— Ты думаешь, что это нормально? — Таисия поставила кружку так резко, что чай плеснул на стол.
— Что именно? — Роман даже не поднял головы от телефона.
— То, что мы живём у твоих родителей. В сорок лет. Понимаешь? Сорок.
— Тридцать восемь, — машинально поправил он.
— О, извини. Тридцать восемь. Принципиально меняет дело.
Вот так начинались их ссоры в последнее время. Каждая следующая всё больше напоминала предыдущую, как серии бесконечного сериала, где ты уже знаешь все реплики наизусть, но почему-то продолжаешь смотреть.
Пять лет назад всё было иначе. Таисия встретила Романа на свадьбе общих знакомых, где он сидел в углу и саркастически комментировал происходящее. Она подсела к нему, потому что устала от обязательного веселья и фальшивых улыбок.
Первые полгода были похожи на те самые отношения, о которых пишут в книжках. Они снимали однокомнатную квартиру на окраине, ели дешёвые пельмени и смеялись над ситкомами по ночам. Роман работал менеджером по продажам, Таисия — консультантом в магазине одежды. Денег было мало, но казалось, что это временно.
— Через год возьмём ипотеку, — говорил он тогда. — Найдём что-нибудь приличное.
Через год его компанию закрыли. Через два года закрылся магазин, где работала Таисия. Съёмную квартиру пришлось оставить, когда закончились накопления.
— Это на пару месяцев, — уверяла свекровь Антонина Фёдоровна, встречая их с чемоданами. — Пока на ноги встанете.
Пара месяцев превратилась в три года.
— Может, хватит уже по ночам в телефоне сидеть? — Таисия вытерла разлитый чай. — Может, резюме разошлёшь?
— Я и так рассылаю, — буркнул Роман.
— Да? И сколько собеседований у тебя было за последний месяц?
— Одно.
— А за предыдущий?
Молчание.
Таисия знала ответ. Ноль. Потому что он перестал пытаться где-то полгода назад. Сначала было просто видно, как он устал от отказов. Потом появилось раздражение. А теперь — просто безразличие.
— Ромка, обедать будешь? — в кухню заглянула Антонина Фёдоровна. — Я борщ сварила.
— Буду, мам.
Таисия поморщилась. Она не любила борщ свекрови. Но возражать было нельзя. Это же их приютили. Кормят. Терпят.
— А ты, Тасенька? — свекровь смотрела на неё с той особой заботливостью, от которой хотелось убежать куда подальше.
— Спасибо, не голодна.
— Опять не ешь? Совсем худая стала. Роман, скажи ей.
Роман молчал, уткнувшись в телефон. Таисия встала и вышла из кухни на балкон.
Её телефон завибрировал. Сообщение от подруги Оксаны:
"Как дела? Приезжай в гости, обсудим всё".
Таисия усмехнулась. Оксана замужем за владельцем небольшой торговой сети. Трёхкомнатная квартира в центре, новая машина, отпуск два раза в год. При встречах она всегда смотрела на Таисию с жалостью, которую пыталась замаскировать участием.
"Некогда, работа", — быстро напечатала она и убрала телефон.
Работа. Смешно. Месяц назад она устроилась продавцом на рынок. Зарплата — копейки, но хоть что-то. Роман отреагировал странно:
— Тебе это нужно? На рынке торговать?
— А что, по-твоему, мне нужно? Дальше здесь сидеть и ждать, когда твоя мама в очередной раз намекнёт, что я бездельница?
— Она так не говорит.
— Нет, она говорит: "А когда вы уже внуков подарите?" Это лучше?
Внуки. Боже. Какие внуки, когда им негде жить? Когда у них нет денег даже на нормальную еду? Когда между ними осталось только привычное раздражение и усталость?
— Тась, ты там замёрзнешь, — Роман вышел на балкон. — Пойдём внутрь.
— Мне здесь нормально.
Он постоял рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Прости. Я понимаю, тебе тяжело.
— Мне? — она обернулась. — Роман, нам обоим тяжело. Но разница в том, что я хотя бы пытаюсь что-то изменить.
— И что ты предлагаешь? Я пошлю тысячу резюме, меня позовут на собеседование, и всё волшебным образом наладится?
— Нет. Но если ты не пошлёшь ни одного, точно ничего не изменится.
Он вздохнул и ушёл обратно в квартиру. Таисия подумала: когда именно всё сломалось? Где была та точка невозврата, после которой они стали чужими людьми, живущими рядом по инерции?
