Мария слишком молода, чтобы ценить жизнь, поэтому ценит любовь. Точнее чувство, которое мучит бессонницей и доводит кровь до кипения и которое может казнить и миловать несколько раз в день.
Мария замужем, но в браке несчастлива. Не от того, что выдали за нелюбимого на благо большой семьи. Наоборот. Мария вышла за того, кого хотела всю маленькую жизнь. Она и не помнила себя другой: не мечтающей о том, что будет жить с Егором долго и счастливо и что они умрут в один день.
Может, Мария не строила бы далеко идущих планов вроде одного надгробия под зелёной сосной, если бы Егор не хотел того же. Иначе зачем приходил свататься?
Мария никогда не забудет, как взрослые хохотали, а шестилетний мальчишка выгружал на крыльцо перезрелый и побитый белый налив и приговаривал, чтобы свадебный каравай сделали самым большим и непременно начинили яблоками. Уж очень он любит яблочные пироги.
Мария стояла у тачки с яблоками в пыльном сарафане с синими цветочками, который ей никогда не нравился. Яблочный аромат настолько её опьянил, что она была согласна выйти замуж в этом сарафане. Лишь бы взрослые позволили. Марии тоже было 6, и она ничего не решала.
Жениха, конечно, выпроводили, хотя и сговорились породниться, когда придёт время. Раза 2 в месяц Мария спрашивала маму, пришло ли то самое время или нужно ещё подождать. Мама всегда мотала головой. Нет, не пришло. Мария опускала глаза и ощущала себя самой несчастной на свете. Она не понимала, почему время никак не приходит, хотя все его ждут.
Егор то и дело подтверждал серьёзность намерений. То дрова принесёт, то два ведра опят, то корзину с цыплятами. Взрослым смешно, а Марии лестно. Хороший муж у неё будет. Хозяйственный.
Когда пришло время, Мария и Егор поженились. Свадьба прошла весело для всей деревни и лишь для Марии – грустно. Егор напился, после чего завёл отцовскую Яву и помчался к Зойке, которая по понятным причинам на свадьбу приглашена не была.
Мария называла Зойку профурсеткой и желала только одного: чтобы Зойка забыла дорогу в её деревню. Неужели в городе настолько скучно, что приходится ехать за женихами сюда?
Нет, Марию в город не тянуло. Не было в ней любви к холодным панельным коробкам, в которых ютятся совершенно разные семьи и называют место за перегородками личной квартирой.
Не было в Марии и манерности, присущей городским. Это Зойка давилась от злости, но протягивала Марии руку в знак применения. Мария предпочитала не делать вид, что всё хорошо. Однажды плюнула Зойке в лицо. Несколько раз оттягала за волосы. Это её деревня и Егор тоже её. Нечего на чужое добро зариться.
Егор жениться не хотел. Точнее хотел, когда ему было 6, а, как вырос, расхотел. Конечно, не без участия Зойки. Надо же ей было именно сейчас подружиться с бабушкой, которая не желала знать внучку и её мать почти 20 лет. Не просто так не желала. Мать Зойки тоже в некрасивой истории замешана, как и сама Зойка. Яблоко от яблони, как говорится.
Первой брачной ночью Мария бродила по берегу реки и слушала уханье сов, доносящееся из леса. О чем шепчутся Егор и Зойка, Мария тоже слушала, пока её не заметили. Мария так и встретила рассвет одна у тёмной воды, над которой клубился туман.
Свекровь от Зойки тоже была не в восторге. Не останется Зойка в деревне. Уедет в город, как только ветер начнёт срывать с деревьев жёлтые листья. Скажет, что у неё учеба, и уедет. Может, вернётся следующим летом. Может, выскочит замуж за кого-нибудь из городских, возьмёт академический и будет гулять с коляской по каменным проспектам. И это будет правильно. Нечего Зойке в деревне делать. Не деревенская она. Спит почти до обеда, визжит при виде дождевых червей, а, когда из-под модных сандалий, топчущих полевые цветы, выскользнул уж, Зойка вовсе грохнулась в обморок. Думала, это ядовитая змея.
Егор в город ни за что не поедет. Что он будет делать в городе? Коров в городе не держат. Дрова не заготавливают. Устроится дворником или кочегаром и пропадет пропадом от тоски и водки.
Не было бы свадьбы, если бы не свекровь. Это она настояла, что слово надо держать. Это она упросила Марию подождать, пока всё наладится. Это она посчитала, что у Зойки не хватит совести якшаться с женатым.
Просчиталась.
