Я едва успела скинуть сапоги, как из кухни выплыл мой благоверный. Вид у него был торжественный, как у генерала перед парадом, а в глазах светилась та самая дурацкая искорка, которая всегда предвещала мне проблемы.
— На Рождество к нам приедет вся моя родня из деревни, человек десять! — радостно объявил Сергей, почесывая живот через растянутую майку. — Им надо где-то ночевать, так что стели детям на полу! В тесноте, да не в обиде, как говорится!
Я замерла, не донеся пакет с продуктами до кухни.
— Сережа, ты сейчас шутишь? — мой голос дрогнул. — У нас двушка. Сорок пять квадратов. Куда ты собрался положить десять человек? И почему дети должны спать на полу? У Маши спина больная, ты забыл?
— Ой, да ладно тебе! — отмахнулся он, плюхаясь обратно на диван, который жалобно скрипнул. — Матрасы надуем. Перекантуются пару ночей, не развалятся. Родня же! Тетка Нюра с мужем, дядя Коля с сыновьями... Им в городе остановиться негде, гостиницы дорогие. А у нас уютно. Ты давай, метнись в магазин еще разок, мяса побольше возьми, мужики поесть любят. И водки ящик, праздник все-таки.
***
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает что-то темное и горячее.
Я пахала весь декабрь. Я — главный технолог на молочном комбинате, у нас перед праздниками аврал, смены по 14 часов. Я мечтала выспаться. Просто лежать в тишине и есть мандарины.
Сергей не работает уже полгода. Его "попросили" с должности водителя (лишили прав за пьянку, хотя он всем врет, что подставили).
Он лежит на этом диване, смотрит сериалы и играет в телефон.
В квартире — свинарник. Он обещал убраться к моему приходу, но вместо этого на столе в зале — гора шелухи от семечек, пустые пивные банки и грязная тарелка с засохшей яичницей. Запах перегара и немытого тела висел в воздухе плотным туманом.
И теперь он приглашает табор. В мою квартиру (купленную до брака, ипотеку плачу я). За мой счет. И требует, чтобы я ущемила детей.
— Сережа, — сказала я очень тихо. — Никаких гостей не будет. Я устала. У меня нет денег кормить десять человек. И нет желания спать штабелями. Позвони и откажи.
— Ты че, ошалела? — он подскочил с дивана, опрокинув банку с пивом на ковер. — Я уже пообещал! Пацан сказал — пацан сделал! Ты меня перед родней опозорить хочешь? Подкаблучником выставить?
— Ты и есть подкаблучник, — вырвалось у меня. — Только не мой, а своей лени и своей наглой родни. Я сказала — нет.
— Ах ты стерва! — заорал он, брызгая слюной. — Я здесь хозяин! Я мужик! Кого хочу, того и зову! А ты, баба, твое дело — на стол метать и молчать! Не нравится — вали к маме!
Он схватил со стола мою любимую вазу с еловыми ветками и швырнул ее об стену. Осколки брызнули во все стороны, вода залила обои.
— Вот так! Будешь знать, как мужу перечить! Убирай давай! И чтоб к вечеру поляна была накрыта!
И тут он сделал то, что стало точкой невозврата.
В комнату заглянула Маша, наша десятилетняя дочь.
— Пап, что случилось? — испуганно спросила она.
— Брысь отсюда! — рявкнул Сергей. — Иди в комнату и не отсвечивай! И готовься спать на коврике, как собака! Место гостям нужно!
Он замахнулся на ребенка полотенцем.
В этот момент я поняла: всё. Хватит.
Страх исчез. Усталость исчезла.
Осталась только холодная, звенящая ярость.
— На коврике, говоришь? — переспросила я ледяным тоном. — Как собака?
Я поставила пакеты на пол.
Подошла к шкафу в прихожей.
Достала большие черные мешки для мусора.
Зашла в спальню, где лежали вещи Сергея.
Он поплелся за мной, продолжая орать:
— Ты че удумала? Уборку затеяла? Давно пора!
Я открыла шкаф.
Начала выхватывать его одежду. Джинсы, свитера, рубашки. Все летело в мешки комом.
— Э! Ты че творишь?! — он застыл в дверях.
— Освобождаю место для гостей! — крикнула я. — Ты же хотел простора? Вот тебе простор!
Я сгребла его носки, трусы, футболки.
Его приставку. Его коллекцию пивных кружек.
Всё в мешки.
— Не трожь приставку! — взвизгнул он, кидаясь ко мне.
Я схватила тяжелую статуэтку (подарок свекрови, бронзовый конь) и замахнулась.
— Только подойди! — прошипела я. — Я тебе башку проломлю! И скажу, что ты на меня напал! Посмотри на себя — пьяный, агрессивный! Тебе никто не поверит!
Он отшатнулся.
— Ленка, ты больная...
— Вон отсюда! — заорала я так, что у самой в ушах зазвенело. — Забирай свои манатки и вали к тетке Нюре! В деревню! Там места много!
— Куда я пойду?! Зима на улице!
— Мне плевать!
Я потащила мешки к входной двери. Вышвырнула их на лестничную площадку.
Сергей пытался удержать меня, хватал за руки, но я вырвалась.
— Дети! — крикнула я. — Закройтесь в своей комнате!
Я вытолкала Сергея в подъезд. Он был в одних трениках и майке.
— Куртку дай! И ботинки!
— В пакете ищи! — я швырнула ему вслед его пуховик и кроссовки.
— Ключи! — заорал он. — Это и моя квартира!
— Квартира моя! Добрачная! Ты здесь никто! Паразит!
Он попытался вставить ногу в дверь, чтобы я не закрыла.
Я со всей дури ударила дверью по его ноге.
— А-а-а! Cyka!
Я захлопнула дверь.
Закрыла на все замки.
Накинула цепочку.
Сердце колотилось как бешеное.
С той стороны он орал, пинал дверь, угрожал.
— Я вернусь! Я окна побью! Я родню привезу, они тебе дверь вынесут!
Я позвонила в полицию.
— Алло? Мой бывший муж ломится в дверь. Он пьян, угрожает убийством. Да, адрес...
Через десять минут приехал наряд. Сергея забрали. Я слышала, как он матерился и сопротивлялся.
Тишина.
Я сползла по двери на пол.
Меня трясло.
Из комнаты вышла Маша.
— Мам?
Я обняла ее.
— Все, солнышко. Никто не будет спать на полу.
Я встала.
Пошла на кухню.
Собрала со стола всю грязь. Пивные банки, окурки, объедки. Все в мусор.
Вымыла пол.
Проветрила квартиру.
Заказала пиццу. Самую большую. И суши. И торт.
Мы с детьми устроили пир.
Мы смеялись, смотрели "Гарри Поттера" и ели на диване.
Без него.
На следующий день я сменила замки.
Подала на развод.
А его родня... Они приехали. Десять человек. Звонили в домофон.
Я просто отключила его.
Пусть ночуют на вокзале. Или у Сергея в обезьяннике.
Друзья, а вы бы пустили десять родственников мужа в "двушку" на праздники? Или личный комфорт и здоровье детей важнее "гостеприимства"? Пишите в комментариях!