«Ведь женился же прошлого года граф К. на Бог знает ком», — записал Достоевский в своих черновиках, и перо его дрогнуло.
Весь Петербург судачил об этой свадьбе, и молодой писатель не мог остаться в стороне. Граф Кушелев-Безбородко, чудак и миллионер, буквально выкупил свою невесту у живого мужа и заплатил восемьдесят тысяч, чтобы тот дал ей развод.
Кто мог знать, что эта скандальная история через несколько лет превратится в роман «Идиот», а сам несчастный граф станет прообразом князя Мышкина?
Наследник миллионов с дрожащими руками
В Петербурге середины века ходила присказка: «Богат, как Кушелев». Канцлер Безбородко, прадед нашего героя, того, что при Екатерине вершил внешнюю политику империи, оставил после себя на четыре миллиона рублей только недвижимости.
Четыре миллиона! Да на эти деньги можно было скупить половину Невского проспекта. А ведь была ещё картинная галерея, одна из богатейших в России.
Отец Григория, первый граф Кушелев-Безбородко, служил государственным контролёром и основал на семейные деньги лицей в Нежине, где потом учился Гоголь. Так что наш герой принадлежал к роду, который умел не только копить, но и тратить с размахом.
В 1850 году восемнадцатилетний Григорий окончил Александровский лицей. Товарищи запомнили его тихим, застенчивым и добрым до нелепости. Он краснел от резкого слова, стеснялся собственного богатства и вечно раздавал деньги, кому на нужду, а кому и просто так, из неловкости. Отказать просителю он просто не умел.
Но была у молодого графа беда, о которой в приличном обществе говорили шёпотом. Григорий страдал хореей, той болезнью, что в народе звали «пляской святого Витта».
Руки его дёргались непроизвольно, лицо подёргивалось тиками, голова временами кивала сама собой. Болезнь прогрессировала с годами, и общество на это жестоко реагировало.
Тургенев, встретив графа на вечере, написал приятелю:
«Кушелев мне кажется дурачком, я его всё вижу играющим у себя на вечере на цитре - дуэт с каким-то итальянским голодным холуем».
Читатель, надеюсь, понимает, что играть на цитре с дрожащими руками было для Григория подвигом. Но петербургский свет видел только «дурачка» и «голодного холуя» рядом с ним.
В 1855 году умер отец, и двадцатитрёхлетний Григорий стал хозяином колоссального состояния. Особняк на Гагаринской набережной, дача в Полюстрове с двадцатью девятью мраморными львами на ограде, имения по всей России. Денег было столько, что граф, кажется, не очень понимал, куда их девать.
Он содержал богадельню на Охте, выплачивая по одиннадцать тысяч рублей ежегодно. Издавал за свой счёт книги молодых писателей. Давал балы и музыкальные вечера, на которых его собственным оркестром управлял композитор Минкус.
«Музыкальные вечера у графа Кушелева-Безбородко, по своему разнообразию и интересу, можно по справедливости сравнить с концертами Парижской консерватории», — писали газеты.
Вот таким он и был человеком, который не умел отказывать и не умел защищаться. Именно таким он встретил свою судьбу.
Красавица с биографией
А теперь, читатель, познакомимся с нашей героиней. Вернее, с нашей хищницей.
Любовь Ивановна Кроль.
Само имя, согласитесь, звучит. Любовь! Впрочем, любить она умела только себя.
Родилась она в 1829 году в семье инженер-генерал-майора немецкого происхождения. Отец, Иван Христианович Кроль, вышел из тех обрусевших немцев, что верой и правдой служили российской короне. Семья приличная, военное сословие, честное имя.
Но дочь пошла иным путём.
Современники вспоминали её красоту как нечто особенное. Высокая, статная, с тёмными глазами и той особой повадкой, которая заставляла мужчин оборачиваться на улице.
Говорили, что в ней было что-то кошачье, какая-то мягкость движений и холодок во взгляде.
В 1849 году, когда Любови едва исполнилось двадцать, на неё обратил внимание сам император Николай Первый.
Государю шёл шестой десяток, но он всегда ценил женскую красоту. Связь была недолгой, однако достаточной, чтобы имя Любови Кроль навсегда приобрело особый привкус.
После такого романа ни о каком приличном замужестве речи быть не могло. В высшем свете её принимали холодно, если принимали вообще. Зато в полусвете, среди богемы и околотеатральной публики, Любовь Ивановна чувствовала себя королевой.
В 1853 году её выдали за генерал-майора Пенхержевского. Брак продлился недолго. Затем был некий Голубцов, человек небогатый и недалёкий. И снова неудача.
К двадцати семи годам Любовь Ивановна считалась, как тогда выражались, «дамой полусвета».
Авантюристкой с биографией, но без денег.
У неё имелся брат, Николай Иванович Кроль, поэт и литератор, человек не без таланта, но совершенно без принципов. Была и младшая сестра Александра, девица семнадцати лет. Вся семейка, надо сказать, отличалась умением устраиваться за чужой счёт.