С наступлением осени Зойка никуда не уехала. Оказалось, она поступала, но не поступила. Будет теперь висеть на бабушкиной шее и пробовать через год.
Егор много пил и дома не появлялся. Свекровь злилась. Мария плакала. Она словно переехала из одной в избы в другую не к мужу, а к его матери.
Зойку ничего не смущало. Ни то, что каждая собака смотрела на нее волком. Ни то, что каждый человек в деревне приносил пользу, и только Зойка не делала ничего полезного. Никто не знал, что творится в её голове с городскими нравами и обычаями, и никто не хотел этого знать. Слишком дурно пахло всё, что происходило вокруг Зойки, и желающих вляпаться в это не находилось.
Как-то раз Мария прихватила канистру с бензином и спички и побежала к Зойке. Она знала, что в это время Зойкина бабушка ходит на соседнюю улицу за куриными яйцами и молоком. Стара слишком бабушка, чтобы держать большое хозяйство, а от Зойки никакой пользы. Один только стыд.
Сколько было разговоров – ничего не помогало. Зойка болтала о прогрессивных взглядах, привезенных из города. Мужчина не собственность. К кому хочет, к тому и ходит.
Теперь Мария решила действовать по плохому. Зойка увидит, что натворила, не захочет брать грех на душу и отступит.
Мария бежит по мокрому песку. Ноги вязнут, канистра вытягивает руку. В голове прокручивается сценарий. В пятидесятый, а, может, в сотый раз.
Всё спланировано идеально. Не подкопаешься.
Мария забегает в избу. Дверь не закрыта. Зойка в деревне недавно, а уже перенимает местные привычки.
Вот они. Обнимаются рядом с пирамидой из подушек, занавешенных вязанной скатертью.
Мария кричит. Зойка кричит. Егор кричит, чтобы все замолчали и успокоились.
Мария срывает крышку с канистры. Выливает на себя бензин. Он мерзко пахнет, но Мария держится. Волосы слипаются и тяжелеют. Куртка разбухает. В карманах бензин.
Зойка орёт благим матом. Всё идёт, как задумано. Мария разжимает кулачок и показывает коробок спичек. Зойка хватается за голову и орёт пуще прежнего. Егор кричит на Зойку, кричит на Марию, но его никто не слушает. Каждая делает, что считает нужным.
Мария достаёт спичку. Её лицо ничего не выражает. Пусть Зойка запомнит его таким: ледяным и безразличным.
Зойка орёт, как будто ее рот широко открылся и не может закрыться. Мария подносит спичку к коробку. Осталось чиркнуть, и она объявляет, что готова это сделать, потому что жизнь без Егора не имеет смысла.
Зойка напугана. Егор в замешательстве. Мария ждёт. Представление достигло кульминации. Должна же быть совесть у городской пигалицы. Не позволит же она Марии умереть. Сгореть, как еретик за любовь, которая никому не нужна.
Егор требует от Марии остановиться. Зойка продолжает орать. Ничего конкретного. Просто истерика, что тоже хорошо. Мария взмахивает спичкой. Её лицо по-прежнему ничего не выражает, хотя её колени дрожат, а сердце бешено бьётся. Мария уже не чувствует неудобств из-за бензина. Ей просто страшно.
Егор хватает Зойку в охапку и выбрасывает из окна. Слышится ойканье и плач. Мария бросается прочь из избы. Поскальзывается в луже бензина, падает, вскакивает и выбегает на улицу. Зойка лежит на мокрой траве и трет ладонями лодыжку, которая, по всей видимости, ушиблена. Естественно, ещё и орёт.
Мария снова взмахивает спичкой. Она словно фокусник, заставляющий зрителя визжать и аплодировать и остающийс живым и невредимым.
Егор уже здесь. Он говорит и говорит. Говорит много и ничего из этого Марии не хочется слышать. Когда речь закончена, Егор подхватывает на руки Зойку и бежит прочь, шурша опавшими листьями и сухими ветками.
Мария остаётся одна. Ей больше не нужно изображать безразличие. Никто на неё не смотрит. Она проиграла, а жизнь без Егора и вправду лишена смысла. Мария никогда не жила, зная, что Егор не хочет умирать с ней в один день и встречать детей, внуков и правнуков в редкие праздники скупыми улыбками на одном памятнике.
Мария снова взмахивает спичкой. На этот раз по-настоящему. Она не думает. Просто делает то, на что не решится через минуту. Мир вспыхивает и превращается в огненное зарево. Марию похоронят на кладбище на холме через дорогу в тени зелёной сосны, как она и хотела. Кладбище уцелеет в Великую Отечественную войну, а история Марии сохранится до наших дней.