— Мы решили отметить Рождество у вас, у нас дома ремонт! — голос золовки, Светы, звенел в трубке так, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. — И да, подарок крестнику, моему Витальке, купи дорогой, праздник же! Он хочет приставку новую, ну или хотя бы планшет. Ты же крестная, не жадничай!
Я стояла посреди кухни, сжимая в руке поварешку, с которой капал жир на свежевымытый пол. Шестое января. Время — девять вечера.
Вокруг меня был привычный хаос.
В раковине — Эверест из грязной посуды, которую мой муж, Андрей, "замочил" еще утром. На столе — объедки пиццы, пустые банки из-под пива, пепельница с горой окурков (хотя я сто раз просила не курить на кухне!).
Запах в квартире стоял не праздничный: смесь перегара, дешевого табака и подгоревшей каши.
— Света, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Какой ремонт? Вы же его закончили в ноябре! И какая приставка? У меня денег нет, я только что кредит за машину Андрея заплатила!
— Ой, не прибедняйся! — перебила золовка. — Ты главбух, у тебя денег куры не клюют. А ремонт мы переделываем, обои не подошли. Короче, мы будем к обеду. Готовь гуся, Виталик любит. И салатиков побольше. Всё, целую!
Она бросила трубку.
Я посмотрела на Андрея. Он лежал на диване в гостиной, закинув ноги на подлокотник. В майке-алкоголичке, с дыркой на животе. Смотрел какой-то сериал и ржал.
— Андрей, — позвала я. — Твоя сестра едет к нам на Рождество. С мужем и сыном. Требует гуся и планшет в подарок.
Он даже голову не повернул.
— Ну и отлично! Давно не виделись. Светка веселая, посидим, отметим. А ты че такая кислая? Радоваться надо, родня едет!
— Радоваться? — я почувствовала, как внутри закипает злость. — У меня в холодильнике пусто! Я устала как собака! Я работала все праздники, отчет годовой сдавала! А ты лежал тут, пиво сосал! На что я накрою стол? На что куплю подарок?
— Ну займи у кого-нибудь! — рявкнул он, наконец оторвавшись от экрана. — Ты баба или кто? Придумай! Я мужик, я отдыхаю. Имею право. И вообще, не позорь меня перед сестрой. Чтобы все было по высшему разряду!
***
Я опустилась на табуретку. Ноги гудели.
Семь лет. Семь лет я живу в этом аду.
Андрей не работает уже три года. "Ищет себя". То он таксист (машину разбил), то охранник (уволили за сон на посту). Сейчас он "инвестор" — просаживает мои деньги на ставках.
Я тяну всё. Ипотеку за эту квартиру (которую мы, дура я, взяли в браке, но плачу я). Кредиты. Еду. Его сигареты.
Света — его сестра-близнец. Такая же наглая, ленивая хабалка. Она считает, что я ей обязана по гроб жизни за то, что "взяла ее братика".
Виталик, ее сын, — избалованный монстр. В прошлый раз он разбил мой ноутбук и сказал, что "так и было". Света только посмеялась: "Ну это же ребенок!".
И вот теперь они едут. Жрать, пить, требовать подарки.
А я должна скакать вокруг них.
Я посмотрела на Андрея. Он снова уткнулся в телек. На полу валялись его грязные носки.
— Андрей, — тихо сказала я. — Дай денег.
— Чего? — он скривился. — Каких денег? У меня нет.
— Ты вчера продал мою золотую цепочку. Я видела квитанцию из ломбарда в твоих штанах, когда стирала. Где деньги?
Он побледнел. Но тут же набычился.
— Ну продал! Нам жить на что-то надо! Я вложил их в дело! Скоро поднимусь, куплю тебе две таких!
— В какое дело? В ставки? Или в пиво?
— Не твое дело! — заорал он, вскакивая с дивана. — Ты меня достала своим контролем! Жадная тварь! Тебе для мужа жалко?
Он подошел ко мне, нависая. От него несло перегаром и потом.
— Короче. Чтобы завтра был стол. И подарок. Иначе я тебе устрою. Мама (свекровь) тоже приедет, кстати. Она звонила.
— Мама?!
— Да! Она со Светкой едет. Так что готовься. И полы помой, а то срач развели.
И тут он сделал то, что стало последней каплей.