Именно брат и познакомил Любовь с графом Кушелевым-Безбородко. Произошло это на одном из литературных вечеров в 1856 году.
Что она увидела?
Молодого человека двадцати четырёх лет, бледного, с дрожащими руками, застенчивого до болезненности. И при этом одного из богатейших людей империи.
Что он увидел?
Красавицу с томным взглядом, которая слушала его, затаив дыхание, и не морщилась от его тиков.
— Граф, вы так интересно рассказываете о музыке, — говорила она, чуть склонив голову. — Я слышала, вы сами играете?
— На цитре, — краснел Григорий. — Но очень посредственно...
— Ах, не скромничайте! Я бы так хотела послушать...
Бедный граф был обречён с первой минуты.
Сделка века
Дальше события развивались стремительно.
В 1857 году Любовь Ивановна, будучи ещё замужем за Голубцовым, открыто поселилась в графском особняке на Гагаринской набережной. Не как гостья, а как хозяйка.
Петербург ахнул.
Нет, разумеется, у аристократов водились содержанки. Но чтобы замужняя женщина жила в доме холостого графа и принимала гостей? Это было уже слишком даже для либеральных нравов александровской эпохи.
Родственники испугались. Сестра графа бросилась к нему, умоляла одуматься.
— Гриша, что ты делаешь? Она же авантюристка! Весь город знает, кто она такая!
— Она меня любит, — отвечал граф, и руки его дрожали сильнее обычного.
— Тебя? Или твои миллионы?
Григорий молчал. Сестра плакала, стоя перед ним на коленях. Напрасно.
Младший брат Николай, коллекционер, который позже завещает свою картинную галерею Академии художеств, написал письмо самому императору Александру Второму.
«Женщина эта некогда и меня опутала своими сетями, - признавался брат, и я имел несчастье находиться с нею в слишком близких связях и, что всего ужаснее, как я узнал впоследствии, в одно и то же время, как и брат мой».
Вот оно что! Два брата-миллионера, оба в сетях одной женщины, и ни один не знал о другом. Впрочем, Николай вовремя опомнился, а вот Григорий - нет.
Чтобы жениться на Любови, требовалось сначала развести её с нынешним мужем. Голубцов, человек практичный, понял, что ему выпал счастливый билет. Торговался он, по слухам, отчаянно.
— Сорок тысяч, — объявил Голубцов.
— Золотом? — переспросил посредник.
— Разумеется, золотом. За мою поруганную честь.
По другим сведениям, сумма составила восемьдесят тысяч серебром. Так или иначе, это было целое состояние. На эти деньги можно было купить приличное имение с крестьянами.
Граф заплатил не торгуясь.
Развод оформили, но церковь венчать отказывалась, потому что репутация невесты была слишком скандальной. Дело дошло до самого государя. Александр Второй, видимо, махнул рукой, мол, пусть женится, раз уж такой упрямый.
30 октября 1857 года в Сергиевском соборе состоялось венчание. Тихо, без торжества, почти тайком. Газеты не писали, знакомые не поздравляли. Двери лучших домов Петербурга остались для молодой графини закрытыми.
Но Любовь Ивановна и не собиралась их штурмовать. У неё были другие планы.
Дюма
После свадьбы молодожёны отправились в Париж. И тут, читатель, начинается самое интересное.
В столице Франции граф Кушелев познакомился с Александром Дюма, автором «Трёх мушкетёров». Писатель к тому времени был стар, толст, обременён долгами и всегда рад богатому знакомству.
«Дюма совершенно зря не побывал до сих пор в России», - заметил граф.
Писатель отвечал, что рад бы, да его туда не пускали. При Николае Первом его книги были под запретом.
«Тот царь, плохой, давно уже умер, - отвечал граф. - А нынче хороший царь, который непременно пустит».
Так Дюма получил приглашение в Россию, и в июне 1858 года сошёл с парохода на Английскую набережную Петербурга.
Писатель поселился на графской даче в Полюстрове.
«Мы остановились перед большой виллой, два крыла которой полукругом отходили от главного корпуса, - вспоминал он. - На ступеньках подъезда выстроились слуги графа в парадных ливреях. Граф и графиня вышли из кареты, и началось целование рук».
Герцен, узнав о визите, не удержался от ехидства:
«Со стыдом, с сожалением читаем мы, как наша аристократия стелется у ног Дюма, как бегает смотреть великого курчавого человека сквозь решётки сада, просится погулять в парк к Кушелеву-Безбородко».
Но графиня торжествовала. Пусть петербургские гостиные закрыты перед ней, зато у неё в доме живёт сам Дюма! Пусть сплетничают.
В то же лето случилась ещё одна свадьба, о которой судачил весь Петербург.
