— Дим, а помнишь, как мы в прошлый отпуск на поезде ехали? Я тебе всю дорогу книжку вслух читала, а ты…
— Угу, — протянул Дмитрий, не отрываясь от телефона.
Полина замолкла, глядя на макушку мужа. Вот она, их совместная жизнь последних лет — он утыкается в экран, она старательно делает вид, что всё нормально. Только почему-то в груди появляется странная тяжесть, словно кто-то укладывает туда кирпичи — медленно, аккуратно, по одному в день.
— Я завтра к Ирке, жене твоего брата заскочу, она звала, — попробовала она снова.
— Ага.
— Потом, может, внучку к родителям на выходные отвезём?
— Мгм.
Полина встала и вышла на балкон. Осенний ветер трепал занавески, которые она сама шила три года назад. Тогда ещё казалось, что они обустраивают гнёздышко вместе. Теперь она понимала — обустраивала она одна, а Дима просто присутствовал. Физически.
Когда это началось? Полгода назад? Год? Или прошло уже три, а она только сейчас осознала?
Помнится, раньше он рассказывал о работе — с азартом, с деталями. Она слушала, хоть половины терминов не понимала. Но ей нравилось видеть его увлечённым. Теперь на вопрос "Как дела?" получала стандартное "Нормально" и тишину.
А ведь она старалась. Каждый вечер готовила то, что он любит. Спрашивала про родственников. Не давила с вопросами, когда видела, что он устал. Превратилась в идеальную жену из журнала — заботливую, понимающую, незаметную.
Незаметную. Вот оно, ключевое слово.
— Поля, ты чего там? — донеслось из комнаты. — Холодно же.
Она вернулась, закутавшись в старый кардиган. Дмитрий уже снова пялился в телефон.
— С кем переписываешься? — невзначай спросила она.
— С ребятами из команды.
Полина кивнула. Никакой ревности не чувствовала — странно даже. Будь у него другая, хоть какие-то эмоции бы остались. А так — пустота. Он не изменял. Он просто жил отдельной жизнью, в которой она была… чем? Обслуживающим персоналом?
В субботу они ходили в магазин — вместе, но порознь. Дмитрий толкал тележку, она складывала продукты. Он молчал, она пыталась шутить. На кассе он достал карту, не спросив, что она хочет купить себе. Раньше обязательно спрашивал: "Тебе чего-нибудь взять?"
Мелочь, да. Но из таких мелочей и складывается жизнь.
Дома он ушёл в свою комнату — да, теперь у них были раздельные комнаты. "Тебе ведь удобнее без моего храпа", — сказал он год назад. И она согласилась, не понимая, что соглашается на окончательное расставание под одной крышей.
Вечером зашла Ира — та самая, к которой Полина собиралась на кухню.
— Слушай, Поля, у вас с Димкой всё в порядке?
— Конечно, — автоматически ответила Полина. — А что?
— Да так, он какой-то… отстранённый. Даже с братом своим общается через раз. Говорит, что загружен.
Полина пожала плечами, наливая чай.
— Работа, наверное.
Ира посмотрела на неё долгим взглядом — таким, от которого становится не по себе.
— Полин, ты сама-то веришь в то, что говоришь?
И вот тут что-то щёлкнуло. Все эти месяцы она обманывала саму себя, натягивая улыбку и твердя: всё хорошо, всё нормально, это просто период. Сейчас вот кредит закончится — и заживём. Сейчас вот внучка подрастёт — будем с ней вместе гулять. Сейчас вот…
— Нет, — тихо сказала Полина. — Не верю.
Ирина молча накрыла её руку своей.
Ночью Полина не спала. Лежала, уставившись в потолок, и прокручивала в голове последний год. Их отпуск, который она планировала три месяца — он провёл, уткнувшись в планшет. День рождения её матери, куда он приехал только под вечер. Их годовщину, о которой он забыл, а она сделала вид, что не помнит.
Когда же она стала настолько удобной, что перестала быть нужной?
Утром за завтраком Дмитрий привычно листал ленту. Полина поставила перед ним тарелку с яичницей — он любил с беконом и зелёным луком.
— Спасибо, — буркнул он, не поднимая глаз.
— Дим, давай поговорим.
— М? О чём?
— О нас.
Он наконец оторвался от экрана, удивлённо глядя на неё.
— Что-то случилось?
Полина глубоко вдохнула.
— Скажи честно: ты счастлив в этом браке?
Вопрос, очевидно, застал его врасплох. Он моргнул, отложил телефон, потёр переносицу.
— А что, проблемы какие-то?
— Дима, я спрашиваю тебя: ты счастлив?
