Она была молода и несчастна. Парень, который ей нравился, ушёл. Просто ушёл и не объяснил причину. Впрочем, ей не нужно было что-то объяснять. Она знала, что он так и не смог полюбить её. Просто знала. Просто чувствовала.
Ей нужно было принять тот факт, что им не суждено быть вместе. Они из разных миров. Он из мира, в котором живут один день и гуляют на всё, что есть. Она из мира комфорта и предсказуемости.
Она никогда не потратила бы последние деньги на выпивку и никогда бы не забила на работу, потому что захотелось. Она не могла себе позволить делать то, что хочется, а не то, что должна.
Он мог и позволял, и это её восхищало. Он был в её глазах героем, который не боится восстать против всех, а теперь он ушёл, и другой герой вряд ли появится в её скучной жизни.
Скорее всего она выйдет замуж за какого-нибудь работягу, родит ему детишек и встретит старость за завтраком в кругу семьи, а потом побежит на работу, чтобы семья ни в чём не нуждалась. Всё как у людей.
Ей хотелось плакать, и она плакала. Хоть что-то она делала по своему желанию, и то делала тайком, чтобы никто из домашних не видел.
Если бы её маменька увидела, как она плачет, то непременно спросила бы почему.
Она не захотела бы отвечать, но в их семье так не принято. Если маменьке захотелось куда-то засунуть нос, она его обязательно засунет. Поэтому какое-то время она бы отпиралась, а потом бы рассказала, что он ушёл, чтобы никогда не вернуться.
Маменька бы презрительно фыркнула, а потом сказала бы, что бог услышал её молитвы и что скатертью ему дорога. Не богу, а её ненаглядному.
Она бы расплакалась ещё больше, а маменька сказала бы что-нибудь ещё. Что-то ещё более гадкое и язвительное. Маменька бы решила, что она плачет, потому что он ушёл, а она бы уже плакала не поэтому. Она плакала бы, потому что маменька сделала ей больно. Ещё больнее, чем он. Он просто ушёл, а маменька растоптала её чувства.
Через месяц умерла бабушка. Бабушка была старой. Почти 90 лет. Большинство столько не живёт, а бабушка прожила. Серьёзно не болела и несчастные случаи с ней не происходили. Лишь последние годы стала слаба здоровьем. То одно прихватит, то другое.
Маменька говорила, что бабушка скоро умрёт, а она почему-то не принимала её слова всерьёз. Она думала, что бабушка попьёт лекарства и всё будет как прежде. Вопросы, куда она собралась на ночь глядя, и разваренные макароны на завтрак.
Когда бабушку хоронили, ей по-прежнему не верилось. Она помнила, как бабушка забирала её из школы, как заставляла полоскать горло чем-то невкусным, когда она болела ангиной. Казалось, всё это было вчера, а не несколько десятков лет назад.
Она пошла за водой. Шла медленно и смотрела на скромные оградки и кресты. Могилы в основном были древними. Люди жили и умирали, когда её ещё не было. Некоторые умирали, когда ещё не было её маменьки.
У одной могилы стояли люди. Женщина и две молодые девчонки. Могила заросла сорняками, из-за которых был едва различим маленький выцветший крест.
Женщина говорила, что здесь похоронена девушка, которая была молода и несчастна. Она остановилась и прислушалась. Молода и несчастна. Совсем как она.
Женщина говорила, говорила, а ей становилось жутко. Она не знала, могла бы сотворить подобное с собой. Вряд ли. Она была слишком слаба, чтобы облить себя бензином и поджечь, потому что любовь не взаимна. Она бы предпочла страдать, что и делает.
Он ушёл, а она мучается, но ничего не делает с этим, хотя знает, что он ушёл не просто так. Он ушёл к той, которую любил до того, как встретил её. До того, как она решила, что должна быть с ним.
Та, к которой он ушёл, была из его мира, а она... Она шла за водой и думала, стоит ли любовь жизни? Жизнь ведь и так коротка. Её бабушка прожила почти 90 лет, но, если бы её спросили, каково это жить почти 90 лет, ответила бы: быстро.
Рассказ о том, как девушка подожгла сама себя из-за несчастной любви