Шотландский медиум Дэниел Хьюм, который поражал европейских монархов сеансами левитации и вызывал духов при Наполеоне Третьем, женился на младшей сестре графини, семнадцатилетней Александре. Шаферами были флигель-адъютанты, графы Алексей Бобринский и Алексей Толстой.
Так что летом 1858 года в Полюстрове собралась достойная компания. Хозяин-миллионер, который не мог удержать в руках чашку. Его жена, бывшая фаворитка покойного императора. Автор «Трёх мушкетёров», скрывающийся от парижских кредиторов. И шотландец, вызывающий духов перед коронованными особами Европы.
Роман можно было писать с натуры!
Разорение
Первый год брака ещё можно было назвать счастливым. Во всяком случае, для графини.
Деньги потекли рекой. Наряды от лучших парижских портных. Драгоценности. Выезды. Графиня быстро поняла, что муж не умеет говорить «нет».
— Гриша, мне так нравится это имение во Франции...
— Купим, душа моя.
— Но оно стоит триста тысяч франков!
— Пустое. Деньги для того и существуют.
Имение называлось Ларош и находилось в Перигоре, на юге Франции. Триста тысяч франков за землю. Потом ещё двести тысяч рублей на ремонт и обустройство. Графиня лично руководила переделкой, выписывала мебель из Парижа, нанимала садовников.
А потом она туда переехала. И возвращаться в Россию не спешила.
Зачем? В Париже её принимали как богатую русскую графиню, а не как бывшую содержанку императора. Там можно было играть в карты (графиня, надо сказать, играла много и неудачно). Там можно было давать балы, принимать гостей, жить на широкую ногу.
Граф оставался в Петербурге один.
Болезнь прогрессировала. Припадки случались всё чаще. Вместо жены рядом с ним теперь оказывался её брат Николай Кроль со своей весёлой компанией. Литераторы, журналисты и просто приживалы. Пили много, часто, и всегда за графский счёт.
«Постоянные попойки с братом жены Н. Кролем и его приятелями пагубно сказались на здоровье графа», - сухо констатировали современники.
А из Парижа летели счета. Проигрыши в карты, бальные платья, бриллианты, целый штат прислуги в Ларош...
Граф платил.
Впрочем, он продолжал меценатствовать. В 1859 году основал журнал «Русское слово», на его деньги вышло первое собрание сочинений Островского, книги стихов Майкова.
Он издавал «Памятники старинной русской литературы», основал первый в России шахматный журнал. Даже в эти годы он находил деньги для чужих талантов.
Но деньги кончались.
Наступил 1862 год. В четырёх парижских газетах одновременно появилось объявление за подписью графа Кушелева-Безбородко. Содержание было кратким: он отказывается оплачивать любые новые долги своей супруги.
Это был публичный скандал и признание краха.
Графиня, говорят, только пожала плечами. И продолжила жить в своём французском имении.
В том же году, в апреле, умер младший брат Николай. Молодой коллекционер, который так и не простил невестке разорения семьи. Ему было двадцать восемь лет. Его картинная галерея отошла Академии художеств.
Григорий остался совсем один.
Смерть в одиночестве
Последние годы граф провёл почти затворником. Жена была во Франции, здоровье уже не то. Только благотворительность ещё связывала его с жизнью. Он по-прежнему содержал богадельню, по-прежнему помогал нуждающимся литераторам.
В 1861 году он даже съездил в Лондон и навестил Герцена. В 1863-м внёс деньги в «Общий фонд» для помощи молодым эмигрантам. Тургенев мог сколько угодно называть его дурачком, а Кушелев продолжал делать добро.
1 мая 1870 года, во время очередного припадка, сердце графа остановилось. Ему было тридцать восемь лет.
Детей он не оставил. Род Кушелевых-Безбородко пресёкся.
А графиня?
Она прожила ещё тридцать лет. Умерла в Каннах в апреле 1900 года, в возрасте семидесяти одного года. Ни разу за эти годы она не вернулась в Россию.
*****
Роман «Идиот» вышел в 1868 году, за два года до смерти графа. Читал ли Кушелев-Безбородко эту книгу? Узнал ли себя в князе Мышкине? Признаюсь, я долго искал ответ на этот вопрос, но так и не нашёл.
Исследователь Р.Г. Назиров убедительно доказал, что Достоевский при создании образа князя ориентировался на реальное лицо. Болезнь, застенчивость, безумная щедрость, несчастная женитьба на женщине с прошлым. Всё сходится.
Но Достоевский оказался милосерднее. В романе Настасья Филипповна погибла от ножа Рогожина. А вот реальная хищница дожила до глубокой старости и угасла в собственной постели на Лазурном берегу.
А князь Мышкин? Он, как известно, вернулся в швейцарскую клинику идиотом.
Граф Кушелев-Безбородко тоже закончил свои дни больным и одиноким. Но он хотя бы оставил после себя журнал «Русское слово», издания Островского и Майкова, шахматный журнал, богадельню на Охте.
Что оставила после себя графиня?
Ничего. Только счета.