Пауза затянулась. В ней можно было утонуть.
— Полин, я… не понимаю, к чему ты клонишь. Живём же нормально. Без скандалов, без долгов. Квартирный вопрос решён, родственники не лезут. Чего ещё?
— Любви, — тихо сказала она. — Внимания. Хотя бы интереса.
Он растерянно пожал плечами.
— Мы же взрослые люди. У нас уже внучка, ради бога. Какая любовь? Это всё для молодых.
— Значит, мы старые?
— Ну, не старые, но… зрелые. Стабильные.
— Мёртвые, — поправила Полина. — Ты хотел сказать "мёртвые".
Дмитрий нахмурился.
— Ты чего разошлась? Поля, я устаю, понимаешь? Работа выматывает.
— А я не устаю?
— Так ты же никогда не жаловалась!
— Потому что ты не спрашивал!
Слова повисли в воздухе. Дмитрий отвёл глаза.
— Извини, — глухо сказал он. — Я правда не понимал, что тебя это так задевает.
Полина устало провела рукой по лицу.
— Дело в том, что я перестала для тебя существовать. Я стала частью интерьера. Как этот стул или балкон. Нужно, удобно, но не требует внимания.
Он молчал, переваривая услышанное.
— И что ты хочешь? — наконец спросил он. — Чтобы я… что делал?
— Видел меня, — просто ответила Полина. — Слышал. Интересовался. Хотя бы иногда спрашивал, как дела. По-настоящему, а не для галочки.
— Я думал, что ты довольна, — признался Дмитрий. — Ты всегда такая… спокойная. Не требуешь ничего.
— Потому что устала требовать, — тихо сказала она. — Когда человек раз за разом не получает отклика, он замолкает.
Они сидели напротив друг друга — два незнакомца, прожившие под одной крышей двадцать лет. Сколько из них они были вместе по-настоящему? Половину? Четверть?
— Дим, у тебя есть другая? — неожиданно для самой себя спросила Полина.
— Нет! — он даже подскочил. — Господи, Поля, ты о чём?
— Тогда почему мне кажется, что ты изменяешь?
Он открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Я… нет… Полин, клянусь, никого нет.
— Тогда кто украл у меня мужа? — её голос дрогнул. — Куда делся тот Дима, который звонил с работы просто так, чтобы услышать мой голос? Который приносил цветы без повода? Который мог час рассказывать о ерунде, и это было счастьем?
Дмитрий молчал, глядя в пол.
— Мы просто стали старше, — наконец сказал он. — Это нормально.
— Нет, — покачала головой Полина. — Не нормально. Нормально — это когда близость не исчезает, а трансформируется. А у нас… у нас пустота. Ты живёшь своей жизнью, я — своей. Мы не пересекаемся.
— И что теперь?
Полина посмотрела на него долгим взглядом.
— Не знаю, Дим. Правда не знаю. Но мне страшно. Страшно от того, что я потеряла тебя, даже не заметив, когда это случилось. И страшно от того, что тебе, кажется, всё равно.
Он наконец поднял на неё глаза. В них мелькнуло что-то — растерянность, стыд, осознание?
— Мне не всё равно, — тихо сказал он. — Просто я… привык. К тому, что ты всегда рядом. Всегда поймёшь, простишь, примешь. И перестал ценить.
— Знаешь, что самое обидное? — Полина улыбнулась печально. — Я сама себя приучила быть удобной. Не скандалить, не требовать, не мешать. Думала, так сохраню семью. А сохранила только оболочку.
Дмитрий протянул руку через стол, накрыл её ладонь своей. Впервые за долгие месяцы.
— Давай попробуем начать заново? — осторожно предложил он. — Я правда хочу всё исправить.
Полина посмотрела на их сцепленные руки. Тепло его кожи показалось незнакомым. Когда в последний раз они держались за руки просто так?
— Боюсь, — призналась она. — Боюсь поверить и снова остаться одна в этих отношениях.
— А если я докажу?
— Как?
— Не знаю пока, — честно ответил Дмитрий. — Но найду способ. Дай мне шанс, Поля. Прошу.
Она молчала, борясь с желанием поверить и страхом разочароваться снова.
— Один шанс, — наконец сказала она. — Но я больше не буду удобной. Буду говорить, когда мне плохо. Буду требовать внимания. Буду существовать, а не растворяться.
— Договорились, — кивнул он и впервые за год улыбнулся ей — не вежливо, а настоящим образом.
Полина выдохнула. Кирпичи в груди не исчезли, но стали чуть легче. Впереди была долгая дорога — к себе прежней, к нему настоящему, к ним новым.
Только бы дойти.