложение.
— Какое еще предложение? — он остановился, недовольно щурясь. — Денег просить будешь? Не дам.
— Не буду. Вы сами дадите.
Вера открыла папку. В ней лежал телефон с открытой перепиской.
— Читайте, — сказала она, поднося экран к его носу.
Геннадий Петрович сначала отмахнулся, но потом взгляд его зацепился за знакомые фразы. «Зина не заметила». «На карту кинул тридцатку». «Отдохни от уборщицы».
Свекор замер. Краска начала медленно сходить с его лица, оставляя его серым, как пепел. На лбу выступила испарина. Он узнал свои слова. И он мгновенно понял, чем это пахнет.
— Ты... Где ты это взяла? — прохрипел он. Наглость исчезла, сменившись липким животным страхом.
— В старом планшете вашего сына. Вы забыли почистить историю, Гена.
Вера убрала телефон.
— А теперь расклад такой. Либо вы прямо сейчас компенсируете мне рыночную стоимость всего украденного урожая. Плюс моральный ущерб. Я оцениваю его в размер трех моих месячных зарплат уборщицы. Это, знаете ли, немало, но и немного за молчание.
— Ты шантажистка! — взвизгнул свекор. — Я в полицию пойду!
— Идите, — кивнула Вера. — А я пока отправлю эти скриншоты Зинаиде Петровне. В ватсап. Думаю, ей будет очень интересно узнать, что вы два года крысятничали с её счетов. Воровали деньги у жены, чтобы оплачивать шлюх для сына. Как вы думаете, Гена, что Зина с вами сделает? Выгонит голым на мороз? Или просто перекроет кислород так, что вы бутылки собирать пойдете?
Геннадий Петрович сглотнул. Он представил лицо Зинаиды. Представил скандал. Развод. Нищету. Он жил за счет жены, ездил на её машине, жил в её доме. Без Зины он был нулем.
Его руки затряслись.
— Сколько? — спросил он тихо.
— Сто пятьдесят, — назвала Вера сумму, которой хватило бы, чтобы забить холодильник фермерскими продуктами до весны и купить Павлику зимнюю одежду. — Переводом. Прямо сейчас. На мою карту.
— У меня нет столько на карте... — заскулил он. — Мне Зина лимит поставила...
— Это ваши проблемы. Звоните друзьям. Берите микрозайм. Продавайте почки. У вас пять минут. Потом я нажимаю «отправить».
Свекор судорожно достал телефон. Он тыкал в экран толстыми пальцами, матерясь сквозь зубы. Кому-то звонил, что-то врал про поломку машины, про срочный долг.
Через семь минут телефон Веры пиликнул.
«Зачисление средств: 150 000 р.»
Вера посмотрела на экран, потом на свекра.
— Отлично. А теперь — вон отсюда. И забудьте дорогу к этому дому. Если я увижу вас или вашего сына ближе чем на километр — Зинаида Петровна получит полный архив. Это моя страховка.
Геннадий Петрович не сказал ни слова. Он развернулся и, спотыкаясь, почти побежал к машине. Он забыл про триммер. Забыл про лопаты. Он даже забыл закрыть калитку. Он спасался бегством от собственного прошлого, которое вдруг оскалило зубы.
Вера закрыла калитку на засов.
Ночной воздух был свежим и чистым.
Она вернулась в дом. Павлик уже спал на диване, свернувшись калачиком.
Вера села за стол, открыла сайт фермерских продуктов.
«Картофель, сорт "Скарб", экологически чистый. Кролик. Индейка. Овощные наборы».
Она наполняла корзину, не глядя на цены.
— Будет тебе картошка, сынок, — прошептала она. — И не только картошка.
За окном стрекотали сверчки. Огород был разорен, но Вера чувствовала себя так, словно собрала самый богатый урожай в своей жизни. Урожай справедливости.