На столе лежала моя премия. Наличкой. Я сняла ее вчера, хотела отложить на отпуск (впервые за пять лет!). Я спрятала ее в сахарницу, думала, он не найдет.
Андрей открыл сахарницу. Достал деньги.
— О, а говорила, денег нет! Врушка! Вот на это и накроешь!
Он сунул деньги в карман треников.
В голове что-то взорвалось. Щелкнуло. Перегорело.
Ярость, холодная и острая, как нож, пронзила меня.
Страх исчез. Усталость исчезла.
Осталась только ненависть. И желание уничтожить этого паразита.
— Верни деньги, — сказала я ледяным тоном.
— Ага, щас! — он ухмыльнулся. — Я хозяин в доме. Я распоряжаюсь бюджетом. Иди готовь, рабыня Изаура!
Он повернулся, чтобы уйти в комнату.
Я схватила со стола тяжелую стеклянную банку с солью.
И со всей дури швырнула ее ему в затылок.
Банка ударилась о его голову, но не разбилась. Андрей взвыл, схватился за затылок.
— Ты че, больная?! — заорал он, оборачиваясь. Глаза бешеные. — Убила!
— Верни деньги! — я схватила кухонный нож. Большой, для мяса.
Он увидел нож. Испугался. Попятился.
— Ленка, ты че... Положи нож... Ты сядешь!
— Я сяду, но ты ляжешь! Верни деньги, тварь!
Я пошла на него. Он пятился в коридор, спотыкаясь о свои же разбросанные ботинки.
— На! Забери! Подавись!
Он швырнул деньги на пол. Купюры разлетелись по грязному линолеуму.
— А теперь — вон! — заорала я.
— Куда? Ночь на дворе!
— К Свете! К маме! В ад! Вон из моей квартиры!
— Квартира общая!
— Ипотечная! Плачу я! Ты ни копейки не вложил! Ты паразит!
Я загнала его в угол прихожей.
— Собирай манатки! Быстро!
Он начал хватать куртку, шапку. Трясущимися руками пытался попасть в рукава.
— Ты пожалеешь! Я полицию вызову!
— Вызывай! Я им покажу квитанцию из ломбарда! И расскажу, как ты меня бил (а он толкал меня, было дело, синяки остались)!
Я открыла входную дверь.
Вытолкала его на лестничную площадку.
Швырнула ему вслед его ботинки.
— Обувайся там!
— Ленка, пусти! Холодно!
— Не замерзнешь! Твоя жирная шкура тебя согреет!
Я захлопнула дверь.
Закрыла на все замки.
Накинула цепочку.
Сердце колотилось как бешеное. Руки тряслись.
Я сползла по двери на пол.
Собрала деньги. Пересчитала. Все на месте.
Встала.
Пошла на кухню.
Сгребла со стола всю грязь. Банки, окурки, объедки. В мусорный пакет.
Открыла окно. Холодный воздух ворвался в квартиру, выдувая запах его перегара.
Взяла телефон.
Звонок Свете.
— Алло? Света?
— Да, Лен, че надо? Мы уже собираемся!
— Не приезжайте. Андрей ушел. Насовсем. К вам едет. Встречайте.
— Чего?! В смысле ушел? Ты че, выгнала его?! В Рождество?!
— Да. И вас выгоню, если сунетесь. Адрес забыли. Номер заблокирован. Пока.
Я нажала отбой. И "заблокировать".
Потом набрала свекровь.
— Галина Петровна? Ваш сын едет к вам. С вещами. Забирайте свое сокровище. Кормите, поите, одевайте. Я умываю руки.
— Ты проститутка! — завизжала свекровь. — Я тебя прокляну!
— Взаимно.
Заблокировала.
Заказала доставку. Пиццу, суши, вино.
Позвонила мастеру по замкам.
— Срочно. Двойной тариф.
Через час, когда замки были новые, а квартира проветрена, я сидела на диване.
В тишине.
Я ела пиццу, пила вино и смотрела на мигающую елку.
Мне было так хорошо. Так спокойно.
Я свободна.
Я богата (премия-то у меня!).
Я здорова.
А они... Пусть живут своим гадюшником.
Пусть Света кормит Андрея. Пусть свекровь покупает ему сигареты.
Это больше не мои проблемы.
Ох, друзья, а вы бы пустили наглую золовку с семьей на праздники, если бы муж настоял? Или выгнали бы всех к чертям? Пишите в комментариях!