Если Конфуций заложил фундамент, то его последователи возводили на нём здание - иногда достраивая, иногда перестраивая, а иногда добавляя целые новые этажи. Это не история о единогласии. Это история споров, ересей и гениальных интерпретаций, которые сделали конфуцианство живой, развивающейся традицией, а не музеем одного мыслителя.
Давайте пройдёмся по главным «архитекторам».
Мэн-цзы (Мэн Кэ, IV-III вв. до н.э.): Адвокат доброй природы человека
Если Конфуций был сдержанным учителем, то Мэн-цзы - его страстный защитник и популяризатор. Он вступил в яростную полемику с другим последователем, Сюнь-цзы, который считал природу человека злой. Мэн-цзы же заявил: человек от природы добр. Врождённое чувство сострадания, стыда, почтительности — это и есть ростки жэнь и и.
Его ключевая метафора: Добродетель - как ростки пшеницы. Они есть в каждом. Если их не вытаптывать (дурным правлением, невежеством) и поливать (образованием, ритуалом), они вырастут.
Его политическая доктрина: Жёсткая. Правитель, который не следует жэнь, - неправитель. Такой тиран теряет «Небесный мандат», и народ имеет право на восстание. Власть должна служить народу, а не наоборот. Он придал конфуцианству мощный гуманистический и почти революционный пафос.
Вклад: Он систематизировал и «раскрасил» учение, сделал его более эмоциональным и убедительным. Благодаря ему идея врождённой морали стала ортодоксальной линией конфуцианства.
Сюнь-цзы (Сюнь Куан, III в. до н.э.): Суровый реалист и ритуалист
Прямой оппонент Мэн-цзы. Его взгляд трезв и пессимистичен: природа человека эгоистична и порочна. Стремление к выгоде, зависть, страсти - вот что дано от рождения.
Его ключевая метафора: Ритуал (ли) и долг (и) - это искусственные изогнутые лекала, которыми правитель и учитель выпрямляют кривое дерево человеческой натуры. Добродетель не растёт сама - её нужно ковать.
Его акцент: На внешней форме, дисциплине, образовании и силе традиции. Ритуал - не выражение внутреннего чувства, а инструмент его создания. Строго следуй правилам - и постепенно станешь добродетельным.
Вклад: Он углубил теорию ритуала, показав его как необходимый социальный механизм усмирения хаоса. Его влияние огромно в легистских и консервативных аспектах конфуцианства. Он - голос строгого учителя, который не верит в «саморазвитие», но верит в дисциплину.
Дун Чжуншу (II в. до н.э.): Человек, превративший конфуцианство в государственную идеологию
Вот где случился исторический перелом. При династии Хань Дун Чжуншу предложил императору У-ди отменить все прочие учения и сделать конфуцианство единственной официальной доктриной. Его предложение приняли.
Его главное новшество: Синтез с космологией инь-ян и у-син (пяти стихий). Он создал грандиозную теорию соответствий. Порядок в государстве (ли) напрямую влияет на порядок в космосе. Неправильные поступки государя вызывают наводнения, засухи, кометы. Он обожествил фигуру императора как посредника между Небом и Землёй, но и сделал его заложником этой системы: природные катаклизмы - знак, что он плохо правит.
Вклад: Он превратил конфуцианство из этико-политического учения в государственную религию с мистическим основанием. Он придал ему монументальность, связал мораль с законами вселенной и на века встроил в китайскую бюрократическую машину.
Чжу Си (XII в. н.э.): Великий систематизатор неоконфуцианства
После века господства буддизма конфуцианство нужно было возрождать. Чжу Си проделал титаническую работу.
Его синтез: Он взял конфуцианскую этику и соединил её с метафизикой, позаимствовав у буддистов и даосов. Он разработал учение о «ли» (здесь - не ритуал, а универсальный принцип, закон каждой вещи) и «ци» (материальная сила, субстанция). Всё сущее состоит из ци, но упорядочено ли.
Его практика: «Изучение природы вещей» (гэ у) и «достижение искренности намерений». Чтобы постичь ли и стать мудрецом, нужно скрупулёзно исследовать всё - от строения бамбука до классических текстов.
Вклад: Он создал каноническую систему неоконфуцианства, которая стала основой государственных экзаменов в Китае, Корее, Японии на последующие 700 лет. Он дал конфуцианству глубокий философский фундамент, способный конкурировать с буддизмом.
Ван Янмин (XV-XVI вв.): Мятежный мистик действия
Если Чжу Си говорил: «Познай принципы мира, чтобы стать добродетельным», то Ван Янмин заявил: «Знание и действие едины». Это бунт.
Его кредо: «Син чжи хэ и» - «Единство знания и действия». Настоящее знание добродетели возможно только в самом акте добродетельного поступка. Нельзя узнать о сыновней почтительности, не служа родителям. Он сместил фокус с изучения текстов на внутреннее просветление и немедленное действие.
Его радикальная идея: «Лян чжи» - «изначальное, врождённое знание добра». Не нужно искать ли вовне. Оно уже в твоём сердце/разуме (синь). Загрязнённое эгоистичными желаниями, оно нуждается в очищении, но источник - внутри.
Вклад: Он создал субъективистскую, почти экзистенциальную версию конфуцианства, близкую к чань-буддизму. Его учение стало основой для радикальных реформаторов и мыслителей, подчёркивавших смелость, интуицию и личную ответственность.
Итог: Что сделали эти последователи?
Они показали, что конфуцианство - не догма.
Мэн-цзы дал ему сердце и веру в человека.
Сюнь-цзы дал ему дисциплину и трезвый взгляд.
Дун Чжуншу дал ему космический масштаб и власть.
Чжу Си дал ему философскую глубину и систему.
Ван Янмин дал ему внутренний огонь и волю к действию.
Они постоянно спорили, но именно в этих спорах - между врождённой добротой и приобретённой культурой, между изучением внешнего мира и познанием своего сердца - и бился пульс живой традиции. Благодаря им конфуцианство смогло отвечать на вызовы времени: и когда нужно было строить империю, и когда нужно было противостоять буддизму, и когда нужно было вдохновлять реформаторов. Они превратили свод наставлений одного учителя в великий, многоголосый диалог о том, что значит быть человеком в упорядоченном обществе и гармоничном космосе.
Продолжение следует.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "СЦЕНАРИЙ ПОЛНОМЕТРАЖНОГО ФИЛЬМА".
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!
Ваш
М.