Может, когда они впервые легли спать в его детской комнате, окружённые старыми постерами и школьными наградами? Или когда Антонина Фёдоровна в первый раз постирала их бельё без спроса, а потом при всех обсуждала, какие трусы ей больше нравятся? Или когда отец Романа, Виктор Степанович, в очередной раз намекнул за ужином, что "настоящий мужик должен семью обеспечивать"?
А может, ещё раньше — когда они решили, что любви достаточно? Что всё остальное приложится?
— Тасенька, иди борщ есть! — крикнула из кухни свекровь.
Таисия закрыла глаза. Господи, сколько можно.
Вечером они лежали в узкой односпальной кровати спиной друг к другу. Раньше это казалось романтичным — прижиматься друг к другу в тесноте. Теперь просто неудобно.
— Роман, — тихо сказала она.
— М?
— Мы так больше не можем.
Долгая пауза.
— Я знаю.
— И что нам делать?
Ещё одна пауза.
— Не знаю.
Честно. По крайней мере, честно.
Таисия перевернулась на спину и уставилась в потолок. На нём было жёлтое пятно от старой протечки — свекровь обещала закрасить, но так и не собралась.
— Я иногда думаю, — медленно проговорила она, — что если бы мы тогда, пять лет назад, знали, чем всё обернётся, мы бы вообще встретились?
— Наверное, нет, — так же тихо ответил он.
— И это нормально, по-твоему?
— Нет. Но это правда.
Она повернулась к нему лицом. В полумраке было видно его профиль — он тоже не спал, смотрел куда-то в стену.
— Ром, а ты меня любишь?
Вопрос повис в воздухе. Кажется, впервые за все эти годы она спросила об этом напрямую.
— Я... не знаю. Наверное. По-своему.
— По-своему, — повторила она и усмехнулась. — Звучит как "в целом нормально".
— А ты?
— Что я?
— Ты меня любишь?
Таисия задумалась. Честный ответ требовал мужества.
— Я люблю того парня, которого встретила на свадьбе. Того, который смеялся над всем происходящим и цитировал Чехова. А тебя... тебя я не знаю. Ты какой-то другой.
— Я тот же самый.
— Нет. Тот не сдался бы так просто.
Роман перевернулся к ней.
— Тась, я просто устал. От всего. От того, что ничего не получается. От того, что мои родители каждый день напоминают, какой я неудачник. От того, что ты смотришь на меня с разочарованием.
— Я не... — начала было она, но осеклась. Потому что смотрела. Конечно, смотрела. Как иначе?
— Знаешь, что самое паршивое? — продолжил он. — Что я сам себя разочаровал. И не знаю, как это исправить.
Таисия протянула руку и коснулась его лица. Он не отстранился.
— Может, нам стоит просто отпустить всё это? — тихо спросила она.
— Что значит — отпустить?
— Перестать пытаться сохранить то, чего уже нет.
Он поймал её руку и сжал.
— Ты хочешь уйти?
— Я не знаю. А ты хочешь, чтобы я осталась?
Молчание затянулось. Потом Роман вздохнул:
— Хочу. Но не так. Не здесь. Не в этой... ситуации.
— Но мы в ней. И пока ничего не меняется.
— Я постараюсь. Правда. Завтра же начну снова искать работу. Серьёзно.
Она слышала это уже много раз. Но в его голосе сейчас было что-то другое. Может быть, отчаяние. Или страх потерять последнее, что у него осталось.
— Хорошо, — сказала Таисия. — Давай попробуем. Ещё раз.
Утром она проснулась первой. Роман спал, раскинувшись на всю кровать. Таисия осторожно выбралась и оделась. На кухне уже хозяйничала свекровь.
— Доброе утро, Тасенька! Блинчики будешь?
— Спасибо, Антонина Фёдоровна, мне пора на работу.
— В такую рань? Позавтракай хоть.
— Не успею, опоздаю.
На самом деле до работы было ещё полтора часа. Но ей нужно было выйти из этой квартиры, подышать воздухом, побыть одной.
Она шла по утренним улицам и думала: а что, если это всё? Что, если это и есть их история любви — без счастливого конца, без драматичных разрывов, просто медленное угасание среди чужих кастрюль и родительских нотаций?
Любовь без будущего. Точнее не скажешь.
Но пока она шла, в кармане завибрировал телефон. Сообщение от Романа:
"Отправил двадцать три резюме. Буду отправлять ещё. Прости за всё".
Таисия остановилась посреди улицы. Двадцать три. Может, это ничего не значит. А может, это всё.
Она набрала ответ: "Молодец. Я тоже постараюсь".
Постараюсь. Во что? Поверить снова? Найти в себе силы? Вспомнить, почему когда-то выбрала его?
Не знала. Но, может быть, иногда достаточно просто попробовать.